Разговоры о когнитивной легкости

«Давайте не будем отвергать их бизнес-замысел только из-за неудачного шрифта».

«Это так довольно часто повторяли, что мы склонны поверить, но давайте еще раз подумаем».

«Привычное по рождает симпатию. Это – эффект несложного предъявления».

«Я сейчас в хорошем настроении, и моя Совокупность 2 не сильный, чем в большинстве случаев. Мне необходимо быть весьма осмотрительным».

6
Нормы, причины и неожиданности

Мы уже ознакомились с функциями Системы и основными характеристиками 1 и Совокупности 2, чуть подробнее разглядев Совокупность 1. Разрешив себе вольности с метафорами, скажем, что у нас в головах находится очень замечательный компьютер, не весьма стремительный по современным стандартам оборудования, но талантливый воображать структуру отечественного мира разными типами ассоциативных связей в огромной сети разных типов идей. Распространение активации в ассоциативной машине происходит машинально, но мы (Совокупность 2) способны в некоей степени осуществлять контроль поиск в памяти, и программировать его так, дабы обнаружение события в окружающей среде привлекло отечественное внимание. Потом мы подро бнее разглядим прекрасные их ограничения 1 и способности Системы.

Определение нормы

Главная функция Совокупности 1 – обновление и отслеживание вашей личной модели окружающего мира, обрисовывающей, что в нем нормально. Модель строится на ассоциациях, связывающих идеи событий, событий, последствий и действий, с некоей регулярностью появляющихся совместно – или в один момент, или одно за вторым в течение довольно маленького времени. По укрепления и меря формирования этих связей комплект родственных идей очерчивает структуру событий в вашей жизни и определяет и вашу интерпретацию настоящего, и ваши ожидания от будущего.
Свойство удивляться – наиболее значимая составляющая отечественной интеллектуальной жизни, а удивление – самый чувствительный индикатор того, как мы понимаем отечественный мир и чего от него ожидаем. Имеется два главных вида удивления. Кое-какие ожидания активны и сознательны: вы понимаете, что ожидаете определенного события. В установленное время вы ожидаете услышать звук раскрывающейся двери, говорящий о возвращении вашего ребенка из школы; в то время, когда дверь раскрывается, вы ожидаете звук привычного голоса. Вы удивитесь, в случае если деятельно ожидаемое событие не случится. Но существует значительно бо?льшая категория событий, каковые вы ожидаете пассивно, не рассчитываете на них, не смотря на то, что и не удивляетесь, в то время, когда они происходят. Это события обычны в определенной обстановке, но не хватает возможны, дабы их деятельно ожидать.
Единичное событие при повторении уже не так поражает. Пара лет назад мы с женой отдыхали на Громадном Барьерном рифе. В отеле на острове всего сорок номеров. Придя на ужин, мы с удивлением нашли в том месте приятеля, психолога по имени Джон. Мы сердечно поздоровались и отметили необыкновенное совпадение. Джон на следующий сутки уехал. Приблизительно через 14 дней мы наблюдали спектакль в одном из английских театров. В то время, когда в зале погас свет, рядом со мной сел опоздавший. В перерыве я обнар ужил, что это Джон. Мы с женой позднее обсудили, что в один момент поняли два факта: во-первых, это совпадение было более необычным, чем первое, а во-вторых, встретив Джона сейчас, мы изумились меньше, чем в прошедший. Разумеется, первая встреча каким-то образом поменяла отечественное представление о Джоне, он стал «психологом, с которым мы сталкиваемся за рубежом». Мы (Совокупность 2) знали, что это – совсем нелепая мысль, но отечественная Совокупность 1 сделала так, что встречать Джона в необычных местах казалось практически обычным. Мы удивились бы значительно посильнее, если бы столкнулись в английском театре с другим привычным. По всем законам возможности мы скорее имели возможность бы встретить в театре не Джона, а любого из сотен известных нам людей, но встретить как раз его казалось более обычным.
В некоторых условиях пассивные ожидания скоро становятся активными, как мы нашли из-за другого совпадения. Пара лет назад мы каждую семь дней ездили по воскресеньям из Нью-Йорка в Принстон. Однажд ы на протяжении поездки мы увидели на обочине горящую машину. В следующее воскресенье на том же месте горел второй автомобиль. Мы снова поняли, что во второй раз удивились значительно меньше, чем в первоначальный. Это место стало «местом, где горят автомобили». Потому, что события повторения были такими же, второго случая хватило для появления активного ожидания: потом мы пара лет подряд вспоминали о горящих автомобилях, проезжая это место на дороге, и были в полной мере готовы заметить в том месте еще одну (но, конечно же, не заметили).
В соавторстве с психологом Дейлом Миллером я написал эссе, в котором мы постарались растолковать, как события начинают восприниматься как обычные либо ненормальные. Я воспользуюсь примером из отечественного описания «теории нормы», не смотря на то, что моя интерпретация с того времени легко изменилась.

В ресторане визитёр подмечает, что за соседним столиком первый из попытавшихся суп морщится, как будто бы от боли. Это происшествие поменяет пониман ие нормальности множества событий. Сейчас не будет необычным, в случае если человек, попытавшийся суп, содрогнётся от прикосновения официанта, и кроме этого будет неудивительно, в случае если второй визитёр чуть сдержит крик, пробуя суп из той же супницы. Эти и многие другие события сейчас кажутся более обычными, но не обязательно вследствие того что подтверждают ожидания. Они кажутся обычными, потому, что вызывают в памяти начальный эпизод и интерпретируются в связи с ним.

Представьте, что именно вы – наблюдатель за происходящим в ресторане. Вас поразила необыкновенная реакция визитёра на суп и снова поразила резкая реакция на прикосновение официанта. Но второе аномальное событие позовёт в памяти первое, и в совокупности у них покажется суть. Оба события укладываются в сценарий, в котором данный визитёр весьма напряжен. Иначе, в случае если вторым происшествием по окончании мины первого визитёра будет отказ от супа второго визитёра, то эти два сюрприза соединятся в историю, г де обвинят как раз суп.
«какое количество животных каждого вида забрал в ковчег Моисей?» Мало кто подмечает подвох в этом вопросе, носящем наименование «иллюзия Моисея». Животных в ковчег набирал не Моисей, а Ной. Как и случай с гримасничающим визитёром ресторана, эта иллюзия прекрасно разъясняется теорией нормы. Идея о собранных в ковчег животных формирует библейский контекст, и Моисей в нем в полной мере обычен. Вы не то дабы ожидали как раз его, но появление этого имени вас не удивляет. Оказывает помощь да и то, что у Ноя и Моисея в именах имеется одинаковый гласный звук. Как и с когнитивно легкими тройками слов, вы бессознательно подмечаете ассоциативную когерентность между ковчегом и Моисеем и потому скоро принимаете вопрос. Засуньте Джорджа Буша вместо Моисея, и в следствии окажется неудачная политическая шутка, но никакой иллюзии не появится.
В то время, когда некоторый цемент не вписывается в текущий контекст активированных идей, совокупность выявляет отклонение от нормы – вы и сами то лько что это почувствовали. Вы не знали совершенно верно, какое слово последует за «некоторый» в прошлом предложении, но, заметив слово «цемент», осознали, что ему тут не место. Изучения реакций мозга продемонстрировали, что нарушения нормальности определяются страно искусно и скоро. В недавнем опыте испытуемые слушали фразу «Ежегодно Почва обращается около проблем». В мозговой активности был выделен характерный всплеск, начинающийся в течение двух десятых секунды по окончании появления необычного слова. Что еще увлекательнее, такой же всплеск появляется с той же скоростью, в то время, когда мужской голос произносит: «Меня тошнит по утрам, возможно, я в положении» либо в то время, когда аристократичный голос говорит: «У меня поясницы покрыта татуировкой». Дабы выяснить несоответствие, необходимо отыскать в памяти огромное количество сведений об окружающем мире: голос должны опознать как принадлежащий человеку из высших слоев общества и сопоставить это с обобщением, что татуировки у таких людей видятся редко.
Мы способны общаться между собой вследствие того что у нас в основном однообразные знания о мире и мы вкладываем в слова однообразные значения. В случае если я упоминаю стол, не уточняя подробностей, вы осознаёте, что имеется в виду простой стол. Вы уверены, что его поверхность приблизительно горизонтальна и что у него меньше 25 ножек. У нас имеется нормы для огромного количества категорий, и эти нормы дают нам основание срочно распознать странности наподобие беременных мужчин и татуированных аристократов.
Дабы оценить роль норм в общении, поразмыслите над предложением: «Большая мышь забралась на хобот весьма мелкого слона». Я в полной мере уверен, что ваши нормы размеров мышей и слонов не через чур отличаются от моих. Нормы определяют обычный либо средний размер этих животных, и содержат данные о диапазоне вариаций в категории. Вряд ли кто-то из нас представил себе мышь размером со слона, которая взобралась на слона размером с мышь. Вместо этого мы с вами – любой по отдельности, но в о бщем одинаково – вообразили мышь размером меньше ботинка, забирающуюся на слона размером больше дивана. Совокупность 1, понимающая язык, имеет доступ к нормативным категориям, каковые определяют диапазон возможных значений и самые обычные случаи.

#25 понедельник 5 июня. О когнитивной легкости. Чему доверяет отечественный мозг?


Также читать:

Понравилась статья? Поделиться с друзьями: