Работа с драмой и фантазией

Не смотря на то, что техника улучшения осознавания дает хороший эффект, трудится она медлительно. Психотерапевт может ускорить процесс, вводя ряд других техник, требующих драматической деятельности (принятие ролей) и воображения больного. Психотерапевт может трудиться с переживаниями и поведением больного как в мнимом, так и в реальности. Данный подход особенно нужен, в случае если сотрудничество больного с действительностью блокировано. Фантазия посредством знаков отображает действительность в миниатюре, не смотря на то, что имеет с ней значимую сообщение. Фантазия возможно вербализована, записана либо отыграна в разных формах с психотерапевтом, вторыми участниками группы либо в ходе монотерапии. При монотерапии больной формирует и направляет все действо, сам играется все роли. Фантазия предполагает отыгрывание в терапии невротических тенденций, каковые потом смогут быть забраны под контроль. Работа с воображением включает последовательность разных драматических техник.

На Перлза произвело сильное чувство применение драмы, сам он имел некий стаж работы в театре, сотрудничал с Джекобом Морено, создателем психодрамы как способа лечения для госпитализированных больных. К тому же, в отличие от Морено, Перлз не вовлекал вторых в драматическое действо. Наоборот, он поручал больному самому играться все роли. Применяя ситуации и различные техники, он поощрял выполнение ролей больным.

Техника челнока. Речь заходит о переключении внимания больного попеременно с одного вида деятельности либо переживания на другой. Так, больной может менять слушание и говорение себя. Психотерапевт может уменьшить процесс, завлекая внимание больного к тому, что было сообщено и как это было сообщено, к примеру посредством вопроса: Поймёте ли вы это предложение?

Помимо этого, больной может переключаться с переживания прошлого опыта в воображении и в ситуации тут и по сей день. Переживание приводит к внутренним ощущениям, каковые, будучи поняты, заполняют пробелы, которые связаны с переживанием, и содействуют завершению соответствующего незавершенного дела. Техника челнока частично входит в другие техники, в частности в диалоги нападающий/защищающийся (topdog/underdog) и технику безлюдного стула.

Диалог нападающий/защищающийся. Невротические конфликты затрагивают противоположные либо противостоящие черты либо нюансы личности. В то время, когда психотерапевт обнаруживает подобный раскол в личности, он предлагает больному совершить опыт с вовлечением каждой конфликтующей стороны в диалог. Самый распространенным есть раскол между двумя качествами, либо двумя я, в личности, именуемыми нападающим (top dog) и защищающимся (underdog). Нападающий соответствует фрейдовскому Суперэго. Он воображает долженствования, интроецированные индивидом, в большинстве случаев от своих родителей. Это праведное, перфекционистское, авторитарное, наказующее и запугивающее образование. Защищающийся соответствует Ид, либо инфраэго, по терминологии Перлза. Это что-то примитивное, уклончивое, оправдывающееся по типу да, но, пассивно саботирующее требования нападающего и в большинстве случаев одерживающее верх. Успех данный, но, не разрешает конфликта; конфликт возможно разрешен лишь методом интеграции больным двух качеств собственной личности. Процесс интеграции происходит, в то время, когда больной поймёт нападающего/защищающегося, вступая в диалог, в котором он попеременно выступает от имени того и другого.

Безлюдный стул. Одной из самый распространенных гештальтистских техник есть безлюдной стул. По сути дела, это способ фасилитации ролевого диалога между другими людьми и пациентом либо между частями личности больного. Эта техника в большинстве случаев употребляется в групповой обстановке. Два стула ставят приятель наоборот приятеля: один соответствует больному либо одному из качеств его личности (к примеру, нападающему), а второй соответствует второму человеку либо противостоящей части личности (к примеру, защищающемуся). Меняя роли, больной пересаживается с одного стула на другой.

Психотерапевт может ограничиться наблюдением за диалогом либо советовать больному, в то время, когда направляться пересесть на другой стул, предлагать варианты ответов, завлекать внимание больного к сообщённому и к тому, как это было сообщено, либо же просить больного повторить либо усилить слова либо действия. В ходе таковой работы просыпаются чувстве и конфликты, появляются и разрешаются тупики, может случиться осознавание и интеграция полярностей, либо расколов, в больного, между другими людьми и пациентом, между жаждами больного (защищающимся) и социальными нормами (представленными нападающим).

Техника безлюдного стула довольно часто употребляется в групповой обстановке, в то время, когда психотерапевт трудится с участником группы один на один. Человек, с которым проводится работа, занимает тёплый стул и садится наоборот безлюдного стула перед группой.

Замешательство

В книге The Gestalt Approach and Eyewitness to Therapy (Perls, 1973) Перлз обрисовывает технику работы с замешательством, не приводя показания к ее применению. Всем больным характерно замешательство, которое проявляется в колебаниях между отстраненностью и контактом, последняя воображает настоящую потребность невротической личности. Потому, что замешательство — чувство неприятное, больной пробует избавиться от него методом избегания, заглушения, фантазирования и многословия. В терапевтической ситуации все это выглядит как обесцвеченное моторное поведение (faded motoric behavior). Психотерапевт обязан оказать помощь больному понять, выдержать и пережить это замешательство. Если не избегать замешательства, не прерывать его, а разрешить развиться, оно трансформируется в эмоцию, которое возможно пережить и предпринять адекватные действия. Попытка разумного понимания замешательства, наоборот, не разрешает его, а прерывает, преждевременно прекращает его развитие.

Затуманенность (blankness) есть коррелятом замешательства. Больной не имеет возможности создать четкого мысленного образа; в его воображении все находится как в тумане. В случае если больной выдержит такое состояние, все очистится и сформируется четкий образ. Еще одним проявлением замешательства возможно густая пелена либо чернота, подобная тёмному бархатному занавесу. Больному возможно преложить в мыслях открыть занавес, за которым в большинстве случаев находится то, что больной пробует скрыть. Смущение возможно преодолеть кроме этого посредством ухода в плодотворную вакуум, что есть мрачным переживанием, сходным с гипногогическими галлюцинациями перед засыпанием. Это может привести к ага!-переживанию, в то время, когда смущение трансформируется в ясность.

Работа со снами

Фрейд сказал о сновидении как о прямом пути в бессознательное. Перлз полагал, что это прямой путь к интеграции. В случае если психоаналитик трудится с ассоциациями к отдельным элементам сновидения и дает им интерпретацию, то гештальт-терапевт пробует вынудить больного повторно пережить сновидение в настоящем, в терапевтической обстановке, включая его отыгрывание. Интерпретации не даются, потому, что они ведут только к интеллектуальному пониманию. Давать интерпретацию поручают самому больному. Чем больше вы воздерживаетесь от сообщения и вмешательства больному о том, на кого он похож и как он себя ощущает, тем больше оставляете ему шансов открыть себя самого, а не быть введенным в заблуждение вашими концепциями и проекциям (Pagan Shepherd, 1970, р. 29).

Сновидение отражает либо содержит в той либо другой форме незавершенную, неассимилированную обстановку.

o Сновидение представляет собой экзистенциальное сообщение. Это больше, чем незавершенная обстановка; это больше, чем неисполненное желание, это больше, чем пророчество. Это сообщение от вас вам, той вашей части, которая слушает. Сновидение, возможно, есть самоё спонтанным самовыражением человека (в том месте же, р. 27).

Различные его части имеется проекции различных и конфликтующих сторон самости. В принципе сновидение содержит все нужное для исцеления, в случае если осознать и ассимилировать все его части. Тут имеется все… Мы находим в сновидении все, что нам требуется… Познание сновидения свидетельствует осознание, в то время, когда вы избегаете очевидного (Perls, 1969a, р. 70). Формы изменяются, но в каждом сновидении так же, как и прежде имеется все. Сновидение имеется концентрированное отражение отечественного существа (в том месте же, р. 147).

Сны выявляют недостающие части личности и способы избегания, которыми пользуется больной. Больные, не запоминающие сновидений (всех сновидений), отказываются посмотреть на собственные неприятности; они считаюм, что заключили контракт с судьбой (Perls, 1969a, р. 120). Таким больным предлагают обратиться к ускользнувшим снам: Сны, где вы?

При работе со сновидением больного просят сыграть роль различных людей и объектов. В ходе игры больной отождествляет себя с отчужденными частями собственной личности и интегрирует их. Затруднения при игре либо отказ означают, что больной не хочет присвоить либо взять назад собственные отвергнутые части. Облегчает процесс применение техники безлюдного стула, в то время, когда больной пересаживается со стула на стул при сотрудничестве с храбрецом сновидения, объектом либо частью себя.

Домашнее задание

Мы просим всех собственных больных попытаться выполнить те либо иные домашние задания, причем многим удается за счет этого заметно ускорить процесс терапии (Perls, 1973, р. 82). Вместе с тем не все больные способны выполнить домашние задания, причем время от времени они готовы приложить большие упрочнения, дабы этого избежать. Домашнее задание содержится в том, что больной заново переживает сессию, воображая себя в терапевтической обстановке. В случае если почему-либо это дается с большим трудом, нужно попытаться узнать, в чем неприятность, возможно, что-то было недосказано на сессии. В случае если это так, то может ли больной сейчас это сообщить? Акцент делается на осознавании факта избегания и прерывания самовыражения.

Интеграция

Эти техники (осознавание, вручение ответственности, работа с воображением и драмой, замешательство, работа со снами и домашнее задание) используются не изолированно, методом фокусирования на самих по себе конкретных действиях, эмоциях, переживаниях либо осознавании. Все они направлены на интеграцию цельной личности. В гештальт-терапии главный акцент делается на интегрировании, а не на анализе, как в психодинамической терапии. Все, что подверглось проекции, встречает сопротивление, должно быть присвоено, ассимилировано.

Все, отчужденное индивидом, возможно восстановлено, этому помогает познание, игра, представление себя отчужденными частями. Разрешив больному играться и

понять, что все это у него имеется (все, что, как он думает, смогут дать ему лишь другие), мы повышаем его потенциал… Так, в ходе терапии мы пробуем ход за шагом оказать помощь больному присвоить отчужденные части личности, пока он сам не станет достаточно сильным для фасилитации собственного роста (Perls, 1969a, pp. 37-38).

Интеграцию возможно ускорить, в случае если больной поработает с любой частью собственной личности (телом, чувствами, мышлением либо речью), с одной стороны, и физическим и социальным окружением, иначе, потому, что все они взаимосвязаны и существуют в функциональном единстве. К тому же, в случае если трудиться только с одной из них,

результаты не распространятся на те сферы, каковые не были затронуты. В случае если придерживаться какого-либо частного подхода в изоляции от вторых способов, сопротивление других компонентов функционирования так усилится, что избранный подход прекратит быть действенным, пока не будут подключены другие виды материала; только тогда будет достигнуто излечение в виде нового, более адекватного стереотипа (Perls et al., 1951, pp. 112-113).

Главное правило психоанализа, что больной обязан высказывать все, что приходит ему на ум, расширяется. Кроме эмоций и выражения мыслей больной обязан высказывать все телесные ощущения, причем не только выраженные физические симптомы, но и минимальные ощущения. Помимо этого, потому, что больного заставляют сказать все, больной подавляет смущение при помощи

уклончивых высказываний на вызывающие смущение темы, сдерживания себя либо приглушения чувств… Нам направляться разъяснить больному, что не нужно подавлять либо насиловать собственные проявления, что направляться обязательно информировать аналитику о каждом случае сознательного сопротивления в форме смущения, стыда и т. п. (Perls, 1947, р. 74).

смущение и Стыд являются главными инструментами подавления… Переживание смущения разрешает вынести подавляемый материал на поверхность… и оказывает помощь больному принять ранее отвергаемый материал, испытав необычное облегчение оттого, что стоящие за смущением факты не столь страшны а также смогут воображать интерес для аналитика… Осознавание нежелательных чувств и свойство их выдерживать являются залогом успешного исцеления; эти чувства смогут разрядиться лишь по окончании того, как станут Эго-функциями. Данный процесс, а не процесс воспоминания, формирует путь к здоровью. (Perls, 1947, pp. 178-179).

Так, терапия для больного не есть приятным и легким делом. Работа с избеганием болезненна. Как следствие, большая часть из тех, кто начинает терапию, прекращают ее досрочно. Но больной, проявляющий настойчивость,

усваивает, что тяжёлая работа не обязательно должна быть нудной. Как бы очень сильно она ни отличалась от его представлений о том, что следует сделать и с чего начать, больной неспешно начинается ориентироваться в происходящем. Он сейчас сознает, что частные симптомы помогают только поверхностным проявлением более неспециализированной и сложной совокупности нарушенного функционирования, которая лежит в базе признаков и поддерживает их. Не смотря на то, что сейчас стоящие перед больным задачи выглядят грандиознее, а для их решения потребуется заведомо больше времени, чем первоначально предполагалось, работа обретает суть, а упрочнения представляются оправданными (Perls et al., 1951, р. 141).

Психотерапевт более тактично, чем друзья и родные, подводит больного к необходимости посмотреть в лицо фактам, которых больной хочет избежать. Однако по окончании медового месяца возрожденных надежд в начале терапии больной в большинстве случаев склоняется к критике психотерапевта и терапии; появляется то, что фрейдисты именуют негативным переносом. В случае если больной способен на обсуждение и открытое выражение собственной обиды, терапия длится а также ускоряется; в случае если этого не происходит, терапия замедляется, возрастает риск досрочного ее прекращения больным.

Осознавание направлено на подавленный материал. Но, в отличие от психоанализа, что фокусируется на восстановлении подавленного, гештальт-терапия делает упор на самом факте подавления либо избегания и формах их проявления. Блокированный импульс проявится сам собой. При ретрофлексии импульс, направленный на самого индивида вместо его окружения, адресуется естественному объекту в окружении. Данный процесс нельзя назвать легким либо стремительным. Сперва больной обязан понять ретрофлексию, подавление, подавленный импульс, его принятие, изменение его направления (быть может, по окончании модификации), и его адекватное выражение. Реинтеграция разрозненных частей болезненна; она постоянно предполагает конфликт, страдание и разрушение (Perls et al., 1951, p. 166).

В отличие от лечения ретрофлексии, которое предполагает принятие и интеграцию разрозненных частей личности, вмешательство при интроекциизаключается в осознавании чужеродного для вас материала, обретении избирательной и критичной установки в отношении всего, что вам предлагается, и, основное, в развитии свойства откусывать и пережевывать опыт для извлечения из него пользы (Perls et аl., 1951, р. 191).

Интроекция ведет к формированию Эго, представляющего собой комплект неассимилированных линия и качеств, заимствованных у авторитетных фигур без критического осмысления. Осознавание привычки заглатывать громадными кусками, кроме того полностью, отвращения и своей жадности — это первый ход. Потом направляться мобилизовать переживание отвращения, прожевав кусочек пищи до полного размягчения; после этого нужно забрать отрывок печатного текста либо тяжёлое предложение, шепетильно его проанализировать и пережевать. В ходе терапии все, что было проглочено полностью, должно быть заново пересмотрено, с тем дабы быть отвергнутым либо пережеванным, другими словами ассимилированным. Катарсиса не хватает; больной обязан обучиться не прибегать к интроекции. Проработка в психоаналитическом понимании вероятна в отношении ограниченного комплекта качеств поведения.

В случае если предстоит иметь дело с проекциями, их направляться распознать и выявить. Проекции провоцируются отечественной речью, склонностью приписывать собственный поведение внешним обстоятельствам. Процесс отчуждения нужно повернуть вспять, поменяв мышление и наш язык с языка типа оно (Ид) на важное Я. Цель содержится в том, дабы заново понять ответственность и свою креативность за окружающую вас реальность — как раз ответственность, а не вину, в том смысле, что вы вольны ее сохранить либо поменять (Perls et al., 1951, р. 216). В то время, когда проекции выявлены, их направляться принять как нюансы себя, ассимилировать и модифицировать.

игры и Правила. игры и Правила гештальт-терапии обобщены Левицки и Перлзом (Levitsky Perls, 1970). Правила включают принцип на данный момент(потребление настоящего времени), я и ты (прямое обращение к человеку, а не обсуждение этого человека с психотерапевтом), применение Я-высказываний (замена онона Я, в то время, когда речь заходит о теле, его поведении и действиях), применение континуума осознавания (фокусирование на как и что опыта, а не на из-за чего), недопустимость сплетен (прямое обращение к присутствующему человеку, а не комментарии о нем), просьбу к больному переводить вопросы в утверждения.

Игры — это главные техники, применяемые в группах. Кратко охарактеризовать их возможно следующим образом.

1. Игры в диалог. Больной играет роли качеств расщепленной личности и ведет диалог между ними. Эти части включают нападающего (Суперэго либо долженствования)/ защищающегося (пассивное сопротивление), агрессивное/пассивное, хорошего парня/скандалиста, мужественность/женственность и т. д.

2. По кругу. Больной развивает неспециализированное утверждение либо тему (к примеру, Терпеть не могу всех, кто находится в данной комнате) перед каждым человеком в отдельности, с соответствующими дополнительными комментариями.

3. Я беру на себя ответственность. Больному предлагают завершать каждое утверждение о себе либо собственных эмоциях высказыванием и я беру на себя ответственность за это.

4. У меня имеется секрет. Любой человек думает о собственном личном секрете, связанном с виной либо стыдом и, не делясь этим секретом, воображает себе, как, согласно его точке зрения, отреагировали бы на него окружающие.

5. Отыгрывание проекции. В то время, когда больной высказывает вывод, являющееся проекцией, ему предлагают сыграть роль человека, вовлеченного в эту проекцию, с целью найти скрытый конфликт.

6. Перестановки. Больному предлагается роль, противоположная его явному поведению (к примеру, быть агрессивным, а не пассивным); ему направляться выявить и наладить контакт с латентным, скрытым нюансом себя.

7. Смена контакта на отстраненность и обратно. Распознается и принимается естественная склонность к отстраненности, больному разрешают временно пережить безопасность отстраненности.

8. Репетиция. Потому, что мышление в основном представляет собой репетиционную подготовку к выполнению социальной роли, участники группы выполняют совместные репетиции.

9. Преувеличение. Преувеличение кроме этого относится к репетиционным играм. В то время, когда больной произносит серьёзное утверждение простым тоном, свидетельствующим о недооценке его важности, ему предлагается повторить это утверждение опять и опять, повышая громкость и делая на нем упор.

10. Возможно мне посоветовать вам предложение? Психотерапевт предлагает больному повторить определенное предложение, которое, согласно точки зрения психотерапевта, отражает что-то ответственное для больного, дабы больной имел возможность примерить его на себя. Довольно часто сопровождается интерпретацией.

Дизайнеры, которым лучше бы отыскать другую работу


Также читать:

Понравилась статья? Поделиться с друзьями: