Протоколы собрания действительных членов

Марта 1916 г.

Были: Корепанов, Зимнюков, Алеева, Борисова, Шик, Антокольский, Тураев, Вершилов, Завадский, Захава, Шпитальская, Игумнова, Шиловцева.

Начало в 8 ч. 50 мин., финиш в 12 ч. 15 мин.

Внесено предложение о приглашении на грядущую беседу собрания настоящих участников Евгения Богратионовича Вахтангова, 3?х участников-соревнователей (В. А. Завадская, В. В. Алексеев, П. С. Ларгин).

Большинством всех против 2?х это предложение отклонено.

В связи с беседами на прошлом собрании приняты следующие распоряжения.

Во-первых, сообщить Евгению Богратионовичу Вахтангову, что мы верим ему до конца как человеку, сценическому деятелю и худруку. Думаем, что он нам в Студии так же нужен, как и существование самой Студии. (Единогласно.)

Во-вторых, поскольку никакое решение по поводу художественной работы Студии не могло быть принято без совместного дискуссии с Евгением Богратионовичем {137} Вахтанговым, то на основании этого мы вычисляем прошлое распоряжение об отмене спектакля неправильным, как принятое без этой дискусии. Но должны добавить, что голосование, которое сопровождало распоряжение об отмене спектакля, мы вычисляем не ответом, а только выражением отечественного мнения (единогласно при одном воздержавшемся).

Секретарь Вершилов

Марта 1916 г.

Были: Е. Б. Вахтангов, Антокольский, Тураев, Корепанов, Захава, Игумнова, Шик, Вершилов, Шпитальская, Шиловцева, Завадский, Серов, Зимнюков, Борисова, Алеева, Касторская.

Начало в 8 ч. 15 мин., финиш в 1 ч. 40 мин.

Прочли резолюцию прошлого собрания настоящих участников. Разговаривали о делах Студии.

Секретарь Вершилов

Марта 1916 г.

Были: Тураев, Антокольский, Завадский, Шиловцева, Алеева, Вершилов, Захава, Зимнюков, Шпитальская, Шик.

Начало в 8 ч., финиш в 12 ч.

Поднят вопрос об устройстве с Е. Б. Вахтанговым собрания по вопросам художественной работы. — Отложено до окончания дел по устройству спектакля[l].

Говорили о спектакле и независимых работах.

Принято: в репертуаре Студии первое место занимают работы, каковые ведет Е. Б. Вахтангов, и те, каковые подготавливаются к ближайшему спектаклю; все независимые работы назначаются без всякого разрешения кого бы то ни было по обоюдному соглашению участвующих с заведующим репертуаром (все, не считая 2?х).

Принято: назначить Ю. М. Корепанова заведующим библиотекой Студии.

Говорили о постановке «Сверчка».

Секретарь Вершилов

Публикуется в первый раз.

Автограф.

Музей Театра им. Евг. Вахтангова. № 222/Р.

КОММЕНТАРИИ:

ИЗ ТЕТРАДИ 1914 – 1919 ГОДОВ
14 апреля 1916 г.

У нас в театре, в Студии и среди моих учеников чувствуется потребность в возвышенном, чувствуется неудовлетворение «бытовым» спектаклем, хотя бы и направленным к добру.

Возможно, это первый ход к «романтизму», к повороту.

И мне также что-то чудится.

Какой-то праздник эмоций, отраженных на душевной области возвышенного (какого именно?), а не на хороших, так сообщить, христианских эмоциях.

{138} Нужно встать над почвой хоть на пол-аршина. До тех пор пока.

Автограф.

Музей Театра им. Евг. Вахтангова. № 79/Р?17.

В первый раз опубликовано: Захава. 1927. С. 61.

Б. К. ЗАЙЦЕВ — Е. Б. ВАХТАНГОВУ
20 апреля 1916 г.

Дорогой Евгений Богратионович, пьесу[li], наконец, кончил. Рукопись Вам шлю с письмом в один момент. Послал ее кроме этого Немировичу для Художественного театра; написал, что в случае если им не захочется ставить эту пьесу, то очередь переходит к Вам; в случае если же и Вам не захочется, то я отправлюсь дальше по театрам, по наклонной плоскости.

На Художественный театр очень мало рассчитываю, не обращая внимания на очень любезное его (Немировича) письмо. На Вас легко мало рассчитываю. Как настоящий русский человек больше всего надеюсь на «где-нибудь», «кто-нибудь», «когда-нибудь», т. е. на хорошее «может быть».

Буду в Москве в 20?х числах апреля. Прекрасно бы взглянуть что-нибудь в Студенческой студии. Поклон Надежде Михайловне и студийцам.

Ваш Бор. Зайцев

Публикуется в первый раз.

Автограф.

Музей Театра им. Евг. Вахтангова. № 122/Р.

КОММЕНТАРИИ:

НА РЕПЕТИЦИЯХ «ЧУДА СВЯТОГО АНТОНИЯ». «НЕЗНАКОМКА»
14 сентября 1916 г.[lii]

У меня весьма необычное самочувствие. Я сел на это место и ощущаю себя не так, как неизменно: пара переживаю. Это, возможно, оттого, что я не знаю, как эта маленькая несколько ощущает важность момента. Я переживаю не вследствие того что не знаю, какое отношение у вас к Студии. Я не знаю, имеется ли у тех, кто настроен пессимистически, дружеское размещение к вторым, дабы уйти, а у тех, кто настроен не пессимистически, — дружеское размещение к пессимистам, дабы быть ожесточёнными и вычеркнуть из собственной среды скептиков.

Прошло 3 года. Что за это время сделала Студия? Спектакль «Усадьба Ланиных», ничтожный в художественном отношении, объединил Студию. Мы тогда осознали друг друга; тогда сложилась несколько лиц, каковые желают одного и того же. Во второй год мы отнеслись сознательно к тому, что нам предстоит. В третий год познакомились со сценическим самочувствием на публике. Вся Студия познакомилась, потому что в случае если познакомилось пара человек, то познакомилась Студия. Я удивляюсь, как мы, как я (нетвердый относительно человек) удержался от соблазна поставить спектакль. Сейчас мы достигли какого-либо результата, и от одного прикосновения скептиков не угаснет то, что слагалось в течение трех лет. Благодаря тем, кто ожидал и верил, Студия шла методом, что единственно возможно признан, не методом скороспелых театров. Прошли эти три года, и мы дошли до {139} какого-либо переломного момента. на данный момент мы ставим крест на всем прошлом с признательностью к этому прошлому. Начинается новая судьба.

В мастерстве ни при каких обстоятельствах ничего нельзя делать с кондачка. Все, что мы начинали и бросали («Пощада»[liii], импровизация[liv], толстовская сказка[lv]), — все это нужные шаги Студии.

Я не буду сказать о значении мастерства театра. Это всем нам сейчас стало очевидным, и как раз вследствие того что это стало очевидным, я и говорю, что сейчас начинается новая полоса. светло кроме этого стало, что нельзя создавать театр. Театр может появиться сам собой.

Появляется вопрос об отношении каждого к Студии, о еще громадных жертвах для Студии. Студия сейчас начала доминировать в вашей жизни.

Появляется вопрос о времени, которое вы имеете возможность и должны отдавать Студии.

Но не забывайте, что, говоря о опытной организации, я еще не говорю о театре. Опытные организации кормят, а мастерство кормить не должно. Мастерством нужно заниматься на досуге, потому что у вас имеется еще последовательность обязанностей кроме искусства. Любой отдается постольку, потому, что он может. Так может развиться аристократическая несколько, а не буржуазно-опытная. Когда покажется рубль — покажется срок, к которому необходимо приготовить спектакль.

Я считаю, что мы шли правильно, настоящим методом. Мы сделали то, что мы имели возможность вместить.

Сейчас мы начинаем год, в то время, когда любой член отечественной группы делается в новое положение: уделение досуга станет более сознательным, а потому будет больше спокойствия. Покой явится от сознания: я знаю, что делаю. Кое-какие из ваших товарищей вовремя почувствовали вопрос об ответственности перед Студией. Кто ответит перед теми, кто ожидал и верил, перед теми, кто организовал Студию? Вся Студия в целом. Вы — сорганизовавшаяся несколько. Вам необходимо подвести итоги и записать. Не выдумывать законы, а записать то, что уже сложилось. Так создастся последовательность правил. И вы тогда заметите, что несколько важна перед каждым, все — перед одним.

Если вы почувствуете, что несколько зависит от состава, вы заметите, что имеется то лицо, которое должно отвечать.

Очень, в текущем году нужна громадная вера. Чем дальше будем идти, тем больше будет скептиков. Так как все сложнее становятся отношения, то весьма и весьма тяжело делается осознавать, что такое успех Студии в целом. Вы еще не обучились радоваться успеху кого-нибудь из студийцев, относя эти удачи не лично к нему, а ко всей Студии. Если бы мы умели отказываться от ролей, раз того требует благо Студии, а не хватать роли. Основное — это дабы Студия шла вперед, а мой успех — это только средство. Мы важны перед обществом, перед Константином Сергеевичем. Мы должны понять, что мы — отросток Художественного театра. Тех, кто, как выяснится, сомневается совсем, направляться дружески-жестоко вычеркнуть. Что нам предстоит сейчас? Из-за чего у нас новая полоса? В течение трех лет вы подготовились, дабы забрать тетрадь с ролью. Говорят о сценическом самочувствии; необходимо осознавать, необходимо знать это душой, теоретически этого осознать запрещено. То же самое, в то время, когда говорят о задаче, о сквозном действии и пр. Необходимо все это ощутить органически, методом достижений и ошибок на сцене. В целом несколько это знает. В случае если знает пара человек, знает и Студия. Сейчас организовалась несколько, которая может продемонстрировать лицо Студии. Мы можем и {140} должны забрать пьесу. Студия будет ставить пьесу. Студия в целом. Вот в чем новая полоса. В случае если в пьесе многие не будут заняты, они должны ожидать и верить. на данный момент у всей Студии выросла потребность в пьесе. Трудиться так, как трудились раньше, — это не удовлетворит ни тех, кто игрался бы, ни тех, кто не игрался бы. Раньше работа над пьесой была педагогическая, сейчас будет режиссерская. Раньше цель была демонстрация способов, сейчас постановка. А раньше постановка была побочным результатом. Вот мне и хочется поздравить вас с новым годом, с новой полосой. Ия обязан вас предотвратить, что во мне довольно много энергии, затаенных сил.

Я остановился, и совсем, на пьесе Метерлинка «Чудо святого Антония»[lvi]. Должна быть отыскана вторая пьеса.

Так вот, давайте оторвём из собственного сердца скептицизм, кинем всякие шатания, подведем итоги, подумаем о том, как необходимо относиться к Студии, и запишем. Возможно, останется лишь добрая половина из нас, ну так что же?

Возможно, из вас кто-нибудь выскажется? Не хочется? Ну, я буду сказать за вас.

Начнем с Натальи Павловны [Шиловцевой]: я ничего не делала, приобретала тысячу миниатюр и не могла трудиться, совсем не была на сцене. Разве для этого я была хозяйственным участником, чистила, мыла, убирала? Сейчас я спрошу: что же вы имеете возможность мне дать?

Антокольский: в течение двух лет лишь и делали, что непрерывно меня оскорбляли, совсем не признавая моих актерских даров.

Борис Ильич [Вершилов]: сейчас все от Студии взял, обучился, сейчас сам могу преподавать. Студия меня уже не удовлетворяет. Я одной ногой могу находиться тут, а другую куда-нибудь загрузить, к примеру, к Комиссаржевскому. Основное в театре — жест; слово — элемент совсем лишний в театре.

Но Комиссаржевский и другие вас, Борис Ильич, уже не удовлетворят. Так вы и станете волочить вашу правую ногу, пока не вправите ее на прошлое место.

Леонид Андреевич [Волков]: я — это я. Мне необходимо лишь мое. Я вовсе не согласен выручать Ксению Георгиевну [Семенову], по причине того, что я человек гордый. Времени у меня, само собой разумеется, мало. Не смотря на то, что, в случае если попытаться, то, возможно, и найдется. Возможно кроме того найдется.

Побольше, господа, юмористического отношения к слабостям вторых.

Имеется у нас Ксения Георгиевна. Она может кроме того завопить и стучать кулаками о стенку.

Необходимо дать работу Экземплярской, поскольку определилась ее индивидуальность.

Отыскать пьесу, дабы всех занять, не удастся. Что касается тех, кто уже игрался, если бы кроме того нашлась превосходная пьеса и только для них, — я бы сообщил, как это ни больно: нет, запрещено. Необходимо играться вторым.

В текущем году должны идти ветхие пьесы для сценического самочувствия, для усовершенствования техники спектакля.

Итак, господа, у вас появляются следующие вопросы: отыскать пьесу, записать законы, организовать прием новых участников, возобновить пьесы и пригласить режиссера.

КОММЕНТАРИИ:

Сентября 1916 г.

«Чудо святого Антония» составит спектакль, не смотря на то, что пьеса маленькая. Дело не числом. В случае если прекрасно сыграть — публика уйдет удовлетворенная.

О ролях.

Ашилля вижу заплывшим, жирным, неподвижным. Сквозное воздействие роли — возвратиться скорее имеется куропатку.

Трудиться будем так: сперва за столом, позже на сцене. Куски, сквозное воздействие должны намечаться по пути. на данный момент я ничего не знаю.

Тут не может быть таких сомнений, как о «Сказке»: возможно, пройдет, возможно, нет. В этом ничего нет плохого, что бы мы не смогли сыграть. Нужна лишь резкость, компактность.

Тяжело играть роль святого Антония, весьма тяжело. Тут должна быть скромность, задушевность, открытость, громадная естественность. Он весьма милый.

Жозеф — напомаженный, вылизанный, с тёмными усиками, франт.

{142} Давайте поболтаем сейчас о пьесе. Что в данной пьесе привлекательного, что нас согревает? Из-за чего Метерлинк написал эту пьесу? Из-за чего она так прекрасно слушается? Не необычайность положения тут серьёзна, а что-то второе. Мы самую малость смеемся над собой, в то время, когда смеемся над действующими лицами пьесы. Мы всех тут отлично понимаем. Что нам так знакомо тут, что нас так сближает с автором? Нам жалко Антония. Чем он покорнее, тем умилительнее. Святой Антоний говорит: «Я пришел по вашим молитвам». Этим намечается сквозное воздействие.

Метерлинк написал комедию, а в комедии неизменно что-то высмеивается. Но Метерлинк высмеивает тут не так, как высмеивают другие, а по-своему. Это не бичующий хохот Щедрина, не слезы Гоголя и т. п. Тут лишь ухмылка. Метерлинк улыбнулся по адресу людей.

Но что же тут необходимо играться? Гости — это фон, ланч — фон. Что на этом фоне необходимо играться? Тут крайне важно играться Метерлинка. Мы имели возможность не играться Щеглова, Сутро, но Чехова мы были обязаны играться. То же и Метерлинка. Но у Чехова в «Егере» быт, национальные типы. Тут же, скорее, типично интернациональное. Национальная характерность тут не значительна. У городовых всех государств имеется что-то общее, все они говорят одно: «Ваши бумаги». Характерность в данной пьесе возможно сделана какой угодно. Какую угодно возможно сыграть Виржини. Только бы сыграть ее сердце.

По окончании данной пьесы должно быть мило и стыдно. Должны быть какие-то мелкие словечки: «Дд?а?а?а…» по собственному адресу.

Эта пьеса — ухмылка Метерлинка, в то время, когда он мало отстранился от «Аглавены и Селизетты», от «Слепых», от «Непрошенной», словом, от всего того, где выявлялся крик его души, — отвлекся от всего этого, закурил сигару, закусил куропаткой и почувствовал самого себя. Возможно, у него сидели сейчас врач, священник, он задал вопрос их:

— А что, если бы явился на землю святой?

— Ну, не имеет возможности этого быть, — сообщил врач, — я в это не верю.

— Ох, мы так безнравственны, — ответил священник, — Господь не удостоит нас собственной милости.

Словом, никто не допустит возможности для того чтобы факта. Лишь под различными предлогами.

Так написал эту пьесу Метерлинк, легко, без криков, без укоров по адресу людей, тогда как отдыхало его сердце.

Из-за чего это чудо приняла лишь Виржини, и из-за чего мы на ее стороне? Эту пьесу нельзя играть так, дабы Ашилль, Гюстав и другие были неприятны. Все это весьма милые люди. Мы их превосходно понимаем.

В данной пьесе совсем нет неправды. Все правда. Да и то, что пришел Антоний, — также правда.

Если бы Христос пришел в темницу либо к бесноватым, мы бы это приняли, в случае если же нам говорят, что Христос пришел в обычную квартиру, где имеется врач, смокинг, сигары, куропатки, вина, — этого мы принять не можем.

О сознательном и бессознательном элементах в мастерстве

Мы желаем узнать, что мы желаем играться в данной пьесе. Возможно было бы, само собой разумеется, этого не делать и играться, не мудрствуя лукаво, то, что написано: трудиться бессознательно. Как согласовать сознательное определение собственных задач с требованием, {143} дабы творчество было бессознательным? Все то, что мы на данный момент говорим о пьесе, мы забудем, но это не пропадет бесследно, все это уляжется в отечественную подсознательную область, дабы позже бессознательно проявиться на сцене.

В то время, когда мы в жизни действуем сознательно, мы не бываем сами собой. Я бываю сам собой лишь тогда, в то время, когда действую бессознательно. То же и на сцене. Но в жизни я поступаю бессознательно так, а не в противном случае, в зависимости от того содержания моей бессознательной области, которое я взял на собственных жизненных репетициях. В случае если мы до чего-то договорились, и актер осознаёт душой, это идет в бессознательную сокровищницу, дабы позже проявиться в спектакле.

Идя на сцену, необходимо быть уверенным, что за меня кто-то сыграет, что все случится само собой.

От актера нельзя требовать, дабы он был в творческом экстазе на каждой репетиции; он должен быть лишь увлечен работой. Чтобы сыграть на спектакле, необходимо большое количество собрать в собственную сокровищницу и ничего не «играться» на спектакле. В то время, когда я все могу на сцене — это воодушевление. Должно сыграться то, чего нельзя «играть».

К примеру, «Сверчок»[lvii]. По мере того как идет спектакль, со сцены излучается теплота, и к концу она наполняет зрителя. В отечественной пьесе совершенно верно так же обязана накапливаться и излучаться ухмылка. Ее обязан нести с собой любой актер, для нее он обязан играться. Ухмылка автора, творческое состояние актера (момент праздника) и бессознательно бросаемые краски — сущность три нужных элемента. У некоторых область бессознательного закрыта, шкатулочка эта, сокровищница — закрыта, и ключик выкинут. Это именуется посредственностью.

Еще о пьесе.

Откуда идет ухмылка Метерлинка? Эта ухмылка подобна ухмылке Гулливера, которую вызывают в нем лилипуты. В действительности, представим себе мелкого человека, что может утонуть в данной пепельнице. Сообщить — позволяйте спасать тонущего человека — не смешно, но сообщить это относительно лилипута, тонущего в пепельнице, — смешно. Либо представим себе мелкую корову из царства лилипутов, корову, которая может уместиться на ладони, и скажем — давайте ее доить, — нам снова станет смешно.

КОММЕНТАРИИ:

Сентября 1916 г.

Просматривают пьесу за столом

В прошедший раз мы говорили о том, что действующие лица данной пьесы в полной мере понятны, что тут имеется какая-то интернациональность. Это громадное произведение. Каждое место пьесы — существенно. И еще мы говорили о том, что тут нет никакого упрека по адресу человека, говорили об ухмылке Метерлинка.

Актер обязан жить своим собственным темпераментом. Необходимо, дабы мы слышали ваш личный голос, вашу кровь, ваши нервы.

На сцене необходимо быть весьма важным, необходимо мочь оценить факт. Ни единого момента, что будет от театра, я от вас не приму.

{144} Никакой характерности, играться самого себя либо, как мы говорим, «идти от себя». Идти от себя, быть весьма важным.

Любой из нас обязан отыскать юмористическую ухмылку к тому, кого вы станете играться, полюбить его. Необходимо полюбить образ. Кроме того в случае если я играюсь злодея, даже в том случае, если я играюсь ужасную роль Гамлета. Необходимо быть выше того, кого я играюсь. Все это относится к эйфории творчества, все это формирует праздник.

Любой образ данной пьесы имеет что-то такое, за что его возможно полюбить, какие-то милые черты.

За что возможно полюбить Ашилля? За то, что он так озабочен куропаткой, за то, что он так честно желает подарить что-нибудь Антонию. Мы его сейчас понимаем, сочувствуем ему. В действительности: ну что возможно подарить святому? Булавку для галстука? Смешно. Портсигар? Смешно. Угостить его вином? Также смешно. Ашилль находится в громадном затруднении, и мы его отлично понимаем.

У Гюстава самое забавное в том, что он все весьма горячо принимает к сердцу, весьма скоро возбуждается. По темпераменту — полная противоположность Ашиллю.

У священника самое забавное — «елейность». Его профессия содержится в том, дабы говорить с всевышним: это создало узнаваемые опытные приемы. В то время, когда он видит Антония, он не в полной мере уверен, что перед ним не святой. Исходя из этого он, на всякий случай, говорит с ним как со святым.

Забавное доктора — в его опытной самоуверенности, не обращая внимания на то, что он ничего не осознаёт.

Жозеф — это пламя. Лишь фалды летают.

М?ль Ортанс — старуха, капризный ребенок.

У Бригадира все коротко, скоро, четко. Все знает заблаговременно. Громадная убежденность в собственной правоте.

Чем нас умиляет Антоний? Что приводит к улыбке? Умиляет его покорность, какое-то громадное внимание. Он весьма пристально слушает.

Итак, любой из исполнителей обязан отыскать в том, кого он играется, какую-то главную линии, которая умиляет, приводит к улыбке. Мы не видим забавных сторон в жизни лишь вследствие того что мы на них не обращаем внимания. Необходимо взглянуть с далека, оком отвлекшегося от судьбы человека. В человеке имеется ужасные разногласия между тем, что он думает, делает и хочет. Люди желают чуда: а ну?ка, отправим им святого! Они наследники: а ну?ка, воскресим их богатую тетушку, и т. д. Необходимо отыскать во всех этих людях забавное, то, что умиляет.

В случае если я стану немного выше, отвлекусь, я не смогу наблюдать на человека так, как наблюдал Щедрин. Мы видим, как все человеческое приводит к улыбке, делается мелким, в то время, когда оно делается рядом с громадным.

Весьма мило место в пьесе, в то время, когда Виржини требует благословения. Это не человеческое, не мелкое, это дух, это настоящее общение с всевышним. А позже, за этим, идет человеческое, житейское.

Как трудиться? Почитайте пьесу не формально, попытайтесь ощутить, помечтайте, пофантазируйте, что-нибудь и захватится. Это именуется — насыщаться для роли. Если вы станете насыщаться для роли, это проявится позже на сцене бессознательно. Сейчас я помечтал, а на следующий день это будет играться кроме моей воли.

Нужно насыщаться и для роли Антония. Лишь это тяжелее. Все через чур необычно.

{145} Репетиции «Чуда святого Антония»

Сентября 1916 г.

Понимаете вы такое состояние? Допустим, вечером вы кончили писать собственный реферат, уже пора дремать, и вы молитесь перед сном, настроились как направляться, креститесь, просматриваете молитву, все чин-чином. Внезапно раскрывается дверь, входит ваша маленькая сестра. Вы ощущаете, что может случиться беда: девочка обольет ваш реферат чернилами, и вы кричите в соседнюю помещение, не выходя из молитвенного состояния: «Тетя, заберите Лизочку». И внезапно эта самая Лизочка подходит к столу, берет чернильницу и поливает чернилами ваш реферат. У вас нечайно вырвется: «Лизка, что ты делаешь?» А за секунду перед тем вы просматривали «Отче отечественный» и т. д. То же самое и у Виржини.

Необходимо отыскать какой-то резкий скачок, но не требуется комиковать. Это не для комикования написано.

Не требуется обожать себя, в то время, когда рассказываете: «воскресите».

Октября 1916 г.

В прошедшем сезоне у вас были упражнения, сейчас этих упражнений нет. Я не выпущу ни одного спектакля, если не будет упражнений. Не ставьте меня, прошу вас, в страшное положение тащить вас всех. Нужно назначить кого-нибудь, кто поведет упражнения и будет вести запись посещений на этих упражнениях. Заниматься необходимо ежедневно хоть пятнадцать минут. Не имеет значение, выйдет либо не выйдет. Только бы трудиться.

О Жозефе. Блюдо несет шикарно. В то время, когда не удалось вытолкать Антония — полное обалдение: фрак повис, целый шик, целый крахмал мгновенно провалились сквозь землю.

О Гюставе. В то время, когда Гюстав решает забрать Антония кротостью, он вправду делается кротким, не притворяется.

Об Ашилле. У Ашилля определенное отношение к священнику: он не имеет возможности его видеть без хохота. За столом все время над ним посмеивается. То же самое и сейчас на сцене. В то время, когда он говорит: «Святые — это по вашей части», это значит: «Ну?ка, пускай попытается». По большому счету, Ашилль громадный шутник. Весьма ленив. Имеется, дремать — это его главные занятия.

Сейчас нам нужно искать: в дом, где заняты завтраком, пришел бедный и мешает продолжать ланч.

Октября 1916 г.

О «Незнакомке»[lviii]

Я в далеком прошлом ожидал для того чтобы момента, в то время, когда Студия заберёт такую пьесу. Вспомните отечественные беседы о романтизме. Но сам я не могу вам предложить этого[lix]. Как мать не имеет возможности подарить собственному ребенку весьма дорогую игрушку: пускай дядя подарит, я буду счастлива, но сама не могу. Я ощущал, что вы не имеете права на это: за что вам таковой сюрприз? Это не вследствие того что вы не сыграете такую пьесу, что вы не доросли до нее как актеры.

В случае если же заберёт Алексей Дмитриевич [Попов], я ничего не буду иметь против. Буду время от времени приходить на репетиции и сказать с вами о пьесе. Весьма желал бы, дабы Алексей Дмитриевич говорил мне о ваших неудачах и достижениях. Я буду помогать.

Я могу доверить эту пьесу Алексею Дмитриевичу. Он владеет свойством продолжительно гореть. В случае если нет горения — над данной пьесой трудиться запрещено.

{146} Необходимо приходить на репетиции «Незнакомки» наполненными, с горящими глазами. Необходимо перед репетицией поинтересоваться у каждого: «У вас имеется?» В случае если у кого-нибудь имеется данный внутренний огонь, эти серебряные колокольчики в душе, то возможно трудиться: они заразят и других. В случае если ни у кого нет — бросайте, занимайтесь чем-нибудь вторым. Если вы станете будничными и начнете репетировать эту пьесу — будет плохо. Имейте в виду, что вы не постановку принимаете. Тут нельзя сказать возможно: «У нас идет “Незнакомка”». Необходимо трудиться, ставить, а поставим либо нет — неизвестно. Очевидно, не может быть никаких сроков.

Местонахождение подлинника не установлено

Печатается по первой публикации:

Захава. 1927. С. 44 – 50.

КОММЕНТАРИИ:

{147} «БРОНЗОВЫЕ Серебряные» КОЛОКОЛЬЧИКИ и «КОЛОКОЛА БЫТА» РОМАНТИЗМА
Борис Захава:

Говоря о «романтизме» в театре, Вахтангов утверждал, что данный «романтизм» обязан проявляться не только в выборе пьес, т. е. в репертуаре театра, но и в том особом самочувствии актеров, с которым они должны выполнять «романтическую» пьесу.

Он сказал, что в случае если при выполнении обычной «бытовой» пьесы в душе актера звучат «бронзовые колокола», то при выполнении «романтической» пьесы в его душе должны зазвучать «серебряные колокольчики». Он сказал, что современный актер не может еще вынудить звучать на сцене «романтические» струны собственной души и что именно исходя из этого все начинания современных театров в области «романтического» репертуара терпят неудачу: актеры на «бронзовых колоколах» пробуют играться ласковую, узкую, красивую мелодию «романтических» эмоций, требующих для себя несравненно более щекотливого инструмента.

Потом в «Принцессе Турандот» Вахтангов отыщет методы разбудить эти «серебряные колокольчики» в душе актеров и положит, так, начало настоящему «романтическому» театру.

Захава. 1927. С. 62 – 63.

28.02.2019. Как проходили неспециализированные собрания участников ТСЖ \


Также читать:

Понравилась статья? Поделиться с друзьями: