Психология творческого интеллекта

Известно пара психотерапевтических качеств, каковые растолковывают рвение людей заниматься научным творчеством. самый далёкий духу науки нюанс, свойственный определенному контингенту людей, желающих стать ‘учеными, — это желание и карьеризм извлечь материальную пользу. Следующую ступень занимает желание самоутвердиться, доказать себе и вторым, что ты кое на что способен в науке. Третий нюанс — рвение к самовыражению, другими словами к самоё полному проявлению собственных личных изюминок. Но самый ценным побуждающим мотивом к занятиям наукой нужно считать любопытство, желание выяснить, как устроена природа.

В случае если у человека основной стимул научной активности — рвение к самоутверждению, но сам он не владеет безукоризненной добросовестностью, то в конечном счете это рвение практически неизбежно преобразовывается в погоню за эффектными результатами и часто ведет к невольной подтасовке научных фактов. Вследствие этого недочёта для науки всегда теряется много талантливых ученых.

Настоящий ученый ни при каких обстоятельствах не руководствуется в собственной работе рвением сделать открытие либо совершить переворот в науке: его задача пребывает в глубоком и всестороннем изучении интересующей его области знаний. Движущей силой научного творчества обязана помогать любознательность, свойство удивляться и радоваться каждой небольшой удаче, чувствовать красоту науки. Открытие может появиться лишь как побочный продукт изучения. Желание сделать открытие, очевидно, присутствует, но на втором замысле, причем оно ни в коей мере не должно оказывать влияние на темперамент изучений.

Психотерапевтическая изюминка научной работы пребывает в том, что ее нельзя сделать без ясного понимания, но ясное познание появляется лишь при ее завершении.

Рвение сперва осознать все до конца, а позже уже трудиться — нередкая обстоятельство неудач в науке.

Многие люди по собственному складу не могут блуждать в потемках, не могут трудиться без полного понимания. Недочёт, противоположный рвению к исчерпывающему предварительному пониманию. — это желание схватить на лету, другими словами предугадать итог, минуя познание всей последовательности явления либо процесса. Этого направляться избегать, рискуя сбиться с верного пути.

В противоположность мастерству, где упрощение всякого произведения искажает его суть, в науке весьма действенно рвение к упрощению всякой глубокой работы. Представление научных трудов в упрощенной форме требует таких же творческих упрочнений, как и сама научная работа. Исходя из этого многие глубокие научно-популярные книги известных ученых дают не меньший толчок формированию науки, чем их уникальные работы.

Имеется одна психотерапевтическая черта, которая есть помехой в научной работе, — это вера в собственную непогрешимость. Само собой разумеется, нельзя сделать ничего важного без веры в собственные силы, но вера в собственную непогрешимость приводит лишь к тому, что ученый, выбрав сперва неверное направление, будет ему настойчиво направляться, даже в том случае, если упрется в тупик. По словам Клода Бернара. »те,кто непомерно верит в собственные идеи, не хорошо вооружен, дабы делать открытия.Должна быть отыскана сомнения и правильная мера уверенности, непреклонности иколебаний, гибкости и несгибаемости.

В научном творчестве не должно быть суеты и спешки, но вместе с тем не хватает активная работа малоэффективна.

Имеется абсолютный критерий, разрешающий отделить научные вопросы от вненаучных. Вне-научными являются все те утверждения, каковые не допускают хотя бы принципиальной проверки. Имеется в виду не обязательно настоящая, а хотя бы мысленная возможность проверки.

Объектом изучения возможно какая-либо теория, быть может, и не обрисовывающая отечественный мир, но логически допустимая (к примеру, криволинейная геометрия). Теория есть научной, в случае если ее следствие возможно проверить в мыслях, делая мысленные испытания в том мнимом мире, что она обрисовывает. Интерес к психотерапевтической стороне творческого мышления не случаен. Он разрешает проследить, как появляются скачки мысли либо озарения, какие конкретно приемы облегчают поиски ответа. Творческий процесс, согласно точки зрения французского ученого А. Пуанкаре, складывается из чередования сознательных и подсознательных процессов в коре головного мозга. Каждому ученому привычны такие ситуации, в то время, когда по окончании продолжительных и бесплодных упрочнений работа откладывается, а позже, совсем неожиданно, порою в самом неожиданном месте, в голову приходит мысль ответа.

Сознательные, по бесплодные попытки решить проблему дают задание подсознанию — искать ответ в определенном круге понятий. Подсознательно из запаса накопленных знаний, и особенно из арсенала собственного опыта, отбираются сочетания понятий, каковые могут быть нужными. Особенность подсознательной работы мозга пребывает в том, что ассоциации разных понятий появляются бесконтрольно, исходя из этого вероятно появление самых неожиданных сочетании. Время от времени на протяжении бессонной ночи, позванной усиленной работой, думается, что присутствуешь наряду с этим подсознательном ходе отбора.

Чтобы сдвинуться с мертвой точки при ответе непростой задачи, нужно сознательными упрочнениями, многократно повторяя вычисления и рассуждения, довести себя до состояния, в то время, когда все доводы за и против известны наизусть, а все математические выкладки проделываются без бумаги, в уме. Лишь по окончании таковой подготовки возможно сохранять надежду на успешную работу подсознательного процесса.

Известно, как принципиально важно для плодотворного рабочего дня поработать хотя бы недолго вчера вечером. Тем самым вы как бы лаете задание подсознанию и утром следующего дня поднимаетесь с ясной программой действий. По утверждению французского математика Ж. Адамара, у большинства ученых решение проблемы довольно часто приходит вместе с утренним пробуждением.

Ученые. которым приходилось делать работу на грани вероятного, знают, что имеется лишь один путь — упорными и неотступными упрочнениями, ответом запасных задач, подходами с различных сторон, отметая все препятствия, довести себя до состояния воодушевления, в то время, когда смешиваются подсознание и сознание, в то время, когда сознательное мышление длится и во сне. а подсознательное — наяву. Дабы пришло воодушевление, нужно желание, чувство возможности решить задачу, владение техникой, достаточной для ответа, опыт ответа более легких задач аналогичного типа в прошлом, мужество и хорошее здоровье, достаточное чтобы довести до конца все математические выкладки и поверить в полученные результаты.

Одна из психотерапевтических изюминок научного творчества содержится в том, что работа, глубоко тревожившая ученого в ходе поиска ее решения, сразу же теряет собственную привлекательность, когда ответ отыскано. Исходя из этого столь ключевая роль обязана отводиться волевому упрочнению, нужному для своевременного редактирования, публикации и оформления выполненной работы.

Имеется глубокое родство в характере творческого процесса в искусстве и науке. Вместе с тем существует и различие между истиной, которая заложена в произведениях мастерства, и истиной, к которой пытается наука. Задача науки — нахождение объективных законов природы, и исходя из этого окончательный итог не зависит от личных качеств ученого. Задача мастерства — это познание мира глазами живописца, она субъективна, исходя из этого произведение искусства постоянно содержит в себе черты индивидуальности собственного создателя. Но объективность науки в тот же час исчезает, когда мы переходим от окончательной цели к методам ее реализации. Любой ученый имеет собственный личный стиль изучений, собственный личный подход к ответу стоящих перед ним задач. Тут индивидуальность ученого проявляется равно как и индивидуальность живописца.

Попытку ответа любой новой задачи нужно делать до изучения литературы по этому вопросу. Это первое знакомство с задачей, без предвзятостей, продиктованных уже имеющимися работами в данной области, может во многом предопределить результаты работы и будущий ход. По окончании того, как отыскан собственный личный подход к задаче и получено хотя бы качественное ее ответ, возможно заняться изучением уже известных подходов (в случае если таковые имеются) и произвести анализ и критику собственного ответа со всех вероятных позиций.

Возможно, что на этом этапе зародится мысль более совершенного ответа, базирующегося на нескольких разных подходах. Непременно, на всех этапах работа обязана обсуждаться со всеми, кто занимается родными проблемами.

Бытует вывод, что с возрастом плодотворность работы ученого в обязательном порядке падает. В конечном итоге же, удачи в науке связаны не с возрастом, а с определенным психологическим типом и характером способностей человека. Эти характеристики с возрастом не ухудшаются и не постоянно совершенствуются. Научная работа есть тяжелым трудом, исходя из этого многие с годами его не выдерживают, неспешно уходя в более легкие области. Данный процесс именуют научным старением. Он происходит не в одночасье, а медлительно и незаметно. Сперва ученый, достигший определенного положения, старается передать молодым сотрудникам, своим ученикам техническую работу, хотя высвободить себе время для более ответственных научных дел. После этого передаются и вычисления, а также часть рассуждений. С этого времени начинается научное старение независимо от чипа и возраста. Теряется свойство удивляться и радоваться каждому малому успеху, появляется важность. желание решать лишь задачи глобального уровня. Появляется преувеличенное чувство сокровища собственных мыслей и советов, вера в их непогрешимость. Часто сейчас возрастает число размещённых в соавторстве работ. Научное содержание работ уступает место рассуждениям характера, быстро значительно уменьшается количество новых результатов. Такая деятельность не имеет возможности заменить эйфории творческой научной работы, появляется чувство внутренней неудовлетворенности, служащее расплатой за пренебрежение научным трудом. Одновременно с этим подлинный ученый, любящий собственный труд, может до преклонного возраста приобретать уникальные научные результаты.

Любой юный ученый обязан воспитать в себе потребность в постоянном, не прекращающемся ни при каких обстоятельствах поиске, что обязана питать любознательность. Любознательность живет во всех людях, но всем своим существом мы чувствуем ее лишь в юные годы и юности. А позже под действием разных жизненных событий, и в основном прагматизма, данный необычный стимул активной деятельности начинает угасать.

Ученый не сможет реализовать всех собственных научных потенций, в случае если у него недостает научной смелости. Наука всегда требует новых подходов, нового видения, переосмысливания ветхих представлений, а для всего этого нужна смелость.

Наровне с этим ученый обязан владеть такими будничными качествами, как усидчивость и выносливость, каковые часто в конечном счете определяют успех. И, наконец, основное для ученого — это всегда развивать творческие свойства. А для этого нужно как возможно больше решать неординарных, пускай кроме того и не больших задач. Любая из таких решенных задач оставляет в голове ученого дорожку, отталкиваясь от которой он сможет решать и другие, более сложные, неприятности.

Ученые Нашли 13 Показателей Большого Интеллекта


Также читать:

Понравилась статья? Поделиться с друзьями: