Р.декарт. метод познания.

Потому, что все науки являются не чем иным, как человеческой мудростью, которая постоянно пребывает одной и той же, на какие конкретно бы разные предметы она ни была направлена, и покакое количество она перенимает от них различие не больше, чем свет от солнца — от разнообразия вещей, каковые он освещает; не требуется полагать умам какие-либо границы, потому что познание одной истины не удаляет нас от открытия второй, как это делает упражнение в одном мастерстве, но, скорее, тому содействует. И право, мне думается необычным, что многие люди дотошнейшим образом исследуют свойства растений, перемещения звезд, превращения металлов и предметы дисциплин, аналогичных этим, но при всем том практически никто не думает о здравом смысле либо об данной общей мудрости, в то время как все другие вещи в итоге направляться ценить не столько для них самих, сколько потому, что они что-то прибавляют к данной мудрости .

Все науки связаны между собой так, что значительно легче изучать их все сходу, чем отделяя одну от вторых. Итак, в случае если кто-либо действительно желает изучить истину вещей, он не должен выбирать какую-то отдельную науку: так как все они связаны между собой и друг от друга зависимы; но пускай он думает только о приумножении естественного света разума, не чтобы дать добро то либо иное школьное затруднение, но чтобы в произвольных случаях судьбы разум (intellectus) предписывал воле, что направляться избрать, и скоро он удивится, что сделал удачи намного большие, чем те, кто занимался частными науками, и не только не достиг всего того, к чему другие светло синиймятся, но и превзошел то, на что они смогут сохранять надежду. Мы отвергаем все те познания, каковые являются только правдоподобными, и думаем, что направляться доверять познаниям лишь совсем выверенным, в которых нереально усомниться.

Мы приходим к познанию вещей двумя дорогами, в частности при помощи опыта либо дедукции. Вдобавок необходимо заметить, что умелые информацию о вещах довольно часто бывают обманчивыми, дедукция же, либо чистый вывод одного из другого, не смотря на то, что и возможно покинута без внимания, если она неочевидна, но ни при каких обстоятельствах не может быть неверно произведена разумом, кроме того очень малорассудительным. И мне кажутся малополезными для данного случая те узы диалектиков, благодаря которым они рассчитывают руководить людской рассудком, не смотря на то, что я не отрицаю, что эти же средства очень пригодны для других потребностей. Действительно, любое заблуждение, в которое смогут впасть люди, ни при каких обстоятельствах не проистекает из неверного вывода, но лишь из того, что они надеются на кое-какие малопонятные эти опыта либо выносят суждения опрометчиво и необоснованно.

Из этого очевидным образом выводится, из-за чего арифметика и геометрия пребывают значительно более точными, чем другие дисциплины, в частности потому, что только они одни занимаются предметом столь чистым и несложным, что опыт привнес бы недостоверного, но полностью пребывают в разумно выводимых заключениях. Итак, они являются самые лёгкими и очевидными из всех наук и имеют предмет, что нам нужен, покакое количество человек, если он внимателен, думается, вряд ли может в них совершить ошибку.

Под интуицией я подразумеваю не зыбкое свидетельство эмоций и не обманчивое суждение неправильно слагающего воображения, а познание (conceptum) ясного и внимательного ума, так легкое и отчетливое, что не остается совершенно никакого сомнения относительно того, что мы разумеем, либо, что то же самое, несомненное познание ясного и внимательного ума, которое порождается одним только светом разума и есть более несложным, соответственно, и более точным, чем сама дедукция, не смотря на то, что она и не может быть произведена человеком неправильно, как мы отмечали ранее. Но, может появиться сомнение, из-за чего к интуиции мы добавили тут второй метод познания, заключающийся в дедукции, при помощи которой мы постигаем все то, что с необходимостью выводится из некоторых вторых точно известных вещей. Но это необходимо было сделать как раз так, покакое количество весьма многие вещи, не смотря на то, что сами по себе они не являются очевидными, познаются точно, в случае если лишь они выводятся из подлинных и малоизвестных правил при помощи постоянного и нигде не прерывающегося перемещения мысли, светло усматривающей каждую отдельную вещь; совершенно верно так же мы узнаем, что последнее звено какой-либо долгой цепи соединено с первым, не смотря на то, что мы и не можем обозреть одним взглядом глаз всех промежуточных звеньев, от которых зависит это соединение, — определим, в случае если лишь мы просмотрели их последовательно и помнили, что каждое из них, от первого до последнего, соединено с соседним. Итак, мы отличаем тут интуицию ума от достоверной дедукции вследствие того что в последней обнаруживается движение, либо некая последовательность, чего нет в первой, и, потом, вследствие того что для дедукции не нужно наличной очевидности, как для интуиции, но она, скорее, некоторым образом заимствует собственную достоверность у памяти. Благодаря этого возможно сказать, что именно те положения, каковые конкретно выводятся из первых правил, познаются в зависимости от разного их рассмотрения то при помощи интуиции, то посредством дедукции, сами же первые правила — лишь посредством интуиции, и, наоборот, отдаленные следствия — только при помощи дедукции. Эти два дороги являются самыми верными дорогами к знанию, и ум не должен допускать их больше — все другие нужно отвергать, как странные и ведущие к заблуждениям.

Под способом же я разумею точные и легкие правила, строго выполняя каковые человек ни при каких обстоятельствах не примет ничего фальшивого за подлинное и, не затрачивая зря никакого усилия ума, но неизменно ход за шагом приумножая знание, придет к подлинному познанию всего того, что он будет способен познать. В случае если способ верно растолковывает, как направляться пользоваться интуицией ума, дабы не впасть в заблуждение, противное истине, и как именно направляться отыскивать дедуктивные выводы, дабы прийти к познанию всех вещей, то, мне думается, чтобы он был идеальным, не требуется ничего другого, потому, что нереально купить никакого знания, не считая как при помощи интуиции ума либо дедукции, как уже было сообщено раньше. Так как он не имеет возможности простираться и до того, дабы показывать, как направляться выполнять эти действия, потому что они являются первичными и самыми несложными из всех, так что, если бы отечественный разум не имел возможности пользоваться ими уже раньше, он не воспринял бы никаких предписаний самого способа, сколь бы легки они ни были.

В случае если кто-то поставит собственной задачей изучить все истины, для познания которых достаточно людской разумения, — а это, мне думается, надлежит сделать хотя бы раз в жизни всем, кто без шуток доискивается здравого смысла, — он точно найдёт посредством данных правил, что ничего нереально познать прежде, чем разум, поскольку от него зависит познание всего остального, а не наоборот; после этого, постигнув все то, что следует за познанием чистого разума, он среди другого перечислит все другие орудия познания, какими мы владеем, не считая разума; их окажется лишь два, в частности фантазия и чувство.

Но тут воистину не может быть ничего нужнее, чем изучать, что такое человеческое познание и как на большом растоянии оно простирается. Потому сейчас мы и охватываем это одним-единственным вопросом, что, как мы полагаем, нужно ис&не;направляться первым из всех при помощи правил, уже изложенных ранее, а это хотя бы раз в жизни должно быть сделано каждым из тех, кто мало-мальски обожает истину, по причине того, что в исследовании данного вопроса заключены верные средства познания и целый способ. Наоборот, нет ничего, что думается мне более нелепым, чем, как делают многие, смело спорить о тайнах природы о влиянии небес на эти низшие области, о предсказании грядущих событий и о аналогичных вещах, ни при каких обстоятельствах, но, кроме того не задавшись вопросом о том, достаточно ли человеческого разумения, дабы это раскрыть.

Как необходимо пользоваться интуицией ума, мы определим хотя бы из сравнения ее со зрением: так как тот, кто желает обозреть одним взглядом большое количество предметов, не заметит четко никого из них; и равным образом тот, кто имеет обыкновение в одном акте мышления обращать внимание сходу на многие предметы, владеет путаным умом. Но те мастера, каковые занимаются узкой работой и привыкли со вниманием устремлять взгляд на отдельные точки, благодаря упражнению покупают свойство в совершенстве различать сколь угодно малые и узкие вещи; совершенно верно так же те, кто ни при каких обстоятельствах не разбрасывается мыслью сходу на разные предметы, а неизменно целиком и полностью сосредоточивается на рассмотрепо поводу;нии самых несложных и легких вещей, становятся проницательными.

Всем направляться привыкнуть сходу охватывать мыслью столь неочень многое и столь простое, что они ни при каких обстоятельствах не сочтут себя знающими то, что не усматривается ими так же четко, как то, что они познают отчетливее всего. Действительно, кое-какие рождаются значительно более способными к этому, чем другие, но при посредстве мастерства, и упражнения умы смогут стать значительно более способными к этому; имеется один пункт, на который, как мне думается, тут направляться указать в первую очередь, в частности: дабы любой твердо убедил себя в том, что не из внушительных и чёрных вещей, а только из легких и более дешёвых должны выводиться сколь угодно сокровенные знания.

Для интуиции ума нам нужны два условия, в частности дабы положение понималось светло и четко и после этого дабы оно понималось все сходу, а не в последовательности. Дедукция же, в случае если мы думаем произвести ее так, как в третьем правиле, разумеется не может быть осуществлена вся сходу — она включает в себя некое перемещение отечественного ума, выводящего одно из другого, и потому мы в том месте по праву отличали ее от интуиции. В случае если же мы обращаемся к ней как к уже завершенной, тогда, как было сообщено в седьмом правиле, она больше не свидетельствует никакого перемещения, но есть пределом перемещения, и потому мы полагаем, что она обозревается при помощи интуиции тогда, в то время, когда она несложна и очевидна, но не тогда, в то время, когда она сложна и черна; в последнем случае мы дали ей наименование энумерации, либо индукции, поскольку тогда она не может быть охвачена разумом вся сходу, но ее достоверность некоторым образом зависит от памяти, в которой должны удерживаться суждения о каждой из частей, подлежащих энумерации, с тем дабы из них всех было выведено что-то одно.

Для познания вещей необходимо учитывать только два условия, в частности нас, познающих, и сами подлежащие познанию вещи. В нас имеется лишь четыре способности, которыми мы для этого можем воспользоваться, в частности разум, воображение, память и чувство. Само собой разумеется, один только разум способен к постижению истины, но он обязан прибегать к помощи воображения, памяти и чувства, с тем дабы мы случайно не покинули без внимания что-то находящееся в отечественном распоряжении. Что же касается вещей, достаточно изучить три пункта, а именно: сперва то, что разумеется само по себе, после этого как познается что-то одно на основании другого и, наконец, что из чего выводится.

И подобно тому как обилие законов часто дает предлог к оправданию пороков и государство лучше управляется, в случае если законов мало, но они строго соблюдаются, так и вместо большого числа правил, составляющих логику, я заключил, что было бы достаточно четырех следующих, только бы лишь я принял жёсткое ответ всегда соблюдать их без единого отступления.

Первое — ни при каких обстоятельствах не принимать за подлинное ничего, что я не принял бы таковым с очевидностью, т.е. шепетильно избепредубеждения и гать поспешности и включать в собственные суждения лишь то, что представляется моему уму столь светло и четко, что никоим образом не сможет дать предлог к соточке зрения. Второе — дробить каждую из разглядываемых мною тяжелостей на столько частей, сколько потребуется, дабы лучше их дать добро. Третье — располагать собственные мысли в определенном порядке, начиная с предметов несложных и легкопознаваемых, и восходить мало-помалу, как по ступеням, до познания наиболее сложных, допуская существование порядка кроме того среди тех, каковые в естественном ходе вещей не предшествуют друг другу.

И последнее — делать везде списки такие полные и обзоры столь всеохватывающие, дабы быть уверенным, что ничего не пропущено.

Те долгие цепи выводов, сплошь несложных и легких, которыми геометры в большинстве случаев пользуются, дабы дойти до собственных наиболее тяжёлых доказательств, дали мне возможность представить себе, что и все вещи, каковые смогут стать для людей предметом знания, находятся между собой в такой же последовательности. Так, в случае если воздерживаться от того, дабы принимать за подлинное что-либо, что таковым не есть, и постоянно соблюдать порядок, в каком направляться выводить одно из другого, то не существует истин ни столь отдаленных, ни столь сокровенных, дабы они были недостижимы, ни столь сокровенных, дабы не было возможности их раскрыть. Мне не составило громадного труда найти то, с чего следовало начать, поскольку я уже знал, что затевать нужно с несложного и легко познаваемого. Учтя , что среди всех искавших истину в науках лишь математикам удалось отыскать кое-какие доказательства, т.е. кое-какие правильные и очевидные мысли, я не сомневался, что и мне надлежало начать с того, что было ими изучено.

Задачи.

1. В произведении И.С. Тургенева «Рудин» мы читаем: «Отчего же верите Вы в факты? — Как из-за чего? Вот замечательно! Факты, дело известное, каждый знает, что такое факты… Я сужу о них по опыту, по собственному эмоции. — Да разве чувство не имеет возможности одурачить Вас! Чувство Вам говорит, что Солнце около Почвы ходит… либо, возможно, Вы не согласны с Копер-ником?».

Вмешайтесь в спор Рудина и Пегасова и выскажите собственный вывод о природе факта. Возможно ли факты оценивать при помощи понятий «истина», «неправда», «заблуждение»?

2. Прочтите высказывания:

а) «Один свет затемняет второй, к примеру, солнце — свет свечи, подобно тому, как более сильный голос заглушает второй, не сильный. Из этого следует, что свет имеется материя» (М.В. Ломоносов).
б) «Я заметил клетку с мартышками, каковые ловили друг друга, то схватываясь между собой, то снова расцепляясь, и один раз схватились так, что составили кольцо… Так, пять мартышек, схватившись, образовали круг, и у меня сразу же мелькнула идея: вот изображение бензола» (П. Кекуле).

Назовите области познания, где в основном используется логический либо исторический способ. Чем это обусловлено?
Выявите и охарактеризуйте логический прием, на базе которого были сделаны серьёзные естественно-научные выводы М.В.Ломоноса и П.Кекуле.

Философия Р. Декарта.


Также читать:

Понравилась статья? Поделиться с друзьями: