Рациональность и жизненный мир в понимании хабермаса

Рациональность для него не только интеллектуальная конструкция смысла (исходя из этого картины мира запрещено, согласно его точке зрения, редуцировать к функциям манипулирования и познания внешней природой), но и категориальная схема языковой игры, получающая нормативное значение благодаря структурообразующей своей связи и силе языка с публичной практикой. Соответственно воздействие коммуникативного разума он распространяет не только на процессы намеренного заключения консенсуса, но и на процессы пилотного соглашения, каковые создают интерсубъективно разделяемый жизненный мир. В этих функциях проявляется свойственная разуму амбивалентность: с одной стороны, он выступает как инстанция, обусловливающая возможность критики познания, а с другой, как инстанция, устанавливающая нормы. Причем сопровождающий действия консенсус, “несущий” языковую игру, распространяется как на пропозициональное содержание выражений, т.е. на мнения, так и на интерсубъективно значимые обоюдные ожидания относительно действий, т.е. на действующие нормы.

рациональность имеет дело не столько с приобретением и познанием знаний, как с тем, как способные к действиям и языку субъекты используют знания”

В применении к субъекту рациональность возможно осознавать как его “диспозицию”, как потенциальную возможность субъективности генерировать структуры рациональности.

Когнитивная рациональность несёт ответственность за свойство субъекта получать знания в ходе практического освоения коммуникативной практики и внешнего мира. Телеологическая рациональность связана с его свойством к целенаправленной деятельности. Коммуникативная рациональность, находящаяся в центре внимания разрабатываемой Хабермасом теории понимания, проявляется в первую очередь “в объединяющей силе ориентированной на согласие речи, которая гарантирует участвующим в беседе очень плохо разделяемый жизненный мир и тем самым горизонт, в которого все они смогут устанавливать отношения к одному и тому же объективному миру”.

Рациональность картин мира измеряется исходя из этого не в зависимости от их логических либо семантических особенностей; их функции заключаются в том, дабы выработать формальный “концепт мира”, т.е. главные понятия, каковые регулируют практическую деятельность людей и обусловливают возможность познания мира.

Но, одна универсальная либо формальная прагматика не имеет возможности распознать все нужные условия для согласия. Для этих процессов значительными оказываются кроме этого обусловливающие их материальные Apriori, среди которых в качестве наиболее значимого Хабермас выделяет понятия объективного и жизненного мира .

Понятие жизненного мира вводится в качестве коррелята к процессам согласия.[76] Он обозначает тот совместный горизонт, в пределах которого протекает коммуникация и повседневная жизнедеятельность, формирующие коллективные представления о действительности — языковые картины мира. Картины мира репрезентируют жизненный мир некоего социума, закрепляют проделанную прошлыми поколениями интерпретационную работу по истолкованию опыта обхождения с действительностью, отображают фоновые знания (Hintergrundwissen) социальных коллективов и координируют сообщение многообразных ориентиров для действий. Хабермас дефинирует жизненный мир как “полностью известное знание”,[77] которое имеет интерсубъективную значимость и обусловливает возможность беспроблемной коммуникации между участниками языкового сообщества.

Понятие жизненного мира приобретает нормативное содержание. С одной стороны, жизненный мир задает ограничивающий контекст происходящей сейчас речевой обстановке; с другой, он в качестве непроблематизируемого дорефлексивного фона выясняется конститутивным для ориентированной на согласие коммуникации. Жизненный мир образует фундамент для значимости речи. В том смысле, что его возможно разглядывать как совокупность прагматических правил, предоставляющих базу для создания значений, он приближается по своим функциям к трансцендентальным условиям возможности согласия.

С позиций процедуры коммуникации жизненный мир эквивалентен совершенной речевой ситуации. Его минимальной структурой выясняется коммуникативное воздействие, основанное на “естественном модусе” языка, т.е. на его применении в коммуникации, нацеленной на согласие. Согласие, являющееся нужным условием существования жизненного мира и сопровождающее социальную кооперацию в его пределах, опосредует отношение человека к объективному, субъективному и социальному мирам. Благодаря вкладу коммуникативного действия происходит репродукция жизненного мира, из ресурсов последнего, со своей стороны, подпитывается коммуникативное воздействие. коммуникативное действие и Жизненный мир выясняются, так, комплементарными по отношению друг к другу.[80] В этом содержится особенность концепции жизненного мира с позиций универсальной прагматики если сравнивать с его социологической интерпретацией.

Концепция жизненного мира есть местом подключения формальной прагматики к эмпирической благодаря тому, что она “репрезентирует коммуникативно-совместные фоновые знания, без чего коммуникативное применение слов не может быть всецело осознано как их значение.

Эволюция — Жак Фреско — Проект Венера


Также читать:

Понравилась статья? Поделиться с друзьями: