Продолжительный поцелуй.

Попова и Лука.

Лука (входит, встревоженно). Сударыня, в том месте кто-то задаёт вопросы вас. Желает видеть…

Попова. Но так как ты заявил, что я со дня смерти мужа никого не принимаю?

Лука. Сообщил, но он и слушать не желает, говорит, что весьма необходимое дело.

Попова. Я не при-ни-ма-ю!

Лука. Я ему сказал, но… леший какой-то… ругается и прямо в помещения прет… уж в столовой стоит…

Попова (раздраженно). Прекрасно, проси… Какие конкретно невежи!

Лука уходит.

Как тяжелы эти люди! Что им необходимо от меня? К чему им нарушать мой покой? (Вздыхает.) Нет, видно уж и в самом деле нужно будет уйти в монастырь… (Вспоминает.) Да, в монастырь…

IV

Попова, Смирнов и Лука.

Смирнов (входя, Луке). Дурак, обожаешь большое количество говорить… Осел! (Заметив Попову, с преимуществом.) Сударыня, честь имею представиться: отставной поручик артиллерии, землевладелец Григорий Степанович Смирнов! Должен тревожить вас по очень ответственному делу…

Попова (не подавая руки). Что вам угодно?

Смирнов. Ваш покойный муж, с которым я имел честь быть знаком, остался мне обязан по двум векселям тысячу двести рублей. Так как на следующий день мне предстоит платеж процентов в земельный банк, то я просил бы вас, сударыня, уплатить мне деньги сейчас же.

Попова. Тысяча двести… А за что мой супруг остался вам обязан?

Смирнов. Он брал у меня овес.

Попова (вздыхая, Луке). Так ты же, Лука, не забудь приказать, дабы дали Тоби лишнюю осьмушку овса.

Лука уходит.

(Смирнову.) В случае если Николай Михайлович остался вам обязан, то, само собою очевидно, я заплачу; но, простите прошу вас, у меня сейчас нет свободных денег. Послезавтра возвратится из города мой приказчик, и я прикажу ему уплатить вам что направляться, а до тех пор пока я не могу выполнить вашего жажды… К тому же, сейчас исполнилось ровно семь месяцев, как погиб мой супруг, и у меня сейчас такое настроение, что я совсем не расположена заниматься финансовыми делами.

Смирнов. А у меня сейчас такое настроение, что в случае если я на следующий день не заплачу процентов, то обязан буду вылететь в трубу вверх ногами. У меня обрисуют имение!

Попова. Послезавтра вы получите ваши деньги.

Смирнов. Мне необходимы деньги не послезавтра, а сейчас.

Попова. Простите, сейчас я не могу заплатить вам.

Смирнов. А я не могу ожидать до послезавтра.

Попова. Что же делать, в случае если у меня на данный момент нет!

Смирнов. Значит, не имеете возможность заплатить?

Попова. Не могу…

Смирнов. Гм!.. Это ваше окончательное слово?

Попова. Да, последнее.

Смирнов. Последнее? Положительно?

Попова. Положительно.

Смирнов. Покорнейше благодарю. Так и запишем. (Пожимает плечами.) И вдобавок желают, дабы я был хладнокровен! Видится мне на данный момент по дороге акцизный и задаёт вопросы: «Отчего вы всё злитесь, Григорий Степанович?» Да помилуйте, как же мне не злиться? Необходимы мне до зарезу деньги… Выехал я днем ранее утром чуть свет, объездил всех собственных должников, и хоть бы один из них заплатил собственный долг! Измучился, как собака, ночевал линия знает где — в еврейской корчме около водочного бочонка… Наконец приезжаю ко мне, за 70 верст от дому, сохраняю надежду взять, а меня угощают «настроением»! Как же мне не злиться?

Попова. Я, думается, светло сообщила: приказчик возвратится из города, тогда и получите.

Смирнов. Я приехал не к приказчику, а к вам! На кой леший, простите за выражение, сдался мне ваш приказчик!

Попова. Простите, милостивый правитель, я не привыкла к этим необычным выражениям, к такому тону. Я вас больше не слушаю. (Скоро уходит.)

V

Смирнов (один).

Смирнов. Сообщите пожалуйста! Настроение… Семь месяцев тому назад супруг погиб! Да мне-то необходимо платить проценты либо нет? Я вас задаю вопросы: необходимо платить проценты либо нет? Ну, у вас супруг погиб, настроение в том месте и всякие фокусы… приказчик куда-то уехал, линия его забери, а мне что прикажете делать? Улететь от своих кредиторов на воздушном шаре, что ли? Либо разбежаться и трахнуться головой о стенке? Приезжаю к Груздеву — дома нет, Ярошевич спрятался, с Курицыным поругался насмерть и чуть было его в окно не вышвырнул, у Мазутова — холерина, у данной — настроение. Ни одна каналья не платит! А всё оттого, что я через чур их избаловал, что я нюня, тряпка, баба! Через чур я с ними щекотлив! Ну, погодите же! Определите вы меня! Я не разрешу шутить с собою, линия забери! Останусь и буду торчать тут, пока она не заплатит! Брр!.. Как я зол сейчас, как я зол! От злости все поджилки трясутся и дух захватило… Фуй, боже мой, кроме того дурно делается! (Кричит.) Человек!

VI

Лука и Смирнов.

Лука (входит). Чего вам?

Смирнов. Дай мне квасу либо воды!

Лука уходит.

Нет, какова логика! Человеку необходимы до зарезу деньги, в самый раз вешаться, а она не платит, по причине того, что, видите ли, не расположена заниматься финансовыми делами!.. Настоящая женская, турнюрная логика! Потому-то вот я ни при каких обстоятельствах не обожал и не обожаю сказать с дамами. Для меня легче сидеть на бочке с порохом, чем сказать с дамой. Брр!.. Кроме того холод по коже дерет — до таковой степени разозлил меня данный шлейф! Стоит мне хотя бы с далека заметить поэтическое создание, как у меня от злобы в икрах начинаются судороги. Легко хоть караул кричи.

VII

Лука и Смирнов.

Лука (входит и подает воду). Барыня больны и не принимают.

Смирнов. Отправился!

Лука уходит.

Больны и не принимают! Не требуется, не принимай… Я останусь и буду сидеть тут, пока не дашь денег. семь дней будешь больна, и я семь дней просижу тут… Год будешь больна — и я год… Я собственный заберу, матушка! Меня не прикоснёшься трауром да ямочками на щеках… Знаем мы эти ямочки! (Кричит в окно.) Семен, распрягай! Мы не скоро уедем! Я тут остаюсь! Сообщишь в том месте на конюшне, дабы овса дали лошадям! Снова у тебя, скотина, левая пристяжная запуталась в вожжу! (Дразнит.) Ничаво… Я тебе задам — ничаво! (Отходит от окна.) Скверно… жара невыносимая, денег никто не платит, не хорошо ночь дремал, ко всему прочему данный траурный шлейф с настроением… Голова болит… Водки выпить, что ли? Пожалуй, выпью. (Кричит.) Человек!

Лука (входит). Что вам?

Смирнов. Дай рюмку водки!

Лука уходит.

Уф! (Садится и оглядывает себя.) Нечего сообщить, хороша фигура! Целый в пыли, сапоги нечистые, не умыт, не чесан, на жилетке солома… Барынька, чего хорошего, меня за разбойника приняла. (Зевает.) Самую малость невежливо являться в гостиную в таком виде, ну, да ничего… я тут не гость, а кредитор, для кредиторов же костюм не писан…

Лука (входит и подает водку). Большое количество вы разрешаете себе, сударь…

Смирнов (со злобой). Что?

Лука. Я… я ничего… я фактически…

Смирнов. С кем ты говоришь?! Молчать!

Лука (в сторону). Навязался, леший, на отечественную голову… Принесла нелегкая…

Лука уходит.

Смирнов. Ах, как я зол! Так зол, что, думается, целый свет стер бы в порошок… Кроме того дурно делается… (Кричит.) Человек!

VIII

Попова и Смирнов.

Попова (входит, опустив глаза). Милостивый правитель, в собственном уединении я в далеком прошлом уже отвыкла от людской голоса и не выношу крика. Прошу вас убедительно, не нарушайте моего спокойствия!

Смирнов. Заплатите мне деньги, и я уеду.

Попова. Я сообщила вам русским языком: денег у меня свободных сейчас нет, погодите до послезавтра.

Смирнов. Я также имел честь сообщить вам русским языком: деньги необходимы мне не послезавтра, а сейчас. В случае если сейчас вы мне не заплатите, то на следующий день я обязан буду повеситься.

Попова. Но что же мне делать, в случае если у меня нет денег? Как необычно!

Смирнов. Так вы на данный момент не заплатите? Нет?

Попова. Не могу…

Смирнов. При таких условиях я остаюсь тут и буду сидеть, пока не возьму… (Садится.) Послезавтра заплатите? Превосходно! Я до послезавтра просижу так. Вот так и буду сидеть… (Вскакивает.) Я вас задаю вопросы: мне необходимо заплатить на следующий день проценты либо нет?.. Либо вы думаете, что я шучу?

Попова. Милостивый правитель, прошу вас не кричать! Тут не конюшня!

Смирнов. Я вас не о конюшне задаю вопросы, а о том — необходимо мне платить на следующий день проценты либо нет?

Попова. Вы не можете держать себя в женском обществе!

Смирнов. Нет-с, я могу держать себя в женском обществе!

Попова. Нет, не можете! Вы невоспитанный, неотёсанный человек! Порядочные люди не говорят так с дамами!

Смирнов. Ах, необычное дело! Как же прикажете сказать с вами? По-французски, что ли? (Злится и сюсюкает.) Госпожа, же ву при… как я радостен, что вы не платите мне денег… Ах, пардон, что обеспокоил вас! Такая сейчас прелестная погода! И данный траур так к лицу вам! (Расшаркивается.)

Попова. Не умно и грубо.

Смирнов (дразнит.) Не умно и грубо! Я не могу держать себя в женском обществе! Сударыня, на своем веку я видел дам значительно больше, чем вы воробьев! Три раза я стрелялся на дуэли из-за дам, двенадцать дам я бросил, девять бросили меня! Да-с! Было время, в то время, когда я разламывал дурака, миндальничал, медоточил, рассыпался бисером, шаркал ногами… Обожал, страдал, вздыхал на луну, раскисал, таял, холодел… Обожал страстно, бешено, на всякие манеры, линия меня забери, трещал, как сорока, об эмансипации, прожил на ласковом эмоции половину состояния, но сейчас — слуга покорный! Сейчас меня не совершите! Достаточно! Очи тёмные, очи страстные, алые губки, ямочки на щеках, луна, шёпот, робкое дыханье — за всё это, сударыня, я сейчас и бронзового гроша не дам! Я не говорю о присутствующих, но все дамы, от мелка до громадна, ломаки, кривляки, сплетницы, ненавистницы, лгунишки полностью, суетны, мелочны, бессердечны, логика отвратительная, а что касается вот данной штуки (рукоплещет себя по лбу), то, простите за откровенность, воробей любому философу в юбке может дать десять очков вперед! взглянуть на иное поэтическое созданье: кисея, эфир, полубогиня, миллион восхищений, а посмотришь в душу — обычнейший крокодил! (Хватается за спинку стула, стул трещит и ломается.) Но отвратительнее всего, что данный крокодил почему-то мнит, что его шедевр, его монополия и привилегия — ласковое чувство! Да линия побери совсем, повесьте меня вот на этом гвозде вверх ногами — разве дама может обожать кого-нибудь, не считая болонок?.. В любви она может лишь хныкать и распускать нюни! Где мужчина страдает и жертвует, в том месте вся ее любовь выражается лишь в том, что она крутит шлейфом и старается покрепче схватить за шнобель. Вы имеете несчастье быть дамой, значит, по себе самой понимаете женскую натуру. Сообщите же мне по совести: видели ли вы на своем веку даму, которая была бы искренна, верна и постоянна? Не видели! Верны и постоянны одни лишь старая женщина да уроды! Скорее вы встретите рогатую кошку либо белого вальдшнепа, чем постоянную даму!

Попова. Разрешите, так кто же, по-вашему, верен и постоянен в любви? Не мужчина ли?

Смирнов. Да-с, мужчина!

Попова. Мужчина! (Не добрый хохот.) Мужчина верен и постоянен в любви! Сообщите, какая новость! (Горячо.) Да какое вы имеете право сказать это? Мужчины верны и постоянны! Коли на то пошло, так я вам сообщу, что из всех мужчин, каких лишь я знала и знаю, самым лучшим был мой покойный супруг… Я обожала его страстно, всем своим существом, как может обожать лишь юная, мыслящая дама; я дала ему собственную юность, счастье, жизнь, собственный состояние, дышала им, молилась на него, как язычница, и… и — что же? Данный лучший из мужчин самым бессовестным образом обманывал меня на каждом шагу! По окончании его смерти я отыскала в его столе полный ящик амурных писем, а при жизни — плохо отыскать в памяти! — он оставлял меня одну по целым семь дней, на моих глазах заботился за вторыми дамами и изменял мне, сорил моими деньгами, шутил над моим эмоцией… И, не обращая внимания на всё это, я обожала его и была ему верна… Кроме того, он погиб, а я всё еще верна ему и постоянна. Я навеки погребла себя в четырех стенках и до самой могилы не сниму этого траура…

Смирнов (презрительный хохот). Траур!.. Не осознаю, за кого вы меня принимаете? Совершенно верно я не знаю, для чего вы носите это тёмное домино и погребли себя в четырех стенках! Еще бы! Это так таинственно, поэтично! Проедет мимо усадьбы какой-нибудь юнкер либо куцый поэт, посмотрит на окна и поразмыслит: «Тут живет загадочная Тамара, которая из любви к мужу погребла себя в четырех стенках». Знаем мы эти фокусы!

Попова (вспыхнув). Что? Как вы смеете сказать мне всё это?

Смирнов. Вы погребли себя заживо, но вот не позабыли напудриться!

Попова. Да как вы смеете сказать со мною так?

Смирнов. Не кричите, прошу вас, я вам не приказчик! Разрешите мне именовать вещи настоящими их именами. Я не дама и привык высказывать собственный вывод прямо! Не извольте же кричать!

Попова. Не я кричу, а вы кричите! Извольте покинуть меня в покое!

Смирнов. Заплатите мне деньги, и я уеду.

Попова. Не дам я вам денег!

Смирнов. Нет-с, дадите!

Попова. Вот на зло же вам, ни копейки не получите! Имеете возможность покинуть меня в покое!

Смирнов. Я не имею наслаждения быть ни вашим супругом, ни женихом, а потому, прошу вас, не делайте мне сцен. (Садится.) Я этого не обожаю.

Попова (задыхаясь от бешенства). Вы сели?

Смирнов. Сел.

Попова. Прошу вас уйти!

Смирнов. Дайте деньги… (В сторону.) Ах, как я зол! Как я зол!

Попова. Я не хочу говорить с нахалами! Извольте убираться вон!

Пауза.

Вы не уйдете? Нет?

Смирнов. Нет.

Попова. Нет?

Смирнов. Нет!

Попова. Прекрасно же! (Звонит.)

IX

Те же и Лука.

Попова. Лука, выведи этого господина!

Лука (подходит к Смирнову). Сударь, извольте уходить, в то время, когда велят! Нечего тут…

Смирнов (вскакивая). Молчать! С кем ты говоришь? Я из тебя салат сделаю!

Лука (хватается за сердце). Батюшки!.. Угодники!.. (Падает в кресло.) Ох, Дурно, Дурно! Дух захватило!

Попова. Где же Даша? Даша! (Кричит.) Даша! Пелагея! Даша! (Звонит.)

Лука. Ох! Все по ягоды ушли… Никого дома нет… Дурно! Воды!

Попова. Извольте убираться вон!

Смирнов. Не угодно ли вам быть повежливее?

Попова (сжимая кулаки и топая ногами). Вы мужик! Неотёсанный медведь! Бурбон! Монстр!

Смирнов. Как? Что вы сообщили?

Попова. Я заявила, что вы медведь, монстр!

Смирнов (наступая). Разрешите, какое же вы имеете право оскорблять меня?

Попова. Да, оскорбляю… ну, так что же? Вы думаете, я вас опасаюсь?

Смирнов. А вы думаете, что если вы поэтическое создание, то имеете право оскорблять без всяких последствий? Да? К барьеру!

Лука. Батюшки!.. Угодники!.. Воды!

Смирнов. Стреляться!

Попова. В случае если у вас бычье горло и здоровые кулаки, то, думаете, я опасаюсь вас? А? Бурбон вы этакий!

Смирнов. К барьеру! Я никому не разрешу оскорблять себя и не взглянуть на то, что вы дама, не сильный создание!

Попова (стараясь перекричать). Медведь! Медведь! Медведь!

Смирнов. Пора, наконец, отрешиться от предрассудка, что лишь одни мужчины обязаны платить за оскорбления! Равноправность так равноправность, линия забери! К барьеру!

Попова. Стреляться желаете? Извольте!

Смирнов. Сию 60 секунд!

Попова. Сию 60 секунд! По окончании мужа остались пистолеты… Я на данный момент принесу их ко мне… (Торопливо идет и возвращается.) С каким удовольствием я влеплю пулю в ваш бронзовый лоб! Линия вас забери! (Уходит.)

Смирнов. Я подстрелю ее, как цыпленка! Я не мальчишка, не сантиментальный щенок, для меня не существует не сильный созданий!

Лука. Батюшка родимый!.. (Делается на колени.) Сделай такую милость, пожалей меня, старика, уйди ты из этого! Напужал до смерти, к тому же стреляться планируешь!

Смирнов (не слушая его). Стреляться, вот это и имеется равноправность, эмансипация! Тут оба пола равны! Подстрелю ее из принципа! Но какова дама? (Дразнит.) «Линия вас забери… влеплю пулю в бронзовый лоб…» Какова? Раскраснелась, глаза сверкают… Вызов приняла! Честное слово, первый раз в жизни такую вижу…

Лука. Батюшка, уйди! Вынуди всегда всевышнего молить!

Смирнов. Это — дама! Вот это я осознаю! Настоящая дама! Не кислятина, не размазня, а пламя, порох, ракета! Кроме того убивать жалко!

Лука (плачет). Батюшка… родимый, уйди!

Смирнов. Она мне положительно нравится! Положительно! Хоть и ямочки на щеках, а нравится! Готов кроме того долг ей забыть обиду… и злость прошла… Необычная дама!

X

Те же и Попова.

Попова (входит с пистолетами). Вот они, пистолеты… Но, перед тем как будем драться, вы извольте продемонстрировать мне, как необходимо стрелять… Я ни разу в жизни не держала в руках пистолета.

Лука. Спаси, господи, и помилуй… Отправлюсь кучера и садовника поищу… Откуда эта напасть взялась на отечественную голову… (Уходит.)

Смирнов (осматривая пистолеты). Видите ли, существует пара сортов пистолетов… Имеется намерено дуэльные пистолеты Мортимера, капсюльные. А это у вас револьверы совокупности Смит и Вессон, тройного действия с экстрактором, центрального боя… Красивые пистолеты!.. Цена таким минимум 90 рублей за пару… Держать револьвер необходимо так… (В сторону.) Глаза, глаза! Зажигательная дама!

Попова. Так?

Смирнов. Да, так… Засим вы поднимаете курок… вот так прицеливаетесь… Голову самую малость назад! Вытяните руку, как направляться… Вот так… Позже вот этим пальцем надавливаете эту штучку — и больше ничего… Лишь основное правило: не горячиться и прицеливаться не торопясь… Стараться, чтобы не дрогнула рука.

Попова. Прекрасно… В помещениях стреляться некомфортно, отправимся в сад.

Смирнов. Отправимся. Лишь даю предупреждение, что я выстрелю в атмосферу.

Попова. Этого еще недоставало! Из-за чего?

Смирнов. По причине того, что… по причине того, что… Это мое дело, из-за чего!

Попова. Вы струсили? Да? А-а-а-а! Нет, сударь, вы не виляйте! Извольте идти за мною! Я не успокоюсь, пока не пробью вашего лба… вот этого лба, что я так ненавижу! Струсили?

Смирнов. Да, струсил.

Попова. Лжете! Из-за чего вы не желаете драться?

Смирнов. По причине того, что… по причине того, что вы… мне нравитесь.

Попова (не добрый хохот). Я ему нравлюсь! Он смеет сказать, что я ему нравлюсь! (Говорит о двери.) Стреляться!

Смирнов (без звучно кладет револьвер, берет фуражку и идет; около двери останавливается, полминуты оба без звучно смотрят друг на друга; после этого он говорит, нерешительно подходя к Поповой). Послушайте… Вы всё еще злитесь?.. Я также чертовски взбешен, но, осознаёте ли… как бы этак выразиться… Дело в том, что, видите ли, для того чтобы рода история, фактически говоря… (Кричит.) Ну, да разве я виноват, что вы мне нравитесь? (Хватается за спинку стула, стул трещит и ломается.) Линия знает, какая у вас ломкая мебель! Вы мне нравитесь! Осознаёте? Я… я практически влюблен!

Попова. Отойдите от меня — я вас ненавижу!

Смирнов. Боже, какая дама! Ни при каких обстоятельствах в жизни не видал ничего аналогичного! Пропал! Погиб! Попал в мышеловку, как мышь!

Попова. Отойдите прочь, в противном случае буду стрелять!

Смирнов. Стреляйте! Вы не имеете возможность осознать, какое счастие погибнуть под взорами этих чудных глаз, погибнуть от револьвера, что держит эта маленькая бархатная ручка… Я с ума сошел! Думайте и решайте на данный момент, по причине того, что в случае если я выйду из этого, то уж мы больше ни при каких обстоятельствах не увидимся! Решайте… Я аристократ, порядочный человек, имею десять тысяч годового дохода… попадаю пулей в подброшенную копейку… имею хороших лошадей… Желаете быть моею женой?

Попова (возмущенная, потрясает револьвером). Стреляться! К барьеру!

Смирнов. Сошел с ума… Ничего не осознаю… (Кричит.) Человек, воды!

Попова (кричит). К барьеру!

Смирнов. Сошел с ума, влюбился, как мальчишка, как дурак! (Хватает ее за руку, она вскрикивает от боли.) Я обожаю вас! (Делается на колени.) Обожаю, очень не обожал! Двенадцать дам я бросил, девять бросили меня, но никого из них я не обожал так как вас… Разлимонился, рассиропился, раскис… стою на коленях, как дурак, и предлагаю руку… Стыд, срам! Пять лет не влюблялся, дал себе зарок, и внезапно втюрился, как оглобля в чужой кузов! Руку предлагаю. Да либо нет? Не желаете? Не требуется! (Поднимается и скоро идет к двери.)

Попова. Постойте…

Смирнов (останавливается). Ну?

Попова. Ничего, уходите… Но, постойте… Нет, уходите, уходите! Я вас ненавижу! Либо нет… Не уходите! Ах, если бы вы знали, как я зла, как я зла! (Бросает на стол револьвер.) Отекли пальцы от Данной мерзости… (Рвет от злобы платок.) Что же вы стоите? Убирайтесь!

Смирнов. Прощайте.

Попова. Да, да, уходите!… (Кричит.) Куда же вы? Постойте… Ступайте, но. Ах, как я зла! Не подходите, не подходите!

Смирнов (подходя к ней). Как я на себя зол! Влюбился, как гимназист, стоял на коленях… Кроме того холод по коже дерет… (Грубо.) Я обожаю вас! Весьма мне необходимо было влюбляться в вас! на следующий день проценты платить, сенокос начался, а тут вы… (Берет ее за талию.) Ни при каких обстоятельствах этого не забуду обиду себе…

Попова. Отойдите прочь! Прочь руки! Я вас… ненавижу! К ба-барьеру!

Продолжительный поцелуй.

XI

Конкурс Самый продолжительный поцелуй


Также читать:

Понравилась статья? Поделиться с друзьями: