Развитие понятия о бытии в философии.

Философия — это личное занятие, исходя из этого неудивительно, что исторически видится огромное разнообразие определений бытия. Чтобы это многообразие стало более понятным и осмысленным, имеет суть выделить этапы в эволюции понятия бытия, которыми знаменуется как постановка данной неприятности, так и предстоящее ее содержательное развитие.

Очень условно возможно выделить три этапа в эволюции понятия бытия — парменидовский, который связан с начальной формулировкой понятия бытия, гегелевский, который связан с идеей развития, и антропоцентристский, ориентирующий на личное и свободное бытие человека.

1. Общепризнанно, что в философию термин бытие ввел Парменид (VI — V вв. до н.э.), что в собственной поэме О природе, поделил его как бы на два мира. Один — это мир чистой мысли, неподвижный, непорождаемый и неуничтожимый и как бы оторванный от текучести, изменчивости материального мира. А второй мир — это самый настоящий текучий материальный мир, что оформлен как следует, специфичен и чувственно чувствуем. Уже само по себе различие между мышлением и ощущением, либо между миром по точке зрения и миром по истине, явилось выдающимся достижением древней мысли, потому, что создавало предпосылки для поиска сущности, бытия как такового.

Но потому, что древнее мышление не знает более развитых определений практики, для нее характерно презрение к материальной людской деятельности, как раз природа, либо космос считались высшим и конечным примером творения и самих созидательных свойств, с которым человеку ни при каких обстоятельствах не суждено сравняться. Исходя из этого несоответствие между двумя мирами, между мышлением и ощущением снимается Парменидом слиянием мира чувственного и мира умственного в один единый и всегда живой космос.

В этом замысле познание космоса как живого существа, находящегося в нескончаемом перемещении, принимали все древние философы, независимо от собственного материализма либо идеализма (Гераклит, Демокрит, Платон, Аристотель), Наряду с этим космос понимается древнегреческими философами не только как мир, подверженный естественно-стихийному саморазвитию вещей, что делает все древнее мировоззрение принципиальным и полным объективизмом, но и как термин для обозначения мира как структурно-организованного и упорядоченного целого.

Но, что упорядочивает мир, космос в его многообразии? В традициях древней мысли в качестве такой упорядочивающей силы выступает субстанция. И не смотря на то, что исторически субстанция трактуется по различному : как изменчивость (пламя у Гераклита), как тождественность (бытие у Парменида), как материальный субстрат (атомы у Демокрита), как первая сущность ( форма у Аристотеля), она субстанция делает неизменно функцию меры, порядка, гармонии, упрощения хаоса, беспорядка.

Значит субстанция делает цело-образующую функцию. Как раз исходя из этого в теоретическом мышлении древней эры господствуют понятия, раскрывающие структуру, гармонию мира — единое и очень многое, форма, мысль, целое — часть, сущность и т.д. Тут обстоятельство не отделяется от определяемой ею вещи, сходится с ее структурой, исходя из этого познание действительности не имеет возможности осуществиться раньше, чем она имеется в возможности, т.е. в идее, в форме. Происходит же это вследствие того что между пониманием и бытиём нет просвета, потому, что древних мало интересует вопрос об отношении познания к предмету. Это отношение не фиксируется как независимая неприятность. Их интересует только отношение предмета к самому себе, потому, что субъект еще не выделен из мира и не противопоставлен ему, как это имеет место в новоевропейской философии. Исходя из этого настоящим субъектом есть только мир, космос в его целом.

Значит, бытие имеется то, что имеется предмет в целом. Со своей стороны, предмет как целое имеется лишь тогда, в то время, когда о нем думается. Из этого, к примеру у Парменида, думать и быть соединяются , совпадая : одно да и то же думать и быть. Более того, бытие лишь тогда и имеется, в то время, когда имеется идея, выясняющая его в качестве бытия.

Тут уместно сделать одно замечание. В большинстве случаев, в то время, когда определяют бытие, то под ним знают такое самое широкое и предельно неспециализированное понятие, охватывающее физические события, вещи, объекты, и телесные и духовные и физические состояния акты. Нет спору, все явления и эти события существуют и они являются разные виды бытия. Но все дело в том, то что в античном мире именуется бытием, это не есть существование предметов, например, вот имеется дом, имеется люди, имеется стол и т.д. Неприятность бытия мыслится в античном мире не как неприятность существования вещей и процессов, но в первую очередь как неприятность бытия существующего.

Дабы это лучше осознать, обратим внимание на природу мышления. В большинстве случаев под мышлением понимается людская свойство рассуждать, делать что-то предметом умственного рассмотрения. Греки же под мышлением осознавали определенное состояние, в котором он сопринадлежит бытию. Это указывает, что бытие это то, что установилось, что стало, реализовалось, что осознано. Либо по иному, бытие имеется развернутая жизнь и полнота того, что вероятно.

Вот, например, мы видим стол, либо дом. Так как с какой-бы точки я не взглянуть на эти предметы, все равно нет таковой точки, с которой я видел бы эти предметы со всех сторон, как целое. Значит собственными ощущениями я вижу лишь мир согласно точки зрения, лишь мир явлений. И вот это-то целостное, сущностное видение этих предметов, другими словами мир по истине и имеется бытие, которое достигается уже не видением, а мышлением. Из этого, Парменид и говорит, что тождественны мысль и бытие, выясняющая его в качестве бытия, которое неизменно целостно, без движений и всегда.

Тут появляется еще один нюанс парменидова бытия. Бытие неизменно и без движений, потому что изменчивость и подвижность предполагает небытие, по отношению к которому бытие двигается либо во что бытие трансформируется. Парменидово бытие во всем равняется; немыслимо более бытия либо менее бытия, потому что это сходу свидетельствует вторжение небытия. Единственная истина, следовательно, пребывает в том. что существует бытие ничем и никем непорожденное, равное себе, сферообразное и единое. И все эти рассуждения резюмируются Парменидом в тезисе: Бытие не имеет прошедшего, потому что прошлое — то, чего уже нет, не имеет и будущего, потому что его еще нет, оно имеется вечное настоящее без конца и начала.

Еще раз напомним. Имеется бытие предметов, а само бытие не есть вещь. Исходя из этого, в то время, когда говорят, что вещь круглая, равная самой себе, шарообразная, то это не нужно осознавать практически, как это многие знают. Бытие имеется сфера не в физическом смысле слова, в то время, когда Парменид сказал о бытии, что оно круглое, сферическое, то это необходимо осознавать как его завершенность, замкнутость. Бытие завершено в отличие от существования отдельных предметов. Но, что означает завершено, совсем, равняется самому себе, сферично. Тут направляться иметь в виду, что об этом говорит философ, что изначально решает неприятности, реально появляющиеся из положения человека в мире и из человека и отношения мира. Отношение же мир и человек представляет собой такую безграничную дихотомию сущего, что независимо от того, рассматривается ли оно в конкретно-научной либо философской плоскости, оно заведомо содержит в себе мировоззренческие вопросы, предполагающие размышления о предельных основаниях людской отношения к миру.

Наряду с этим, будучи по своим установкам теоретическим значением о Бытии, философское сознание в собственном рвении иметь максимально мыслимый предмет, выражаясь словами Аристотеля, выступало не только как средство ориентации личной людской жизнедеятельности, но и как условие понимания смысла людской существования, как осмысление судьбы в ее сути.

Выводы: Во-первых, не смотря на то, что категория бытия рассмотрена лишь в парменидовском понимании, мысль о том, что все рождается лишь бытием- настоящий вывод всей древней философии.

Во-вторых, бытие понимается не как существование вещей и процессов, но в первую очередь как бытие существующего.

В-третьих, категория бытия как предельное основание имеется средство мышления, имеется условие человека и понимания мира.

2. Известный философ XX века М. Хайдеггер связывал судьбу Западного мира с парменидовской постановкой неприятности бытия. В случае если добавить к этому гегелевское замечание о том, что с Парменида началось фактически философствование, а значит и рациональное осмысление мира, явившегося одним из главных источников духовного развития Европы, то Хайдеггер во- многом был прав. Но пути разработки понятия бытия, ориентированные на поиски субстанции, были далеко не несложными.

Однако, субстанциальный подход, нацеленный на поиски предельных мира существования и основ человека, характеризующий как древнюю, так и средневековую философии, стал основопологающим принципом и в философии Нового времени. Особенно наглядно эта тенденция проявилась в философских учениях Декарта, Лейбница и Спинозы. Наряду с этим, эта линия не теряется, а только изменяется по собственному содержанию и углубляется в связи с тем переходом, что совершился с утверждением германской хорошей философии и что возможно назвать переходом от онтологизма к гносеологизму.

Потому, что в Новое время, начиная с Ф.Бэкона, главным предметом анализа стала неприятность способа философствования, то конечно, что в качестве субстанции не имел возможности рассматриваться ни мир чувственного опыта, ни мир совершенных сущностей, в равной мере относимый в античном мире к миру онтологических действительностей. Исходя из этого, первооснова всего сущего, бытия как такового, либо настоящего бытия усматривается сейчас в так или иначе понятой активности познающего субъекта.

Самый обобщенно и последовательно для хорошего, либо рационалистического периода развития философская эта линия взяла собственный выражение в совокупности Гегеля. Главное представление хорошей философии — это мысль внеличного естественного порядка, пронизывающей все бытие, трансцендентной по отношению к человеку, но рационально постижимой. Это образ бытия как имеется, свободного от человека, живущего собственной естественной судьбой.

Гегель осуществляет старую мечту философии об объективном способе, естественном и адекватном самому предмету, мечту о Логосе, управляющем внутренней судьбою и жизнью вещей. Древние греки не смогли реализовать это представление об идеале философского познания мира, потому, что им была малоизвестна мысль самоопределения, саморазвития предмета мысли.

Создание для того чтобы способа, либо теории саморазвития, теории истории, его использование на практике нужно должно было опираться на решение фундаментальных философских неприятностей, основной из которых несомненно есть бытия отношения и проблема мышления.

В ответе данной неприятности Гегель исходит из традиций древней диалектики, в соответствии с которой вне людской сознания и совсем независимо от него существует внешний мир — мир вещей и происходящих в них самих трансформаций. Одновременно с этим в самом мышлении данный мир с безотносительной неизбежностью предстает как совокупность противоречий, как сообщение двух противоречащих определений одной и той же вещи, одной и той же субстанции.

Еще в 1801 г. в работе Об орбитах планет Гегель в лапидарной форме сформулирует сущность собственной философии — идею несоответствия. Несоответствие — имеется критерий истины, отсутствие несоответствия — критерий заблуждения. Но, понятие субстанции образовывает лишь исходный пункт, лишь начало развития, но такое начало, которое изначально содержит истину. Исходя из этого, дабы осознать и выразить подлинное не как субстанцию лишь, но равным образом и как субъект, исходное начало должно быть субстанцией — субъектом, потому, что как раз в таком виде,- это исходное начало может стать активной обстоятельством всех собственных формообразований, а значит выявлять в бытии имманентную необходимость саморазвития.

Сущность гегелевской мысли тут пребывает в том, что через анализ саморазвития, саморазличения предмета мы в один момент овладеваем и философским способом познания этого же самого предмета, потому, что по Гегелю, мы лишь тогда верно осознаем и обрисуем вещь, в то время, когда в ней самой распознаем не только ее наличное, исходное бытие, но и те особенности, благодаря которым она непременно превратиться в собственный второе, в собственную противоположность. Тут

очень важно уяснить следующее: это второе, противоположное данному предмету, имеется не внешнее второе, а его собственное, внутреннее второе, второе его самого.

Гегель, при всех его идеалистических предрассудках, был единственным мыслителем хорошего периода существования философии, что стремился осознать проблему бытия как процесс, как развитие. Наряду с этим это онтологическое представление было одновременно и гносеологическим, реализованным через сознание. Дело в том, что хорошая рациональность воспроизводит объективный мир в первую очередь в терминах деятельности, которая со своей стороны ориентируется и понимается через сознание.

Это указывает, что достижение знания о бытии как он имеется, в его подлинности, вероятно только тогда, в то время, когда это бытие осознается в ее естественно-исторической, причинно-следственной, объективной организованности, другими словами в историческом горизонте. Сама же возможность эта реализуется вследствие того что предполагается, что все глубины всевозможных связей бытия прозрачны, доступны для самосознающего субъекта, как но прозрачен для себя и сам индивид, в то время, когда объектом делается его внутренний мир.

Иными словами, предполагается, что любой человек способен своим разумом, своим сознанием дойти до понимания того, как ему направляться поступать, функционировать в реальности.

Вместе с тем в разглядываемый период истории настоящая судьба показывала, что быте мира во всем многообразии ее проявлений не подчиняется рациональным схемам, владеющим непреложной достоверностью для самосознающего индивида. И Гегель это замечательно осознавал, как раз исходя из этого решая мышления разрыва и проблему бытия, он приходит к выводу, что не смотря на то, что историческое событие не всегда имеет разумный суть по отношению к вовлеченным в его орбиту индивидам, высшее собственный оправдание они приобретают в конечном торжестве разума в истории. Это указывает, что утверждаемое в гегелевской философии отношение сознания к бытию, предполагает наличие полного разума, идеи, становление которого осуществляется при помощи принципа развития, историзма. По существу таковой твёрдый социальный детерминизм, основанный на методологическом принципе субстанциального развития, делает активность, свободу субъекта познания надиндивидуальной, а, в конечном итоге, пассивным отражением истории и культуры в целом.

Не просто так исходя из этого пути ответа разрыва между духом и действительностью, мышлением и бытиём, Гегель видит в формировании особенного типа личной сознательности: мы страдаем, терпим постоянный ущерб от действительности, бытия вследствие того что мыслим неразумно, а значит не вольно.

Из этого, всем хорошим философским учениям была в той либо другой степени характерна просветительская, миссионерская установка, предполагающая интеллектуальную несамостоятельность слушателя, читателя, зрителя. Подобные тенденции наблюдались в педагогике, в политике, каковые не изжиты до сих пор.

Выводы: во-первых, гегелевская концепция бытия основывается на идее развития, которая информирует ей естественно-исторический, объективированный темперамент.

Во-вторых познание бытия предполагает наличие безотносительного, беспредпосылочного сознания, которая разрешает соразмерять дихотомию мышления и бытия.

3. Можно считать устоявшимся фактом, что одной из главных неприятностей современной культуры есть неприятность, которая связана с мировоззренческим осмыслением перехода мышления человека от хорошей к неклассической рациональности. Как раз в данном контексте происходит переориентация философского познания на поиски нового мировоззрения, нового мышления.

С позиций современной действительности, радикально поменявшей онтологию людской существования, хорошему рационализму возможно направить два главных недочёта, каковые до недавнего времени были его преимуществами. В первую очередь это относится абсолютизации идеи развития, которая не смотря на то, что и сохраняет мировоззренческое и общенаучное значение, но уже не в прошлом масштабе и не с такой же эффективность, как это имело место в последние два столетия. Это связано прежде всего с тем, и в этом возможно усмотреть второй ее недочёт, что в рамках идеи развития, ориентированной на создание причинно-следственной, каузальной картины мира человеку отводится место не в центре, а где-то на периферии, в финале процесса развития мира.

В этом замысле выдвижение человека в центр современной культуры предопределило переориентацию большинства философских направлений — от позитивизма до философской антропологии — на включение человека в собственные мировоззренческие представления, тем самым выступивших с претензией на роль новой философии, нового мышления. Исходя из этого третий этап эволюции понятия бытия тут условно и обозначен, как антропоцентристкий.

В случае если на первом, древнем этапе понятие бытие трактуется как бытие существующего, на втором, гегелевском этапе бытие осмысливается как бытие развивающееся, то на современном этапе бытие понимается, в первую очередь, как бытие человека.

С чем связана такая переориентация философского и научного осмысления неприятностей бытия на проблему бытия человека? Ответ на этот вопрос целесообразно разбить на две части: в первой из них имеет суть проследить, как мировые процессы устанавливают человека в центре современной картины мира, во второй — как существование человека преобразовывается в бытие существующего человека.

В 70-е годы было заявлено, что мир вступает в эру постиндустриального общества, в 80-х года — что нам и потомкам предстоит жить в обществе информационном. На пороге XXI века считается, что мы начинаем жить в технотронном, либо техногенном обществе. Но, как бы, ни именовалось будущее общество, как бы, ни было громадно рвение разных людских общностей к сохранению собственной идентичности, которое особенно очень сильно проявляется в сфере культуры, национального и религиозного сознания, мир в будущем будет ориентирован на единство, на планетарную целостность.

Эта тенденция в большинстве случаев выводится из тех либо иных изюминок экономических структур, новейшей технологии, ведущих к трансформации мотивации людской деятельности, характера связей между людьми, взаимоотношений между государством и личностью. Все это совместно забранное ведет к возрастанию влияния людской деятельности на существование и развитие окружающего мира, в конечном счете порождая так именуемые мировые проблемы современности, среди которых самой ответственной представляется экологическая.

Техногенная цивилизация проявляется во всех сферах социального и личного бытия. Изменяется содержание труда, компьютерная революция увеличивает мощь людской интеллекта, технологические новшества изменяют социальную структуру общества по существу, рождается новый цивилизованный уклад, в котором принципиально иным будет сфера труда,управления, досуга.

Наряду с этим новые сокровища технологической культуры задают другой вектор людской активности, в то время, когда преобразующая деятельность рассматривается как основное назначение человека. Вместе с тем нарастание мощи данной преобразующей деятельности человека, основанной на научно-техническом и экономическом прогрессе, днем ранее почитавшиеся как двигатели истории, сейчас создали угрозу физическому существованию человека. Так, неприятность из социальной и технологической делается еще и экологической. Но как раз глобальность, планетарность происходящих в мире процессов предопределила, высветила неповторимую, личную природу людской существования.

В данной связи встал вопрос о существовании человека, правильнее о бытии человека. Ранее, в то время, когда рассматривалось парменидово бытие, то был сделан вывод, что его познание бытия это не бытие существующих предметов, а бытие существующего. Наряду с этим бытие как шарообразное, сферическое, неподвижное понималось как завершение, совершенство смыслов людской существования. В гегелевской трактовке бытия присутствие человека, его существование детерминируется объективным, естественно-историческим ходом событий. Исходя из этого есть парадоксальным фактом, что не смотря на то, что в германской классике в целом и постулируется активность человека, его свобода, в конечном итоге, выясняется жестко обусловленной глобальным ходом истории.

Что касается современного этапа разработки понятия бытия, то мы его обозначили как этап европоцентристский, либо этап бытия человека. Выше уже было заявлено, что бытие есть исходной категорией философии. Исходным бытие оказывается вследствие того что как мы его выяснили, от того зависит в первую очередь трактовка предмета философии, а от нее все последующие шаги отечественных философских рассуждений о мире и о человеке.

Предшествующий анализ говорит о том, что категория бытия, в разные периоды истории, постоянно рассматривается в связке с мышлением, с сознанием. Но потому, что единственным носителем мышления, сознания есть человек, то как раз человек выясняется связующим звеном между мышлением и бытиём. Исходя из этого безграничную дихотомию сущего мышление и бытие направляться разглядывать не как самоцель, не как самодостаточное основание, но в первую очередь как средство, как условие, как метод бытия человека.

Напомним в данной связи, но в более краткой формулировке парменидовское определение бытия: бытие — это не то, что было, не то, что будет, в противном случае, что имеется на данный момент. В случае если это определение соотнести с определением человека как оно дается в философии, то оно будет выглядеть следующим образом: человек это не то, что он имеется, но то, чем он был раньше и кем он станет в будущем. Это указывает, что в философии человек это не какой-то эмпирический, природный, наличный человек, но человек, что еще будет человеком, исполниться им, быть человеком. По образному выражению М.К. Мамардашвили, человек в философии, это — вероятный человек.

Хорошо как мы знаем, что многие формы гуманитарной культуры — миф, религия, философия, мастерство появляются из единого источника, из идеи спасения человека от ужасного суда, но средства спасения, каковые предлагаются этими формами культуры, выясняются различными. Исходя из этого, в то время, когда философия говорит о человеке как о вероятном человеке, то тут предполагается, что его бытие зависит от саморазвития. Бытие, в этом смысле, и имеется то, что имеется, но это имеется неизменно, имеется заново-рождение, неизменно имеется некое упрочнение — трудовое, нравственное, культурное. Но это упрочнение неизменно личное, личностное, которое должно осуществляться ни день назад, ни на следующий день, ни сейчас, на данный момент. Исходя из этого бытие человека это и имеется на данный момент. Оно одно, в случае если мы что-то делаем и второе, если не делаем. Но, дабы человек был — нужно с чем-то соотнестись, как раз для данной соотнесенности философы и изобрели знаки.

Суть знака объективно осуществляет себя не как наличность, но как тенденция, как цель: он не дан, а задан, при помощи которого человек упорядочивает окружающий его хаос. Что выступает в качестве знаков бытия? Это — любовь, смерть, свобода, совесть, честь, справедливость и т.д. Из-за чего они знаки бытия? В первую очередь вследствие того что они предельные основания бытия существующего. Наряду с этим направляться иметь в виду следующее.

Будучи по своим установкам теоретическим значением о Бытии, знанием предельных оснований, философия ни при каких обстоятельствах не утрачивала нравственного пафоса. Потому что, знание Бытия для философии выступало не как средство ориентации в каких-то частных формах людской жизнедеятельности, а как раскрытие смысла людской существования, как осмысление судьбы в ее сути. Так как философия имеется особенный язык, благодаря которому мы занимаемся прояснением событий людской судьбе как такой, на пределе. Но что доводится до предела на философском языке? До предела доводится то, что уже имеется. А имеется — это отечественная попытка борясь с потоком времени в нашей жизни, воспроизводить в этом замысле какие-то состояния , человеческие связи. Именно это работа и есть условием того, дабы что-то было. В случае если мы не попытаемся, то не будет, не будет бытия существующего.

В этом замысле знаки — орудие отечественной сознательной жизни, они основания отечественной целостности, условия отечественного личностного становления. В то время, когда показывают, что мы должны войти в число цивилизованных государств, выстроить правовое демократическое государство, то обычно имеется в виду, что, например, народовластие упадет к нам с неба, она нам будет дана.

К тому же, создание демократической судьбе, появление правового страны предполагает прежде всего создание сферы независимой мысли, независимой духовной судьбы, другими словами сферы независимого существования личности, как духовной единицы.

Выводы: Во-первых, бытие в качестве исходной категории философии раскрывает не только факт существования человека, но и его суть.

Во-вторых, существование бытия зависит от упрочнения человека быть, стать, исполниться человеком.

Литература по теме:

Главная:

1. Философия: учебник / П. В. Алексеев, А. В. Панин; МГУ им. М. В. Ломоносова. — 4-е изд., перераб. и доп. — М.: Проспект: Изд-во Столичного ун-та, 2013.

2. Философия: учебник. / Под ред. В.Н.Лавриненко. М. «Юрайт». 2013.

3. Спиркин А.Г. Философия: учебник для бакалавров. 3-е изд. М. «Юрайт», 2014.

4. Философия. Учебник для юридических институтов. Изд. 4-ое, исправленное и дополненное /под направляться. Кудина В.А., Балахонского В.В., Джегутанова Б.К, – СПБ.: СПбУ МВД России, 2010.

Дополнительная:

1. Нижников С.А Философия: Учебник.- М.: Изд-во «Проспект», 2008.

2. Стрельник О.Н. Философия: учебное пособие.- М.: Юрайт-Издат,2008.

3. Ильин В.В. Философия: учебник. В 2 т. Ростов/н Д: Феникс, 2008.

4. Философия. Альбом структурно-логических схем.– СПб.: СПбУ МВД России, 2002.

Создал: социологии кафедры и профессор философии Хон Г.Н.

« » 2014 года

3.4 развитие и Движение — Философия для бакалавров


Также читать:

Понравилась статья? Поделиться с друзьями: