Проблема сознания как логический парадокс

Среди всех тайных психологии самый таинственно выглядит неприятность сознания. «Центральной тайной людской психики» называет сознание А. Н, Леонтьев ‘. «Опробованием величайшей тайны» именует осознание Ф. Пёрлз2. Величие данной тайны подчёркивают попытки её раскрыть, потому что полученные результаты скорее наводят кошмар, чем обнадёживают. Сознание, подводит обескураживающий результат своим изысканиям Ж.-П. Сартр, имеется то, что оно не есть, и не есть то, что оно имеется3. Д. Деннетт применяет другую терминологию, но приходит к столь же печальному выводу. Он растолковывает сознание как операции в параллельной архитектуре мозга (мозг для него — это виртуальная машина «в духе фон Неймана»), но как такие операции, каковые не были заблаговременно спроектированы4. В случае если я верно осознал автора, то его вполне возможно перефразировать «в духе Сартра»: сознание конструируется в компьютере-мозге так, что оно имеется то, что не было сконструировано, и не есть то, что было сконструировано. Подобным же парадоксом — но, пожалуй, в ещё более закрученном виде — терроризируют читателей М. К. Мамардашвили и А. М. Пятигорский: «Потому, что не всё в психике

1Леонтьев А. Н. Деятельность. Сознание. Личность. М., 1975, с. 24.

2Пёpлз Ф. В и вне помойного ведра. СПб. 1995, с. 75.

3 Цит. по кн. Лекторский В. А. Субъект, объект, познание. М., 1980, с. 117.

4 Dennett D. Consciousness explained. Boston. N.Y., Toronto, L., 1991, p. 210.

возможно рассмотрено объективно и в той мере, в какой оно не может быть рассмотрено объективно — имеется сознание, постольку то в психике, что есть нам вне сознания, возможно… приурочено к сознанию в качестве его состояния»’. Концовка данной фразы содержит более-менее вразумительное несоответствие: кроме того то» что есть нам вне сознания, имеется состояние сознания. Но» само собой разумеется, ещё эффектнее первая часть, содержащая грамматическую структуру двойного отрицания: сознание имеется то «не всё в психике», что не может быть рассмотрено объективно…

Каждому человеку как мы знаем, что он владеет сознанием, т. е. способен осознавать собственные переживания и окружающий мир. Мы воспринимаем мир и самого себя с яркой очевидностью. В случае если я, допустим, желаю имеется, то мне не нужно ни с кем советоваться, дабы определить, вправду ли я желаю имеется. А вдруг слышу шум дождя на улице, то осознаю, что выходя из дома, обязан забрать зонтик, а не затыкать уши. И незачем выяснять, в случае если я просматриваю книгу, вправду ли это я просматриваю, а не кто-то второй. Я обо всем этом — и все тут. Казалось бы, в чем неприятность? Сам по себе факт наличия сознания так исходно очевиден, что ещё в XVII в. Р. Декарт сказал о нем как о самом точном факте на свете, а в XIX в. один из основателей современной психологии У. Джеймс именует уверенность людей в существовании сознания самым фундаментальным постулатом психологии.

Итак, с одной стороны, ни у кого не появляется сомнения, что сознание существует. Но с другой — каждому разумеется лишь существование собственного собственного сознания. Как, к примеру, установить, имеется ли сознание у животных либо у новорожденных детей? Они же не смогут сказать собственный вывод по этому поводу и поведать, что они в действительности ощущают. По большому счету, то, что переживается мной как очевидное, не может быть передано второму лицу в качестве столь же очевидного. В случае если у меня болят зубы, то второй может мне поверить, что они у меня болят, может посочувствовать, отыскав в памяти, как у него болели зубы, но не имеет возможности волноваться так, как я, мою зубную боль. Моё переживание всегда эгоцентрично, так когда я его испытываю. (Как писал В. Маяковский, «гвоздь у меня в сапоге кошмарней, чем фантазия у Гёте»).

Довольно часто говорят, что у животных сознания нет и быть не имеет возможности. Но разве возможно это высказывание как-либо проверить? Так как о наличии также;ния у кого-то другого, не считая себя, я могу лишь предполагать, но не знать. А на вопросы ни одно животное (имеется у него сознание либо нет) ни при каких обстоятельствах не сможет ответить. Еще менее похоже на контролируемое утверждение,

‘ Мамардашвили М. К.. Пятигорский А. М. сознание и Символ. М., 1997, с. 61.

что отечественное сознание не исчезает совместно со смертью тела, а перемещается в некие другие сферы, — в этом случае кроме того задавать вопросы некого. Как же возможно растолковать сознание?

Все мы как-то воображаем себе, что такое сознание, но лишь до тех пор, пока не вспоминаем об этом. А необходимо задуматься, тут-то и появляются неприятности: как растолковать то, что и без того разумеется? Так как растолковать — это значит отыскать таковой метод рассуждения, дабы непонятное и неясное стало очевидным. Но происхождение сознания не может быть следствием каких-то процессов самого этого сознания (в другом случае сознание должно было бы существовать ещё перед тем, как оно появилось), соответственно, природа сознания не может быть дана нам с той яркой очевидностью, которая свойственна самим объясняемым явлениям сознания. Хотя бы исходя из этого любое рассуждение о сознании постоянно будет сложнее и туманнее, чем то переживание ясности, изначальной очевидности, которое дается нам сознанием. Но может ли удовлетворить объяснение, которое превращает ясное в более туманное?

Узнаваемый религиозный мыслитель ХП-ХШ вв. Ибн ал-Араби, носящий в мусульманском мире имя Величайшего Преподавателя, рассуждает о природе души (сознания) пара старомодно, но помой-му достаточно убедительно: «Мыслительная свойство обратилась к душе в качестве наставницы и сообщила ей: «Ты позабыла о собственной сущности. Существовала ли ты сама по себе от века, или сначала тебя не было, а позже ты стала?» Душа отвечала ей: «Сначала меня не было, после этого я стала». Тогда идея задала вопрос: «То, что создало тебя, имеется ты сама либо же что-то иное? Поразмысли, вникни и применяй меня, твою мыслительную свойство!» Так душа выяснила, что она появилась не сама по себе, а при помощи чего-то другого, т. е. имелась обстоятельство-посредник, давшая ей бытие во времени. Душа определила кроме этого, что обстоятельство-посредник не может быть подобна ей самой и характеризоваться происхождением во времени по окончании того, как её не было, в противном случае эта обстоятельство сама испытывала бы потребность в Создателе, как и сама душа».

Из этого Ибн ал-Араби приходит к естественному для собственного времени выводу (оцените, кстати, значение этого вывода в истории человечества): «Душа удостоверилась, что у нес имеется Создатель, что произвел на свет её и подобное ей»’. Так Величайший Преподаватель как бы разрешил проблему сознания: Аллах всё знает и всё созидает, включая сознание. И однако вряд ли, дорогой читатель, убедительная логика ал-Араби столь же самоочевидна для вас, как, к примеру, разумеется

1 Ибн ал-Араби. Мекканские откровения. СПб, 1995, с. 202-203.

собственное существование либо то, что вы только что прочли слова: «Величайший Преподаватель».

Вынужденно затуманивает очевидное и великий Платон. Он пытается решить проблему формирования понятий. Сущность неприятности: сознание разумеется оперирует понятиями, но сами эти понятия в опыте человеку не даны — откуда тогда они появляются? Вправду, сколько бы конкретных кошек мы ни видели, мы ни при каких обстоятельствах не встретимся с понятием кошки, т. е. с кошкой по большому счету, а не с конкретными Мурзиками либо Васьками. Кошка по большому счету не имеет места в пространстве и времени — она не появилась вместе с какой-то кошкой и не погибнет вместе с ней ‘. И однако, мелкие дети, в первый раз в жизни заметив схематически нарисованную кошку — пускай кроме того кошку без хвоста, сходу осознают, что перед ними — кошка, а не какой-то неизвестный зверь. Каким образом? Неприятность делается тем более неразрешимой, в случае если обращение повести об абстрактных понятиях, в принципе не имеющих конкретного аналога в окружающем мире — таких, как равенство, бесконечность, ангел, справедливость и т. п.

Платон велик тем, что всё-таки находит логическое объяснение: реально существуют лишь понятия, а все конкретные предметы (кошки. равные друг другу бревна и пр.) — в действительности не существуют, они нам лишь кажутся. Но это превосходное объяснение столь блистательно противоречит здравому смыслу, т. е. очевидности, что с ним рискнули дать согласие только немногие. Сознанию даны как очевидное и понятия, и конкретные предметы — отчего же, пробуя отыскать логическое объяснение одного, мы должны отказаться от очевидности другого?

Сознание ускользает от объяснения. Но, в первую очередь нужно договориться, как по большому счету возможно что-либо растолковать. Существует много различных дорог познания: логический, мистический, практический, путь естественной науки и путь науки гуманитарной. И нужно выбрать сам путь, на котором мы будем искать объяснение, в соответствии с этим выбрать язык, на котором мы сможем это объяснение обрисовать, и, наконец, выбрать критерии, разрешающие принимать ответ об удачности (удовлетворительности) сделанного объяснения.

‘ См. Платон. Соч., 2. М., 1970, с, 36-37’; Рассел Б. История западной философии, 1.М., 1993, с. 142.

ПАРАДОКС МЕРТВОГО ДВОЙНИКА


Также читать:

Понравилась статья? Поделиться с друзьями: