Реакция семьи на умирающего ребенка

На данный момент смерть ребенка от заболевания либо несчастного случая — довольно нередкое событие, не смотря на то, что все же не такое нередкое, как это было в недалеком прошлом. Родители умирающего ребенка переносят тяжелый эмоциональный стресс, будучи потрясенными происходящим, они ищут ответа на вопрос о причине произошедшего. Все это довольно часто происходит в относительной изоляции, с малой помощью остальными участниками семьи либо окружающими. Переживания своих родителей в ходе умирания ребенка отличаются от таковых при прощании с их собственной матерью, отцом, братьями либо сестрами. Они относятся к близкой утрата собственного ребенка так, как словно бы теряют часть самих себя.

Эмоции и мысли, в большинстве случаев появляющиеся у своих родителей летально больных детей, и формы защитного преодоления этих эмоциональных стрессов обрисованы в подробностях (Bozeman M. F. et al., 1955; Or-bach С. E. et al, 1955; Friedman S. B. et al., 1963; Hamovitch M. В., 1964). В большинстве случаев, в то время, когда матери либо отцу информируют диагноз фатального заболевания у ребенка, у них появляются эмоции потрясения и неверия, даже в том случае, если до этого уже были важные подозрения на данный счет. Меньшинство своих родителей почти полностью не может преодолеть собственные эмоции и может отказаться дать разрешение на лечение ребенка, действуя так, как словно бы он не болен. Но, не обращая внимания на недостаточное принятие настоящих событий, большая часть своих родителей сначала смогут постичь диагноз только разумом и могут выполнять предписанный медицинский режим. С течением времени они постепенно становятся талантливыми глубоко прочувствовать факт заболевания собственного ребенка. За осмыслением диагноза направляться острое переживание серьёзного заболевания.

Согласно точки зрения M. Heagarty (1978), на протяжении первого дискуссии врачом с родителями заболевания их ребенка появляются эмоциональные реакции, в большинстве случаев искажающие познание любых объяснений, касающихся лечения либо прогноза. В данной связи педиатр либо психолог должны сохранить у своих родителей надежду, причем все же направляться пояснить, что они не смогут осознать детальных инструкций и профессиональных объяснений. Практически в таковой ситуации стиль беседы профессионала более серьёзен, чем содержание того, о чем говорится. Доктор должен быть сочувствующим и компетентным специалистом, что понимает родительскую боль и горе и может иметь дело не только с медицинской стороной дела, но и может осознать эмоциональное состояние семьи. По мере ухудшения состояния ребенка многие родители приспосабливаются к ожидаемой утрата. Они кроме того смогут возвратиться к собственной простой деятельности.

Первым переживанием многих своих родителей, определивших о смертельном заболевании их ребенка, как уже было сообщено, не редкость чувство глубокого неверия и потрясения. Другие реакции, каковые смогут появилсянуть у своих родителей, находятся в зависимости от структуры их прошлых и личности переживаний. Родители различно проявляют собственный отношение к летальной заболеванию собственного ребенка. Это смогут быть глубокая скорбь, бешенство либо отвержение правды, сообщённой доктором. Педиатру не нужно ни высказывать удивления, ни высказывать суждений о родительских высказываниях либо их поведении. Действительность надвигающейся детской смерти не может быть отвергнута, а родители лишены надежды. Роль как педиатра, так и психолога содержится в помощи, которая зависит от обстановки (FischoffJ., O’Brien N., 1976).

По окончании первого потрясения, связанного с осознаванием происшедшего, родители, часто отвергая ужасную судьбу ребенка, ищут вторых докторов в надежде взять более оптимистическое заключение о его болезни. Педиатру, курирующему для того чтобы больного, направляться относиться к этому как к обычному явлению и самому постараться организовать консилиумы экспертов. Заключения вторых докторов, подтверждающих прогноз, ослабляют напряженные отношения между родителями и лечащим доктором, которому они первоначально не доверяют, полагая, что он может ошибаться.

За начальной фазой отвержения факта роковой заболевании у родителей появляются эмоции вины, депрессии и гнева. Ответственная задача педиатра и психолога — разуверить своих родителей, доказав им, что они не могли быть обстоятельством происхождения заболевания ребенка ни тем, что делали, ни тем, чего не делали. У своих родителей умирающего ребенка чувство вины интенсифицируется. Они всегда возвращаются в своих мемуарах и обсуждениях к событиям судьбы сына либо дочери, предшествующим постановке диагноза, ищут грехи и собственные ошибки, каковые имели возможность бы растолковать его ужасную судьбу. Неуместные и замечания и неловкие вопросы медицинского персонала смогут обострить эти переживания.

Чувство вины, проецируемое вовне, делается бешенством. В отыскивании обстоятельства переживаемой катастрофе родитель умирающего ребенка может враждебно упрекать любого из собственного близкого окружения, включая другого родителя либо медицинский персонал. Так, трагедия детской смерти может уничтожить взаимоотношения между родителями как раз в тот момент, в то время, когда они самый необходимы друг другу. В лечение умирающего ребенка нужно включать оценку происходящего в семье и коррекцию взаимоотношений своих родителей, в случае если это требуется. В другом случае обоюдные яростные нападки и упрёки супругов друг на друга нанесут большой ущерб семье, и она уже не сможет создавать умиротворяющий психотерапевтический климат, столь необходимый для ребенка.

Родители кроме этого часто обрушиваются с гневными упреками на медицинский персонал, лечащий их ребенка либо заботящийся за ним. Думается, что их нереально ничем успокоить, они всем обиженны. Это отнюдь не подлинное недовольство отношением к ребенку. Это внешние проявления родительского бешенства на несправедливую судьбу их малыша. Верное познание медперсоналом бешенства своих родителей как не направленного лично на них облегчит им общение с семьей, поможет преодолеть «обиды» со стороны своих родителей.

По мере того как заболевание ребенка неспешно подходит к роковому финишу, семья и родители уже готовы психологически принять его смерть. Такое принятие неизбежно ведет к началу эмоционального отчуждения, на протяжении которого родители обращаются к вторым сторонам жизни и к вторым взаимоотношениям в и за пределами семьи. Эти эмоции эмоциональной утраты в сочетании с обычным жаждой смерти ребенка, которое скоро появляется, заставляет большинство своих родителей ощущать вину. Некоторым медицинским работникам такое отчуждение кроме этого может показаться бессердечным родительским безразличием к ребенку. Но и родители, и медперсонал должны осознавать, что эти эмоции являются обычные и хорошие механизмы психотерапевтической защиты. В случае если родители заняты какой-то взаимоотношениями и внешней деятельностью и через чур мало уделяют внимания больному, доктору либо психологу следует оказать помощь им продолжать эмоциональную помощь ребенку. Может появляться нужным, дабы больничный персонал частично заменил родительское отношение для того, чтобы предотвратить потерю ребенком серьёзных эмоциональных связей в то время, в то время, когда он особенно в них испытывает недостаток (Easson W. М., 1972).

Дорогая мы убиваем детей Компьютерный маньяк ? Семья Фокиных #1


Также читать:

Понравилась статья? Поделиться с друзьями: