Психо-эмбриональная жизнь

НОВЫЕ ОРИЕНТИРЫ

Погружаясь в изучение происхождения индивидуума, другими словами в область эмбриологии, мы открываем процессы, которые нельзя обнаружить во взрослых особях, либо каковые протекают у взрослых в противном случае, чем у детей. Научный подход разрешает увидеть совсем особенный тип судьбы, отличный от того, что мы привыкли принимать к сведенью. На первый замысел выходит личность ребенка.

Убедиться, что кроха, в отличие от взрослого, начинается не по направлению к смертной казни, очень легко: раз задачей ребенка есть построение человека во всей полноте его жизненных сил, значит, движется он к судьбе. Когда взрослая личность оказывается организованной, ребенок исчезает. Так, вся жизнь ребенка это движение к совершенствованию себя, к завершению созидания в себе человека. Не считая того, он способен наслаждаться от исполнения данной собственной задачи. Так как ребенку свойствен таковой тип отношения к судьбе, при котором труд, выполнение собственного долга доставляют счастье и радость, тогда как для взрослых работа в большинстве случаев есть тягостной обязанностью.

Перемещение по судьбе свидетельствует для ребенка расширение и рост возможностей личности: чем старше кроха, тем умнее и посильнее он делается. Его личный труд, его личная активность оказывают помощь добиваться физического совершенствования и интеллектуального роста, тогда как у взрослых с годами физические силы и интеллект ослабевают. И еще, у ребенка нет ощущения соперничества, потому что никто не имеет возможности вместо него выполнить его работу – выстроить человека. Иначе говоря никто не будет расти «за него».

Углубляясь в истоки судьбы, в тот период, что предшествует рождению, мы видим, что уже до появления на свет ребенок вступает в контакт со взрослыми, потому, что его эмбриональная судьба протекает во чреве матери. Эмбриону же предшествует первичная клетка, появившаяся из слияния двух родительских клеток. Так, и в начале людской судьбе, и в конце, в то время, когда ребенок вырастает, мы видим фигуру взрослого.

Ребенок – это линия, соединяющая два поколения взрослых. Жизнь ребенка – создания и создателя – порождается взрослыми людьми и завершается формированием взрослого человека. Изучение этого жизненного пути, проходящего в близи взрослых, может породить новые исследовательские подходы и по-новому осветить стоящие перед нами неприятности.

Две жизни

Природа берет детей под особенное покровительство. Ребенок рождается от любви. Как раз любовь — его настоящая первопричина. С момента собственного появления на свет он окружен нежностью матери и отца. То, что он зачат в согласии, и имеется его первая защита. Природа наделяет своих родителей любовью к малышам. Это чувство не есть чем-то искусственным, рассудочным, в отличие, например, от идеи братства, рождаемой в умах тех, кто уповает на единство рода человеческого. Отечественное отношение к детям оказывает помощь понять, какими в совершенстве должны быть нравственные устои сообщества взрослых. Так как лишь любовь к ребенку по собственной природе способна внушить нам самопожертвование, самоограничение, готовность, безусловно служить второму существу. Все родители испытывают это чувство и поступаются личными заинтересованностями, дабы посвятить собственную жизнь ребенку. Такое естественное рвение не только не думается им жертвой, но кроме того доставляет радость. Никому не придет в голову сообщить: «Бедняга, у него двое детей!» Напротив, всякого отца вычисляют радостным. Жертвы, на каковые родители идут для собственных детей, приносят им радость. Это и имеется сама жизнь: ребенок внушает нам эмоции, которые в мире взрослых считаются совершенными:

самоотречение, самоотверженность. Вне семейных привязанностей найти подобные добродетели практически нереально. Ни один деловой человек, имея возможность завзять нужный ему товар, не сообщит собственному сопернику: «Заберите его себе, я вам уступаю». Но голодающие родители всегда дадут последний кусок хлеба, дабы накормить голодного ребенка. Тут как бы сходятся две жизни. Взрослые имеют счастливую возможность прожить обе: одну – как родители, другую – как члены общества. Лучшая из двух судеб та, которую родители тратят на собственного ребенка, потому, что именно вблизи детей в человеке развиваются самые возвышенные эмоции.

И в случае если мы желаем усовершенствовать наше общество, изучение ребенка делается совсем нужным ввиду последствий, каковые детство имеет для предстоящей взрослой судьбы. Мы должны начать заново изучать жизнь от самых ее истоков.

ДУХОВНЫЙ ЭМБРИОН

Новорожденный ребенок обязан выполнить определенную работу по конструированию собственной психики, сходную с той, которую он уже проделал со своим телом во внутриутробный период. В данный отрезок жизни, физически уже не являясь эмбрионом, кроха еще ничем не напоминает того человека, которого он создаст. Возможно сказать, что это «период формирования», период созидательной эмбриологической судьбе, в то время, когда ребенок делается Духовным Эмбрионом.

Так, человек два раза переживает эмбриональный период. В первоначальный раз – до рождения, в то время, когда его развитие сопоставимо с развитием животных. Второй период – уже по окончании рождения – свойствен исключительно человеку. Как раз этим разъясняется отечественное долгое младенчество, феномен, отличающий человека от животного.

направляться признать, что именно тут пролегает четкая граница между людьми и животными. Благодаря данной особенности человек предстает совсем необыкновенным существом, чьи функции не являются продолжением функций высших животных. Наоборот – это скачок в развитии форм судьбы на земле, символ особенного назначения.

Как раз отличие, а отнюдь не сходство разрешает нам проводить разграничения между видами. Новые виды, следовательно, в обязательном порядке должны нести в себе что-то новое: они не смогут быть легко производным продуктом от ранее существовавших видов. А те, со своей стороны, отличаются от еще более древних форм. Получается очень собственныйобразная цепочка, которая и несет в себе новый жизненный импульс.

птицы и Млекопитающие несли в себе эти новые показатели, а отнюдь не были подобием либо продолжением видов, населявших планету до них. Так, к примеру, провалившиеся сквозь землю с лица почвы динозавры, отложив яйца, покидали собственную кладку. Птицы же, в отличие от бесчувственных рептилий, ревностно оберегали собственные яйца, строили гнезда, заботились о птенцах и отважно защищали их от опасности. В заботе о потомстве млекопитающие пошли еще дальше, чем птицы. Они не строили гнезд, но их детеныши стали развиваться в утробе, приобретая питание через материнскую кровь.

Это были совсем новые черты судьбы.

Не меньшую новизну представляет собой и человеческий род. Он переживает два этапа эмбрионального развития, имеет совсем особое предназначение и особый облик если сравнивать с остальными формами судьбы.

Мы должны проникнуться данной мыслью и, только исходя из нее, продолжать изучение комплекса неприятностей, которые связаны с психическим развитием ребенка и взрослого человека. В случае если назначение человека на земле связано с его духовными возможностями, с потенцией его творческого разума, значит, как раз разум и дух составляют опору индивидуального всех функций и бытия человеческого тела. Как раз около них организуется его поведение и физиологическая работа всех его органов. Духовная сфера оказывает определяющее влияние на развитие человека в целом.

Сейчас кроме того мы, европейцы, постепенно приходим через практический опыт к мысли, самый светло выраженной в индийской философии: все физиологические расстройства отечественного организма вызываются психологическими факторами, каковые отечественный дух не смог побороть.

В случае если человек вправду зависит от окружающей его духовной среды, которая определяет изюминке его личного поведения, значит, отечественные заботы должны быть обращены прежде всего на психическую жизнь новорожденного, а не только на его физическое существование, как еще довольно часто случается.

Адаптация ребенка

В ходе собственного развития ребенок не только получает человеческие способности, силу, языковые навыки и разум. Он одновременно с этим приспосабливает формирующегося в нем человека к окружающим условиям.

Мы уже приводили пример этого явления из области языка. Ребенок не запоминает звуки, но впитывает их, а после этого точно воссоздаёт. Он говорит, следуя исключениям и сложнейшим правилам родного языка, не вследствие того что выучил его, и не вследствие того что обладает тренированной памятью. Детская память не удерживает это знание сознательно, но владение языком делается частью психики ребенка, частью его личности. Несомненно, мы имеем тут дело с феноменом, хорошим от простой мнемонической деятельности, – с особенной чертой психологической индивидуальности ребенка. Он владеет абсорбирующей восприимчивостью по отношению ко всему, что находится около него, а адаптация вероятна только при помощи абсорбции и наблюдения внешней среды. Такая форма деятельности говорит о неосознанных способностях, свойственных только детям.

Первый период судьбы человека – период адаптации. направляться пояснить, что мы понимаем под этим и чем детская адаптация отличается от адаптации взрослых. Биологическая приспособляемость ребенка проявляется в том, что единственным местом, где ему хочется жить, делается место его рождения, а единственным языком, которым он вольно обладает, – язык его своих родителей. Оказавшись в чужой стране, взрослый ни при каких обстоятельствах не освоится в ней так, как это сможет сделать ребенок. Заберём, например, тех, кто добровольно переселился в дальние края – миссионеров. Они едут в том направлении по хорошей воле, в надежде выполнить собственный назначение на земле. Но в случае если поболтать с ними, то они сообщат: «Живя в этом государстве, мы жертвуем собственной судьбой». И подобное признание весьма совершенно верно определяет пределы приспособляемости взрослых.

Возвратимся сейчас к ребенку. Ребенок испытывает тягу к тому месту, где он появился, до таковой степени, что как бы ни была тяжела жизнь в родном краю, он нигде не будет столь же радостен. Так, привязан ли человек к холодным финским равнинам либо к голландским дюнам, эта привязанность, эта любовь к отчизне перешла к нему от ребенка, которым он был когда-то.

Адаптацию осуществляет ребенок, а взрослый потом оказывается подготовленным, другими словами приспособившимся. Он ощущает собственную сообщение с родным краем, он склонен обожать его и ощущать его очарование, и исходя из этого не находит себе мира и покоя на чужбине.

Нет ничего серьёзнее данной абсорбирующей способности детской психики, которая формирует человека и приспосабливает его к любым социальным условиям, к любому климату, к любой стране. Анализ данной способности лежит в базе отечественного изучения. Следует подметить, что в словах «Я обожаю собственный край» нет ничего поверхностного либо искусственного. Наоборот, они отражают очень значительные человеческие особенности.

Это разрешает осознать, как благодаря изюминке собственной психики ребенок впитывает в себя привычки и обычаи того края, в котором он живет, и в конечном итоге формирует в себе личность, обычную для собственных мест. «Местные» черты поведения человека имеется загадочное отражение того, что запечатлелось в нем в годы его детства. Очевидно, что и необычные обычаи, и специфический менталитет людей, выросших в одной местности, — это купленные качества, потому, что ни одно из них не свойственно человеку от рождения. Вырисовываются, таким образом, более широкие рамки деятельности ребенка: он сооружает поведение человека, приспосабливая его не только к времени и месту, но и к изюминкам менталитета обитателей родного края. В Индии, к примеру, уважение к судьбе так громадно, что люди поклоняются животным. Такое поклонение стало ответственной чертой сознания этого народа. Но подобное чувство не может быть куплено взрослым человеком. Недостасовершенно верно сообщить: «направляться уважать жизнь», дабы эта идея стала частью отечественного мировоззрения. Я могу дать согласие, что индусы правы, что и мне направляться аккуратно относиться к судьбе животных, но это будет реакцией моего разума, а не эмоций. Как мы ни при каких обстоятельствах не сможем обожествлять коров по примеру индусов, так и сами они ни при каких обстоятельствах не смогут освободить собственный сознание от этого эмоции. И не смотря на то, что эти черты менталитета на первый взгляд кажутся наследственными, в действительности они впитаны ребенком из окружающей его обстановки. в один раз в садике отечественной местной школы «Монтессори» мы увидали мелкого мальчика-индуса чуть старше двух лет. Он пристально наблюдал вниз и водил по земле пальчиком, как будто бы чертя прямую линию: по земле еле полз муравей, у которого были оторваны две лапки. Такое несчастье растрогало малыша, и он старался уменьшить бедняге путь, прокладывая ему дорогу. Каждый, возможно, сообщил бы тут, что подобная симпатия к живому существу «унаследована» ребенком.

Увидев что-то необыкновенное, к немногому индусу подошел второй мальчик. Он разсмотрел муравья в этот самый момент же раздавил его ногой. Данный второй кроха был мусульманин. Ребенок из семьи христиан, быть может, поступил бы совершенно верно так же либо бы мимо. И мы опять имели возможность бы поразмыслить, что ощущение полного барьера между животными и людьми, из которого произрастает убеждение, что милосердия и уважения заслуживают лишь люди, это чувство также унаследовано. Но это не верно.

У различных народов – различные религии, и в случае если какой-то народ отказывается от собственной веры, то он все же начинает испытывать не которое неудобство и душевное волнение. Потому что отечественные верования и подобные им эмоции составляют часть нас самих. Как говорят европейцы: «Это у нас в крови». Все нравственные и социальные черты, составляющие целостность личности, все кастовые и другие особенности, свойственные обычному итальянцу либо обычному британцу, – все они формируются у человека в юные годы при помощи той таинственной психологической силы, которую ученые именуют «Мнеме». Она же участвует и в формировании особенной пластики перемещений, характерной этому народу. К примеру, у представителей некоторых африканских племен особенно развиты и закреплены такие свойства, каковые порождены необходимостью обороняться от зверей. У других существуют специальные упражнения, каковые неосознанно направлены на развитие остроты слуха, из чего направляться, что особенная острота слуха делается характерной чертой людей, которыми владел к этому племени. Таким же образом ребенок абсорбирует и все другие особенности. Он фиксирует их в себе навечно, а также в случае если потом человек постарается сознательно преодолеть их, все равно на уровне подсознания что-то остается, потому, что запрещено всецело уничтожить то, что закреплено в нас с детства. Эта «Мнеме», которую возможно разглядывать как высшее проявление природной памяти, не только формирует отличительные черты индивидуума, но и обеспечивает их жизнестойкость: как определенные перемещения окончательно запоминаются отечественными суставами, так и свойства, организованные ребенком, остаются окончательно свойственными личности, придавая каждому человеку неповторимую индивидуальность.

Бессмысленно сохранять надежду на то, что в характере взрослого человека возможно что-нибудь поменять. В то время, когда мы говорим: «Данный человек не может себя вести», в то время, когда мы обращаем внимание на чьи-то неприличные поступки, мы можем обычно породить в этом человеке чувство унижения, можем внушить ему, что у него скверный темперамент, но вся неприятность в том, что переделать данный характер мы не в силах.

Данный же феномен «Мнеме» снабжает адаптацию человека к исторической реальности. Он разрешает осознать, из-за чего взрослый человек, перенесенный Сейчас из эры античности, ни при каких обстоятельствах бы не смог приспособиться, а ребенок нормально адаптируется к любому уровню цивилизации и может организовать в себе человека, соответствующего определенному времени и выясненным обычаям. Это обосновывает, что функция детства в онтогенезе человека содержится в адаптации индивида при помощи создания таковой модели поведения, которая разрешает ему функционировать вольно в окружающей обстановке и влиять на нее. Следовательно, сейчас мы должны рассматривать ребенка как связующую нить, как соединительное звено между разными различными уровнями и историческими фазами развития цивилизации. Детство – это вправду очень важный период, потому что в случае если мы желаем привить людям новый образ мыслей, в случае если мы хотим как-то поменять либо улучшить обычаи собственной страны, в случае если мы желаем, дабы характерные черты отечественного народа проявились еще больше, инструментом отечественного действия должен быть ребенок, потому, что возможности влияния на взрослых очень ограниченны. И если мы вправду стремимся улучшить условия судьбы людей, поднять их уровень культуры, то ребенок окажет помощь нам достигнуть данной цели.

Сейчас оккупации Индии некая семья британских дипломатов систематично отправляла собственных детей в сопровождении няни-индианки обедать в один из богатых отелей. Усевшись на полу, няня обучала детей имеется рис руками с блюда, как это принято в Индии. Все это делалось чтобы дети не испытывали отвращения и презрения, которое довольно часто характерно европейцам, наблюдающим за застольными обычаями индусов. Так как как раз несовпадение представлений и обычаев у разных народов является главным мотивом, порождающим взаимонепонимание между ними. В случае если нам кажется, что отечественные традиции пришли в упадок и их нужно возродить, нам направляться обратиться к детям, потому что через взрослых результанаправляться;та не добиться. Дабы влиять на общество, мы должны влиять в первую очередь на детей. Отсюда вытекает необходимость создания сети школ для мелкишей, потому, что как раз дети будут в дальнейшем строить человеческое общество, используя те элементы, каковые мы им дадим. Самое громадное влияние на детей мы можем оказывать при помощи особенной организации окружающей их обстановки: малыши абсорбируют ее, впитывают в себя все, что вероятно забрать из нее, как бы воплощают ее в себе. Ребенок с его бесконечными возможностями вправду может поменять вид человечества, потому, что сам же его и формирует. Ребенок дарит нам огромную надежду и новое видение стоящих перед нами проблем: быть может, посредством обучения нам удастся достигнуть большего взаимопонимания, большей духовности и большего благополучия людей.

Психо-эмбриональная судьба

Так, выявив в ребенке существо, наделенное психологической судьбой, мы должны признать, что он испытывает недостаток в нашей заботе с самого рождения. Психологическая судьба малыша с момента появления на свет, с самого начала его существования настоятельно требует внимания психологов. Это увлекательнейший объект изучений, который может привести нас к открытию новых направлений в науке, подобно тому как исследования физической стороны судьбы привели к появлению физической гигиены и педиатрии.

Итак, в случае если новорожденный наделен психической судьбой, значит, она показалась в нем до рождения, в противном случае быть не имеет возможности. Следовательно, психологическая судьба появляется еще в эмбрионе. Допустив эту идея, мы должны задаться вопросом, на каком как раз этапе эмбрионального развития это происходит. Как мы знаем, что дети время от времени рождаются недоношенными, семимесячными, но и в семь месяцев они все же готовы к судьбе. Значит, их психика может функционировать равно как и у детей, вынашивавшихся девять месяцев. Данный пример в полной мере разумеется обосновывает, что психологическая судьба существует по большому счету на каждом этапе судьбы. В действительности каждая, кроме того самая примитивная форма судьбы наделена известной долей психической энергии, определенным типом психики. Это отмечается кроме того у одноклеточных животных, каковые способны уходить от опасности, приближаться к пище и т.д.

Продолжительное время ребенка вычисляли существом, лишенным психологической жизни, и только сравнительно не так давно ученые стали принимать во внимание кое-какие ранее не изученные особенности людской психики.

Результатом для того чтобы подхода стали новые проблески в осознании взрослыми собственной ответственности за детей. Процесс появления ребенка на свет начал приводить к интересу и у писателей, и у психологов. Последние заговорили о «трудностях рождения» уже применительно не к матери, но к младенцу, т.е. к тому, кто переносит родовые муки, не имея возможности пожаловаться, и испускает крик только тогда, в то время, когда его упрочнения и его мучения окончились.

Испытывая немыслимую физическую усталость от родов, младенец выясняется перед неожиданной необходимостью приспосабливаться к новой окружающей обстановке, совсем хорошей от той, в котонаправляться;рой он был прежде, перед необходимостью без промедлений начать делать полностью непривычные действия. Психологи заключили , что это самое тяжёлое и самое драматичное опробование в судьбе человека. «Кошмар рождения» – такое определение они дали этому критическому и решающему моменту судьбы.

Само собой разумеется, данный кошмар не осознан младенцем, но если бы он владел сознательными чертами психики, то ужасное опробование, быть может, породило бы в нем целую цепь вопросов: «Для чего вы толкаете меня в данный ужасный мир? Что я буду делать в нем? Как мне жить в таковой непривычной обстановке? Как я, привыкший к безотносительной тишине, перенесу эту какофонию звуков? Как справлюсь с тяжелейшими обязанностями, которые до сих пор делала за меня ты, мама? Как мне глотать, как дышать? Как по окончании ровного тепла материнского чрева переносить страшные перепады температуры?» Ребенок не поймёт того, что случилось. Он не может растолковать, что страдает, что рождение стало для него потрясением. Но в подсознании ребенок все это чувствует и реагирует примерно так, как мы обрисовали выше. Исходя из этого идея о том, что ребенку нужно оказать помощь приспособиться к окружающей обстановке, делается естественной для тех, кто занимается подобными изучениями. Нужно всегда помнить, что новорожденный способен испытывать ужас. Известно, что младенцы, появлявшись в ванночке с водой спустя пара часов по окончании рождения, довольно часто делают судорожные движения, похожие на попытки уцепиться за что-нибудь при падении. Как раз в таких перемещениях проявляется младенческий ужас. Безусловно, природа оказывает помощь новорожденному осуществить эту сложнейшую адаптацию. К примеру, она наделяет мать инстинктом, что заставляет роженицу прижимать к себе малыша, дабы обезопасисть его от броского света. Помимо этого, природа распорядилась так, что и сама мать очень беспозамечательна в первоначальный период судьбы ребенка. Вынужденная выполнять покой для восстановления собственных сил, мать тем самым передает нужное чувство спокойствия собственному ребенку. Получается так, что мать подсознательно ощущает, что ее кроха перенес травму, исходя из этого держит его около себя, согревая теплом собственного тела и оберегая от излишних впечатлений.

У человека защитные действия протекают мягче, чем у животных. Достаточно понаблюдать за кошкой, которая прячет собственных котят по теплым углам и ревниво не подпускает к ним чужих. Человеческие защитные инстинкты не предполагают аналогичной бдительности, и бесспорно, мы их неспешно утрачиваем. Не успеет ребенок появиться, как все без исключение уже берут его на руки, купают, одевают, подносят к свету, дабы лучше рассмотреть цвет его глазок, и наряду с этим обращаются с ним скорее как с вещью, нежели как с одушевленным существом. Людьми в таких случаях командует не приров один раз;да, но человеческий разум, а он вводит нас в заблуждение, потому, что мы привыкли думать, что ребенок лишен психики.

Разумеется, что данный период, либо правильнее данный краткий миг рождения должен быть изучен очень.

Речь заходит не о целостности психологической судьбе ребенка, но о первом столкновении человека с внешним миром. И в этом случае возможно сказать не просто о тяжёлом, но о решающем моменте в судьбе человека. Как раз в это время в человеке просыпаются силы, каковые должны будут направлять крупномасштабную созидательную деятельность ребенка – духовного эмбриона. И потому, что природа отмечает собственными – физическими – символами любой ход в психическом развитии личности, то через пара дней по окончании рождения мы видим, что у младенца отпадает пуповина, еще сравнительно не так давно связывавшая ребенка с матерью. Данный первый период самый серьёзен, потому, что с ним связаны загадочные изготовление.

Так, мы должны учитывать не только последствия психологической травмы ребенка в ходе рождения, но и возможность либо невозможность привести в движение те активные факторы, каковые в нем несомненно заложены. Так как кроме того в случае если у младенца и нет тех установившихся линия поведения, каковые имеются у животных, то у него по крайней мере должна быть методность организовать их. Вправду, ребенок не ожидает, в то время, когда в нем проснется атавистическая поведенческая память зверя. Но он ожидает неких туманных и бесформенных импульсов, насыщенных потенциальной энергией, которая обязана направлять поведение и деятельность человека в окружающей обстановке. Мы назвали эти импульсы «nebule» – «небуле» (лат. «туманность»).

Свойство к адаптации – жизненная функция первого периода детства – может сравниться с тем «наброском» наследственных поведенческих линия, что существует в эмбрионе животного. Они рождаются со всем готовым: форма перемещений, ловкость, добывание пищи, методы защиты, присущие данному виду.

Человек же, наоборот, был должен производить все это в ходе публиченной судьбы: исходя из этого, показавшись на свет, ребенок обязан поглотить извне все особенности собственной социальной группы и закревыпивать их в себе.

развитие и Рождение

Однако интересно проследить за развитием ребенка, неизменно учитывая те функции, каковые он выполняет, являясь «главным механизмом» людской судьбе.

Неразвитый кроме того в физическом отношении новорожденный младенец обязан построить сложнейшее создание, коим есть человек. Он не знает «пробуждения инстинктов», характерного животным, в то время, когда они в первый раз соприкасаются с внешним миром. Но показавшись на свет, младенец продолжает созидательную работу эмбриона и формирует то, что потом станет походить на «совокупность людских инстинктов».

И потому, что нет ничего, что заложено в человеке, он обязан сам выстроить и собственную психическую жизнь, и двигательные механизмы, которые являются отражением психики.

Младенец – инертное существо, он не может кроме того держать головку, но с ним произойдет чудо. Подобно тому, как Иисус воскресил сына вдовы в Наине, и тот поднялся, «и дал его Иисус матери его» (Лк. 7, 11-15), так и ребенок будет «возвращен» роду человеческому, населяющему Почву. Долгая инертность новорожденных заставляет нас не забывать: нервные центры формируются прежде, чем части тела, потому, что первые подготавливают вторых к работе.

Так и в ребенке, перед тем как он обучится двигаться, обязана сформироваться психическая база. Следовательно, созидательная деятельность ребенка начинается в области психики, а не моторики.

Для развития человека формирование психологической судьбе ответственнее, чем овладение перемещениями, потому, что сами перемещения будут позднее освоены при помощи психики. Если разум отличает человека от животного, значит, первой задачей человека при появлении на свет должно быть построение разума.

Все другое – ожидает.

Младенческие органы еще не в полной мере совершенны: кости его скелета не окрепли, двигательные нервы еще не покрылись изолирующей оболочкой миелина, дабы обеспечить правильную передачу команд нервных центров. И само тельце новорожденного лежит инертно, как словно бы это еще не человек, а лишь его предварительный набросок.

Так, становление человеческого существа начинается в первую очередь с развития разума. Все другое следует за ходом развития психики, которая формирует отличительные черты личности.

Это наблюдение наилучшим образом доказывает, как ответствен первый год в жизни ребенка и как развитие интеллекта является характерной изюминкой человека.

Итак, развитие ребенка складывается из множества последовательных этапов, смена которых определяется особенными законами, неспециализированными для всех людей. Детальное исследование постнатального эмбрионального развития разрешает заметить, как завершается построение черепа; как неспешно смыкаются хрящи, закрывая «роднички»; как совершается образование швов, и в частности – лобного шва; как впоследствии, с трансформацией относительных пропорций, изменяется форма всего тела; и как происходит окончательное упрочнение костей конечностей и суставов. Возможно определить, в то время, когда миелинизируются спинномозговые нервы и в то время, когда начинается неожиданный и бурный рост мозжечка – наиболее значимого органа отечественного тела, очень неразвитого в момент рождения, – что получает наконец собственные простые пропорции, соответствующие пропорциям полушарий головного мозга. Наконец – в то время, когда как раз преображаются эндокринные железы и прочие железы, которые связаны с пищеварением.

Результаты этих изучений в далеком прошлом известны. Они разрешают распознать разные стадии физической «зрелости» организма в его соотношении с физиологическим развитием нервной совокупности. Так, к примеру, тело не имеет возможности сохранять равновесие, а следовательно, ребенок не имеет возможности удержать себя в сидячем либо стоячем положении, пока его нервы и мозжечок не достигнут определенного уровня зрелости.

Ни воспитание, ни тренировки не смогут переместить границы этих возможностей. Органы перемещения неспешно, по мере их созревания, подчиняются командам психики, которая позже будет руководить с их помощью освоением пространства.

Познание окружающего мира, ежедневно упражняющее человека, развивает координацию перемещений и рвение подчинить их собственной воле.

В отличие от животных, человек не обладает врожденной координацией перемещений – он обязан выработать ее сам. Но помимо этого, у его перемещений нет определенной цели – он обязан отыскать ее. Юные особи большинства млекопитающих сразу после рождения могут ходить, бегать и прыгать совершенно верно так же, как это делают взрослые представители их вида. Они скоро справляются с тяжелыми упражнениями, в случае если им по закону наследственности нужно обучиться карабкаться, перескакивать через препятствия либо стремительно удирать. Человек же, наоборот, не несет в себе никакого умения, но он способен обучиться выполнять самые разнообразные и самые тяжёлые перемещения. Доказательством того смогут быть ловкие руки ремесленника, прыжки акробата, перемещения балерины, бегуна, спортсмена и т.д.

Но, подобные примеры демонстрируют не зрелость органов перемещения, но наличие опыта, купленного в выясненных условиях: это итог регулярных упражнений, соответственно – итог обучения. Любой человек формирует личные навыки, распоряжаясь собственной физиологией, которая сама по себе остается неизменной. Так, человек сам себя совершенствует.

Сейчас направляться узнать, какие конкретно как раз особенности свойственны ребенку.

Дабы отыскать верный ориентир, необходимо признать следующий факт: не смотря на то, что свойство двигаться зависит от степени зрелости тела ребенка, его психологическое состояние не зависит от физического напрямую. Как мы уже подчеркивали, психика человека имеет приоритет в развитии, а части тела находятся некое время в состоянии ожидания, готовясь подчиниться ей. Когда же тело начинает функционировать, последующее психологическое совершенствование протекает через перемещение, через активное освоение внешней среды. Исходя из этого дети, которые не смогут воспользоваться уже готовыми к работе органами, отстают в умственном замысле. Так как у психологического развития нет пределов, и в значительной мере оно зависит от отечественной возможности применять инструменты познания, преодолевать путы бессилия. Все это происходит в человека.

Но психологическое развитие несет в себе одну тайну, в каждом ребенке имеются скрытые возможности, свойственные лишь его личности. И покуда младенец пребывает в психо-эмбриональном состоянии, распознать эти возможности мы не можем.

На этом этапе все младенцы в мире целыйма похожи. Возможно заявить, что при рождении они равны между собой: они следуют по одному и тому же пути развития и подчиняются неспециализированным законам. Процессы, происходящие в психике, напоминают особенности физического формирования эмбриона: в начале деление клеток у ящериц, птиц либо кроликов проходит такие похожие стадии, что мы не в состоянии различить, какое живое существо скрыто в эмбрионе. И лишь на следующих этапах зародыши, первоначально развивавшиеся совершенно одинаково, покупают отличительные показатели.

Совершенно верно так же духовный эмбрион может превратиться в блестящего живописца, в политического фаворита, в святого, быть может – в обычного человека. Но и обыкновенные люди, со своей стороны, проявляют совершенно несхожие склонности, каковые побуждают их, соответственно, занимать разные места в людской обществе. Так как лишь низшие организмы на земле предназначены делать в жизни «одно да и то же» и «вести себя одинаково», в соответствии с наследственными показателями.

И все же мы не можем предвидеть, не можем предугадать, в какую сторону отправится развитие человека, в то время, когда он находится на постнатальном эмбриональном этапе собственного формирования. На этом этапе внешние упрочнения должны быть направлены на помощь в развитии судьбы, а жизнь начинается у всех одинаково. Любой ребенок сперва переживает момент «адаптации». Развитие психики подталкивает каждого малыша к освоению мира. И в случае если на этом этапе отечественная помощь будет соответствовать высшим человеческим целям, мы заметим, как успешнее начнут развиваться потенциальные возможности каждого индивида.

Следовательно, существует единый способ обращаться с детьми этого периода жизни. В случае если обучение начинается с момента рождения, оно должно идти по единому для всех пути. И неверно считать, что к детям-индусам, китайцам либо европейцам, как и к детям, принадлежащим к различным классам общества, требуются различные подходы. Нет, в каждом случае мы обязаны применять одинаковый способ, что поддерживает «развитие людской природы», потому, что все дети без исключения имеют схожие психологические потребности и следуют одним методом при построении собственной личности: любой ребенок проходит через одинаковые фазы роста.

Ни философы, ни ученые не в силах придумать и навязать нам тот либо другой способ обучения. Лишь природа, установившая собственные законы и заложившая в человеке определенные потребности развития, может диктовать нам такие обучающие способы, каковые будут иметь в полной мере конкретную цель – исполнение законов и жизненных потребностей.

Лишь сам ребенок может распознать эти потребности и эти законы – собственными спонтанными реакциями, собственными удачами. Мы на данный моментдим это по тому, спокоен ли он, радостен ли он. Подсказками будут помогать интенсивность его деятельности, постоянство свободного выбора. Мы должны будем обучаться у него и помогать ему всем, чем вероятно.

Итак, психологи вычленили из последующего развития человека краткий, но решающий период его жизни: рождение. Психологи стали выделять «показатели регрессии», каковые они связали с психотерапевтической «травмой рождения», и «показатели подавления», связанные с негативными условиями жизни во время развития ребенка. Регрессия и подавление сущность явления различные. Регрессия свидетельствует подсознательное решение новорожденного двигаться в обратном направлении, т.е. регрессировать, вместо того, дабы прогрессировать в собственном развитии.

Психо лайфхаки для радостной судьбы


Также читать:

Понравилась статья? Поделиться с друзьями: