Развитие во время небесной жизни

Но у нас смогут задать вопрос: каковы возможности развития души на протяжении столь продолжительного нахождения в небесном мире? Эти возможности возможно поделить на три категории, но любая может заключить в себе пара разновидностей. Во-первых, качества души образуют окна, через каковые она открыта небесному миру. Путём постоянного усиления этих качеств в течение весьма продолжительного времени, душа возвратится на землю для новой инкарнации обогащенной в этом отношении. Все мысли усиливаются при повторении, и человек, что в течение тысячелетия изучал чистую любовь, лишенную всякого эгоизма, без сомнений, сумеет обожать глубоко и очень сильно.

Во-вторых, в случае если через окно души его устремления привели его в контакт с великим классом духов, из этого контакта он извлечёт громадную пользу. В музыке они применяют все виды вариаций и гармоний, каковые до тех пор ему не были известны. В мастерстве тысячи образов, о которых он не имел ни мельчайшего представления, становятся ему родными. Всё это будет неспешно запечатлеваться в его душе, так что по окончании данной прекрасной жизни он станет значительно богаче, чем до неё.

В-третьих, он возьмёт новые знания через ментальные образы, каковые он создал, в случае если их живые прототипы достаточно развиты, дабы учить его. Снова же теософ, создавший себе образ Преподавателя, возьмёт весьма помощь и конкретные знания; в меньшей степени это кроме этого вероятно для существ более низкого уровня.

Кроме того в то время, когда человек глубоко преклоняется перед мнимым храбрецом — быть может, святым, что в действительности ни при каких обстоятельствах не существовал, он всё равняется может извлечь из этого поклонения пользу, потому, что образ возможно оживлён душой ангела либо ассистента, каковые трудятся при помощи него во эволюции создателя и имя счастья образа.

Настоящая судьба души

За всем и над всем этим существует жизнь души, либо Эго, в собственном причинном теле, оболочке, которую она переносит из одной жизни в другую, осуществляя её эволюцию лишь неспешно. Эта сияющая небесная судьба сама по себе имеется финиш. Тогда ментальное тело, со своей стороны, отбрасывается, как и другие, и начинается жизнь в причинном теле. Тут душа не испытывает недостаток в окнах, по причине того, что находится в собственном царстве; все стенки исчезают. У многих людей сознание развито вечно мало, дабы подняться на такую высоту; они отдыхают, в редких случаях пробуждаясь ото сна, либо же ничего не подмечают. Но то, что им удаётся видеть, имеется истина. Любой раз, в то время, когда они возвращаются к судьбе в теле причинности, ограничения становятся меньше, так что эта жизнь, самая настоящая из всех, делается для них более продолжительной и полной. По мере того как прогресс длится, жизнь в теле причинности делается всё дольше, получая большее значение если сравнивать с длительностью нахождения на более низких замыслах. Развиваясь, человек делается талантливым не только приобретать, но и давать.

Тогда его успех вправду приближается, по причине того, что он усваивает урок, которому учит Христос: он обучается наивысшей эйфории жертвы, высшему счастью отдавать всю собственную жизнь, дабы прийти на помощь вторым людям, жертвовать собой во имя счастья всех, использовать небесные силы на работу человечеству, помогать всеми божественными силами сыновьям почвы, сражающимся тут. Вот часть судьбы, которая простирается перед нами; вот первые ступени, каковые мы способны видеть, не смотря на то, что сами находимся ещё на низшей. Мы уже можем указать их тем, кто ещё не видит, дабы они кроме этого раскрыли глаза на неописуемую красоту, которая окружает их кроме того тут, в данный самый момент отечественной тусклой повседневной жизни.

Вот часть Евангелия, которую теософия приносит в западный мир; уверенность в этом высшем будущем для всех. Это будущее без сомнений, по причине того, что оно уже нас ожидает. А для получения такого наследства, нам достаточно стать хорошими его.

Глава 33

ДОКАЗАТЕЛЬСТВА

Человек, которому в первый раз представлено теософическое объяснение судьбы по окончании смерти, довольно часто проникается живым интересом к этому учению, и одновременно с этим его пара смущает конкретность и смелость его утверждений. Он, конечно, задаёт вопросы у нас, какие конкретно доказательства нам дали столь жёсткие убеждения и как он также может взять такую же уверенность. У меня всегда было глубочайшее желание по-дружески оказать помощь каждому, кто придёт к нам с таким намерением. Но я соглашусь, что меня вовсе не интересует враждебный и шумливый скептик. В то время, когда собеседник считает, что оказывает мне честь, веря в то, что я говорю, в то время, когда он заявляет: Убедите меня, сделав то-то и то-то, мне постоянно хочется ответить: Мой дорогой господин, какого именно чёрта я обязан Вас убеждать? Верите Вы либо нет, мне нет до этого дела! Я говорю о вещах, каковые знаю как факты. Много вторых людей в различное время и в различных местах замечали подобные явления. Ваша вера либо неверие никак не смогут оказать влияние на факты либо на меня. Правильно, что это может иметь громадную отличие для Вас, но это Ваше дело, а не моё.

Напротив, того, кто имеет горячее желание верить и ищет жёсткой опоры для собственной веры, теософы постоянно встречают самым сердечным образом, и как раз к такому человеку я обращаюсь в данной главе. Быть может, что полезно будет начать с того (как убедился я сам), что опыт человека, искавшего истину и добившегося некоего успеха, не имеет возможности не интересовать и быть совсем ненужным для других людей, каковые занимаются подобными поисками.

Персональный опыт

В то время, в то время, когда я в первый раз столкнулся с теософическим учением, я был священником англиканской церкви. Но я бы ни при каких обстоятельствах за него не взялся, если бы не думал о некоторых вещах, о которых не следует думать, в случае если хочешь остаться в ортодоксальной вере. Одна из обязанностей моего положения пребывала в подготовке парней к конфирмации, и у них время от времени были сомнения, вопросы, значительно чаще появившиеся при прочтении трудов Томаса Пэна либо Брэдлоу. Неизменно отвечая на эти вопросы удовлетворительно для задающих вопросы, я не всегда был удовлетворён сам. Вправду, в то время, когда я критически разбирал кое-какие доводы, бывшие у меня в ходу (к ним прибегают неизменно), я был должен признать, что, если бы обращение шла о каком-либо втором вопросе, я не имел возможности бы признать такие доводы вескими.

Я ощущал, что, если бы кто-нибудь, опираясь на простой исторический факт, преподнёс мне доказательства, какие конкретно я давал на базе Евангелия, я бы срочно отверг их как совсем недостаточные. Но потому, что вся теория вечного спасения основывается на данной мнимой евангелической истории, сомнение казалось мне чем-то весьма важным, поскольку оставляло тягостное чувство, что я проповедую что-то, что не действительно. Было разумеется, что нужно изучить проблему досконально и выяснить, что мудрецы церкви говорили по этим вопросам.

Итог меня весьма разочаровал, по причине того, что эти мудрецы по сути дела ничего не говорили; по крайней мере ничего, что имело бы какую-то сокровище для исследователя… В их заключениях мы находим громадную силу, громадную суровость в осуждении нечестивцев, каковые посмели сомневаться. Но в том месте ничто не возможно было бы принять как подтверждение либо довод, если бы обращение шла о второй проблеме. Сообщённое ими не разрешает никого из трудностей; и только лишь в человеке пробуждается критический дух, он сходу начинает видеть, что вся совокупность, которую нам предлагает ортодоксальная церковь, не имеет в себе ничего разумного и что в защиту её нельзя найти и тени доказательства. Все мнимые доказательства рассыпаются в прах, в то время, когда их подвергают мало более глубокому изучению. Обнаруживается, что ни в чём нельзя быть уверенным; это страшное открытие, в то время, когда речь заходит о религии, в которой человек был вежлив, по причине того, что у него появляется чувство, что все его убеждения выстроены на песке, что ему больше ничего не остаётся.

Я не был в столь страшном положении, в то время, когда это со мной произошло, по причине того, что до этого я изучал спиритизм, а следовательно, верил в истинности некоторых вещей. Однако, проанализированная в спокойном свете и холодном разума история безумной и творения гнева творца, мнимой необходимости спасения через смерть другого думается необычной и нерациональной, в то время, когда её лишают священного характера, что ей придаёт религиозный сумрак вековой традиции. Так, данный фантастический салат из обрывков забытой веры не давал мне, как и многим вторым, никакого удовлетворения.

Как пришёл свет

Именно сейчас, казалось бы, случайно (не смотря на то, что я не верю в случайность), мне попалась книга Синнета называющиеся Оккультный мир, и в том месте я отыскал идеи, наводящие на красивую философскую совокупность, которая привлекла моё внимание и пробудила во мне живой интерес. Эта совокупность разъяснялась значительно подробнее во второй книге Синнета Эзотерический Буддизм; с первого раза я увидел пара пунктов, по которым эта совокупность всецело отличалась от всего того, что до сих пор мне преподносилось. Я был знаком ещё лишь с двумя теориями — идеями материализма, в соответствии с которому всё управляется слепой случайностью, и ортодоксальной теорией, по которой люди радостны либо несчастны, ведут цивилизованное существование либо существование дикарей, находятся в преступной либо почётной среде легко по капризу Всевышнего.

И та, и вторая были в высшей степени неудовлетворительными, потому, что ни в той, ни в второй нет ни капли здравого смысла; обе совсем неспособны растолковать много явлений. Полковник Ингерсолль и другие столь блестяще развенчали теорию каприза, что мне вряд ли необходимо показывать на бессчётные возражения, каковые она вызывает. Что касается материалистической совокупности, я знал, что она неудовлетворительна, по причине того, что сам замечал явления, каковые она неспособна растолковать.

Сейчас у меня была третья догадка, которая, без сомнений, имела огромные преимущества, потому, что растолковывала все трудности, перед которыми потерпели провал другие; она реально отражала условия, каковые мы видим около себя, она давала ясную совокупность эволюции, включая прошлое, будущее и настоящее человека, и одновременно с этим она соответствовала неспециализированному направлению научной мысли. В первый раз я встретился с разумной философией, которая даёт возможность верить во всемогущество и бесконечную любовь Всевышнего, не закрывая, но, глаза на все факты судьбы.

Конечно, я срочно ухватился за эту теорию, так она показалась мне лучше из трёх, и углубился в изучение. Я сумел добраться до самого Синнета, что принял меня с тёплым интересом и любезностью, так прекрасно известными его приятелям. Благодаря ему я смог стать участником Теософического Общества. В ту эру теософическая литература была редка. Тогда не у всех нас были книги с подробными пояснениями, каковые существенно облегчают изучение теософии сейчас. Кроме двух книг, каковые я упомянул, у нас были лишь Разоблачённая Изида и Идеальный Путь.

Спросив, как эти знания попали на Запад, мы выяснили, что это было сделано Блаватской, которая взяла их от великих Восточных Преподавателей. Мы заметили, что индийская философия во многом превосходила то, что мы имели возможность определить по сей день, дала значительно больше, чем даёт ортодоксальная религия, но не намного превосходит первые учения христианства, какими мы их находим в трудах великих гностиков. Но невежественное большая часть христиан начальной церкви отвергли их, и с того времени религии нечего предложить мыслящему человеку. Любая религия должна быть способна удовлетворить потребности всех классов, бедных и невежественных — с одной стороны, людей и культурных людей с наклонностью к философии — с другой. Вы заметите, что все религии приспособлены удовлетворять эти две категории верующих. Простое этическое учение они предлагают тем, кто не может осознать что-то больше. Но они всегда были готовы добавить к нему метафизику для тех, кто может глубже пробраться в сердце вещей. Первоначально христианство ни в чём не уступало в этом отношении вторым религиям, потому, что имело собственное тайное учение для хороших, но в те времена упадка Церковь в значительной мере забыла о благородстве собственного рождения. Я не должен сейчас позволить себе сказать об этом, не смотря на то, что это весьма увлекательная тема. Я уже разглядывал её в собственной книге Христианское кредо, а Анни Безант написала по ней весьма компетентную работу Эзотерическое христианство.

Возможность прогресса

Блаватская сказала нам, что в мире постоянно существовала и существует группа, каковые знают великие истины природы и преподают их вторым. Она сказала нам, что эти истины ветхи, как мир. Можем ли мы определить о них больше? Возможно, по причине того, что эти Великие Преподавателя Мудрости время от времени берут учеников, и любой человек, посвятивший собственную жизнь служению человечеству, может сохранять надежду, что в один раз его заберут как одного из учеников. В этом отношении Блаватская ничего не имела возможности нам давать слово, поскольку это зависит только от самих Преподавателей. Но у тех, кто склонен трудиться, постоянно остаётся надежда сделаться способным к более высокому формированию. У меня было чувство, что некто, наподобие меня, вовсе не имеет возможности сохранять надежду на такую честь в течение настоящей инкарнации.

В то время тем для изучения было в изобилии, и я имел возможность, по крайней мере, трудиться во имя этого дела, которое мне казалось величайшим из всех известных мне. Итак, я покинул положение, которое занимал в церкви, и отправился с Блаватской в Индию, дабы трудиться в бюро Общества в его основной квартире. Я не ожидал ничего, не считая возможности трудиться во имя Дела, и в то время я совсем себе не воображал, что в течение данной жизни для меня вероятно более высокое развитие.

В Индии я имел громадное счастье встретиться с некоторыми из Великих Преподавателей. Через них, как и через их учеников, я определил очень многое из того, что мне оставалось до сих пор малоизвестным, и моё мировоззрение становилось более полным. Не так долго осталось ждать мне дали осознать, что я имел возможность бы поднять собственное сознание на высшие замыслы. Я этого не ожидал, по причине того, что, как я полагал, необходимо появиться с особенными свойствами, дабы добиться успеха в данной области изучений. Но я выяснил, что эти способности заложены во всех людских существах и что, в случае если я буду упражняться достаточно энергично, я смогу показать их. Конечно, я последовал этому указанию и со временем понял, что всё сообщённое мне ранее было правдой, что купить астральное и ментальное зрение вправду вероятно и с его помощью срочно подтвердить ключевые принципы теософического учения.

Любой, кто склонен трудиться так же, как я, может со временем убедиться, как в этом уверен я, что замыслы Природы являются конкретными действительностями; он сможет проверить положения, касающиеся состояния, следующего за смертью, по причине того, что он заметит мнимых погибших, будет сказать с ними, встречая их на замыслах, которым они соответствуют по собственному формированию. Для этого значительно лучше встать до их уровня, чем завлекать их на собственный через материализацию. Он сможет познать величие действительности реинкарнации, потому, что он обучится наблюдать назад, на собственные прошлые судьбы, раскрывающиеся перед его зрением, как страницы книги. Он сможет убедиться сам в действии могучих божественной справедливости и законов эволюции. Всё это мне известно на основании моего личного опыта. Любой, кто захочет потрудиться и последует по пути, сможет определить всё, как и я. Я не говорю, что этого возможно достигнуть скоро; но я говорю, что этого достигли многие и что в каждом человеке заложены необходимые свойства и он может добиться успеха, в случае если захочет. В будущем я растолкую, что следует сделать для начала.

Это не галлюцинация

Смогут возразить, что я, полагая себя опытным эти вещи, нахожусь, быть может, под действием галлюцинаций. Нет сомнения, что теоретически это возможно и без того. Я могу быть жертвой галлюцинации в тот самый момент, в то время, когда я пологаю, что пишу, а мои читатели смогут также пребывать под действием галлюцинации, в то время, когда они считают, что держат мою книгу перед глазами. Честно говоря, кое-какие философы утверждают, что все мы сами являемся галлюцинациями. Но в случае если мы существуем в действительности, в случае если я написал эти строки и вы их просматриваете, то кроме этого правильно да и то, что я видел эти вещи и что я знаю, каковы они. Я видел их не в один раз, а много раз. Для меня они — факты повседневного опыта. Многие из нас привычны с другими замыслами, как кто-то знаком с улицами города, в котором живёт. В случае если теософия — это иллюзия, то эту иллюзию разделяли много величайших умов мира, такие как Будда, Шанкарачарья, Пифагор. Было бы весьма рискованно утверждать, что все они страдали галлюцинациями. Я считаю, что мои убеждения достаточно обоснованы. Но я всецело признаю, что, не смотря на то, что мои доказательства для меня достаточны, они вовсе не являются доказательствами для других. И однако это свидетельство, и они должны принимать его к сведенью в один момент с другими.

Для многих людей, глубоко интересующихся теософией, было бы нереально отправиться в Индию. Помимо этого разумеется, что человек может прожить всю жизнь в Индии, не пережив того, что я. Исходя из этого конечно слышать вопрос: какие конкретно доказательства возможно иметь, кроме моего личного опыта, о котором я сказал. Мне думается, что не считая личного переживания, факты подобного рода не имеют прямого доказательства, но существует огромное число свидетельств. Эти вещи возможно знать так же совершенно верно, как большая часть научных фактов, которым мы верим без колебания. В этом отношении я бы дал совет всем, кто изучает факты, пристально прочесть необычнейшую брошюру Фуллертона Доказательства теософии и проанализировать неопровержимые доводы, благодаря которым он демонстрирует, что доказательства положения должны соответствовать природе этого положения и что, следовательно, окончательное подтверждение теософического учения, самой его сути, постоянно заключается в переживании развитой души. И не смотря на то, что таким должен быть последний анализ, возможно всё-таки отыскать массу подтверждающих свидетельств, каковые я сохраняю надежду скоро продемонстрировать.

Как выйти из ловушки покорности? Развитие души. Манна небесная


Также читать:

Понравилась статья? Поделиться с друзьями: