Результаты лишения любви

В следующих главах я поболтаю об альтернативе принудительной изоляции. Но давайте возвратимся и посмотрим подробнее на, фактически, идею лишения любви. Для многих людей первым вопросом будет следующий: «как трудится таковой подход?». И не в впервые это выясняется более непростым вопросом, чем думается на первый взгляд. Мы должны задать вопрос, «трудится с целью достижения чего?» — и мы кроме этого должны положить на весы временное изменение в поведении да и то, что может оказаться на большом растоянии идущим негативным влиянием. Иначе говоря мы должны посмотреть чуть потом, чем на данный момент, и на то, что происходит глубже видимого нам поведения. Напомню, что изучение студентов колледжей, обрисованное в прошлой главе, продемонстрировало, что обусловленность родительской любви может вынудить детей поменять собственный поведение, но весьма дорогой ценой. То же самое касается и методики лишения любви в частности.

Посмотрите на рассказ родителя мелкого ребенка, назовем его Ли:

Некое время назад я обратил внимание, что в то время, когда Ли начинал скандалить, мне не было необходимости угрожать, что отнять у него чего-то, а также повышать голос. Я легко негромко объявлял ему, что на данный момент уйду из помещения. Время от времени все, что необходимо было сделать – это пересечь помещение, отойти от него, и заявить, что я подожду, пока он прекратит кричать, либо сопротивляться, либо что еще он в том месте делал. Значительно чаще это было потрясающе действенно. Он начинал умолять «Нет, пожалуйста!», и срочно успокаивался, и делал, что я просил. Сначала я для себя вынес мораль, что достаточно и легких мер, я имел возможность взять то, что желал, без необходимости наказывать. Но я не имел возможности прекратить думать о том страхе, что видел в его глазах. Я внезапно осознал, что то, что я делал – и было наказанием с позиций Ли – быть может, символическим, но плохо ужасным.

Ответственное изучение, посвященное эффективности отъема любви поддерживает выводы этого родителя: Время от времени это трудится, но это не означает, что стоит это делать. В начале 80-х два ученых из национального университета душевного здоровья изучили, что делали матери со собственными годовалыми детьми. Оказалось, что отказ в любви – к примеру намеренное игнорирование, либо намеренная изоляция, в большинстве случаев комбинировались с другими способами. Независимо от того, какой подход употреблялся, растолковывали ребенку либо шлепали его, усиленные лишением любви, они давали больше шансов, что весьма мелкие дети будут подчиняться жаждам матери, по крайней мере сейчас.

Но исследователей больше обеспокоило то, что они видели, нежели успокоило, и они выделили, что не советуют родителям применять лишение любви. Во-первых, указали они, «воспитательные способы, имеющие результатом немедленное подчинение, не обязательно действенны в более долговременной возможности». Во-вторых, они увидели, что «дети склонны реагировать на отказ в любви методом, что родители находят обстоятельством для применения предстоящих дисциплинарных мер». Создается замкнутый круг, в то время, когда дети плачут и протестуют, что ведет еще к большему лишению любви, что ведет еще к протестам и большим слезам, и без того потом. И, наконец, даже в том случае, если данный способ приносил результаты, исследователи не были совсем уверены, что желают сказать, из-за чего.

Много лет назад психолог по имени Мартин Хоффман решил поставить под сомнение разделение воспитательных способов на использование силы, и использование любви, указав, что лишение любви, нередкий пример последнего, имеет большое количество неспециализированного с ожесточёнными формами наказаний. Оба информируют детям, что если они сделают что-либо, что нам не нравится, мы вынудим их мучиться, дабы они поменяли собственный поведение (единственный вопрос – это как мы вынудим их мучиться: принося физическую боль побоями, либо эмоциональную боль принудительной изоляцией). И оба способа завязаны на то, дабы вынудить детей думать о последствиях для себя, что, конечно, весьма на большом растоянии от идеи научить детей думать, как их действия воздействуют на вторых детей.

Потом Хоффман сделал еще более необычное предположение: «В некоторых обстановках, лишение любви возможно кроме того хуже чем другие, казалось бы, более твёрдые, наказания. «Не смотря на то, что это не несет немедленного физического либо материального вреда для ребенка», писал он, лишение любви «возможно эмоционально более разрушительно, чем использование силы, поскольку несет в себе самую ужасную угрозу – лишиться родителя, либо быть кинутым». Более того, «не смотря на то, что родитель знает, что это временно, мелкие дети смогут этого не осознавать, поскольку целиком и полностью зависят от родителя, и помимо этого, не имеют опыта либо понимания концепции времени, дабы заметить временность родительского отношения».

Кроме того дети, каковые, в итоге знают, что мама либо отец непременно опять начнут с ними говорить (либо им дадут выйти из помещения), смогут не восстановиться до конца от отголосков этого наказания. Способы лишения любви смогут принести успех, делая поведение ребенка более приемлемым для взрослого, но механизм, что ведет к этому успеху — это «ужас вероятной утраты родительской любви», говорит Хоффман. Это остановило кроме того тех исследователей, каковые поняли, что лишение любви может принести временное подчинение. Более того, вторая несколько исследователей отыскала, что этот дисциплинарный способ склонен «оставлять ребенка в состояние эмоционального расстройства на значительно более продолжительные периоды», чем шлепки.

Изучений воспитательного способа лишением любви не так много, но те, что имеется, показывают одинаково пугающие результаты. Дети, подвергающиеся ему, имеют более низкую самооценку. Они демонстрируют нехорошее эмоциональное здоровье, и больше склонны к правонарушениям. В случае если мы разглядим более широкую категорию «психотерапевтического контроля» со стороны своих родителей (лишение любви в которой есть определяющей чёртом таких способов), более старшие дети, подвергающиеся таким способам, более склонны к депрессии.

Нет никаких сомнений: родитель владеет огромной властью «манипулировать детьми посредством их потребности в одобрении и родительской любви, и страха утраты родительской эмоциональной помощи». Но это нельзя сравнить, скажем, испуганно темноты, из которого большая часть людей вырастают. Наоборот, это тот тип страха, что так же продолжителен, как и разрушителен. Ничто на свете так не имеет значения для нас в детском возрасте, как то, что ощущают к нам родители. Неуверенность в этом, ужас того, что нас кинут смогут оставлять шрамы на всегда, кроме того в то время, когда мы становимся взрослыми.

Тем самым наиболее логичным оказывается, что самым броским результатом наказания лишением любви есть ужас. Кроме того уже повзрослев, юные люди, к каким в юные годы использовали такие способы, выясняются значительно более запуганными, нервными, нерешительными. Они смогут опасаться проявлять бешенство. Они демонстрируют громадный ужас поражения. И их взрослые взаимоотношения смогут быть деформированы попыткой избежать близкой привязанности – быть может, по причине того, что они живут в страхе опять и опять быть кинутыми. (Испытав лишение любви в юные годы, эти взрослые смогут «решить для себя, что условиям сделки нереально соответствовать. Другими словами, раз они ни при каких обстоятельствах не могли заслужить поддержки и полного одобрения со стороны своих родителей, каковые им были так необходимы, исходя из этого они сейчас пробуют выстроить собственные жизни так, дабы не зависеть от заботы и эмоциональной помощи вторых».)

Я не желаю заявить, что вы уничтожили жизнь собственному ребенку тем, что послали ее в собственную помещение в один раз в 4 летнем возрасте. Но перечень последствий я не придумал в за завтраком сегодняшним утром. Это не вопрос праздной болтовни либо кроме того рассказов психотерапевтов. Официальные и контролируемые изучения связали все эти страхи напрямую с ранним применением родителями воспитательных способов лишения любви. Книги для своих родителей редко упоминают об этих данных, но неспециализированный эффект нельзя не принимать действительно.

Кстати, имеется еще одно открытие, о котором стоит упомянуть: влияние на моральное развитие ребенка. Хоффман совершил изучение учеников 7 класса, и понял, что лишение любви как воспитательный способ имеет прямую сообщение с более низким уровнем морали. При ответе как вести себя по отношению к вторым людям, эти дети не принимали в расчет особенные события, либо потребности другого человека. Наоборот, обучась поступать, как им сообщат, из страха утратить любовь родителя, они склонны правила в негибкой, твёрдой манере. В случае если мы без шуток желаем оказать помощь отечественным детям вырасти сочувствующими, психологически здоровыми людьми, мы должны осознать, как не легко это сделать на диете из отказа в любви –либо, как мы заметим потом, на любой форме наказаний.

Провал поощрений

Вам не очень приятно слышать, что заключение в собственную помещение и другие «мягкие» виды наказаний быть может, не так уж и благотворны? Тогда подготовьтесь. Обратная сторона лишения любви, либо еще один способ условности родительской любви – ни что второе, как хорошее подкрепление, подход очень популярный среди своих родителей, преподавателей и всех, кто проводит большое количество времени с детьми. Кроме того те, кто дают предупреждение о ненамеренных последствиях дисциплины наказаниями, не вспоминая напоминают нам почаще хвалить детей за то, что они прекрасно себя ведут.

Тут стоит дать кое-какие пояснения. В отечественной культуре на рабочем месте, в школе либо в семье имеется две главные стратегии, как люди выше на лестнице власти пробуют вынудить тех кто ниже на лестнице власти подчиняться. Один путь – наказывать за неподчинение. Второй – награждать подчинение. Призом смогут быть материальные вознаграждения либо привилегии, конфетка либо золотая звезда. Призом кроме этого возможно похвала. Исходя из этого, чтобы выяснить всю величину выражения «молодец!» для вашего ребенка, нужно осознать всю философию пряника и кнута, частью которой эта похвала есть.

Во-первых стоит подметить, что награды очень неэффективны в увеличении качества работы либо учебы. Огромное количество изучений продемонстрировало, что и дети и взрослые одинаково менее успешны в исполнении заданий, в случае если за исполнение, либо за хорошее исполнение предлагается приз. Как выяснилось, первые ученые, нашедшие эту связь были совсем к ней не готовы. Они ожидали, что какое-то вознаграждения за достижение мотивирует людей стараться лучше, но систематично вынуждены были признать, что это не верно. Изучения много раз показывали, к примеру, что студенты обучаются лучше при других равных, в случае если за удачи не ставят пятерок – другими словами в классах и школах, где обсуждается работа ученика без присвоения ему буквы, номера либо оценки.

Но что в случае если нас больше интересуют ценности и поведение, нежели успехи. Непременно, мы должны признать, что равно как и наказания, призы получают успеха в получении временного подчинения. Если бы я на данный момент внес предложение вам 1000 долларов за то, дабы вы сняли ботинки, вы бы с наслаждением их приняли, а я имел возможность бы с успехом заявить, что «призы трудятся». Но, так же как и наказания, они не оказывают помощь человеку развить в себе внутреннюю потребность выполнить задачу либо предпринять какое-то воздействие, либо внутреннюю необходимость продолжать этим заниматься, в то время, когда призы закончились.

Более того, друг за другом многие опыты демонстрировали, что награды не только неэффективны в этом – они контр продуктивны. К примеру, исследователи поняли, что дети, которых поощряют за хорошие поступки, значительно реже вычисляют себя хорошими людьми. Вместо этого, они склонны растолковывать собственный поведение призом. И, в то время, когда рог поощрений иссяк, они реже помогают , чем дети, которых изначально не поощряли за помощь вторым. Они кроме этого реже оказывают помощь, чем они делали это раньше. В итоге, они усвоили, что суть прийти на помощь второму – в получении за это награды.

Суммируя, мы фактически пилим под собой сук, предлагая ребенку эквивалент собачей косточки за то, что они ведут себя так, как нам хочется. Но это не вследствие того что мы дали не ту косточку, либо дали ее не вовремя, а вследствие того что с попыткой поменять людей, наказывая и поощряя их, имеется принципиальные неприятности. Родителям не всегда легко выяснить, в чем заключаются эти неприятности, вот из-за чего я так довольно часто слышу от людей, испытывающих какое-то смутное неприятие совокупности поощрений детей, что они не смогут определить, что им в этом не нравится.

Вот один из способов осознать, что не так. Большая часть из нас уверены в том, что имеется вещь, называющиеся «мотивация», которой возможно большое количество, мало, либо не быть по большому счету. Конечно, мы желаем, дабы у отечественных детей были ее неиссякаемые запасы ее, либо иными словами, мы желаем, дабы они были высоко мотивированы делать домашнее задание, вести себя ответственно, и без того потом.

Неприятность содержится в том, что мотивация не редкость различная. Большая часть психологов различают внешнюю и внутреннюю мотивацию. Внутренняя мотивация свидетельствует, что вам что-то делать, по причине того, что это вам нравится, а внешняя, что вы делаете что-то, дабы закончить это и взять приз либо избежать наказания. Это отличие в том, просматривает ли ребенок книгу, по причине того, что ему Примечательно, что случится в следующей главе, либо вследствие того что за ее прочтение ему дали обещание шоколадку.

Основное кроме того не в том, что эти мотивации отличаются, либо что внешняя мотивация стоит ниже внутренней, не смотря на то, что да и то, и второе правда. Я отмечу, что внешняя мотивация неспешно разрушает внутреннюю. Чем больше внешней мотивации, тем меньше внутренней. Чем больше людей награждают за какое-то воздействие, тем больше шансов, что они утратят интерес к тому, что им приходилось делать для получения приза. Конечно, из для того чтобы обобщения любого психотерапевтического изучения неизменно имеется исключения, но это неспециализированное заявление было доказано практически десятками изучений людей различных возрастов, полов и культур – с массой разных поощрений и заданий.

Исходя из этого нет ничего необычного, что дети, которых награждают за то, что они оказывают помощь, начинают помогать меньше, когда их перестают награждать. Имеется масса и других подтверждений. Предложите группе мелких детей новый напиток, и те, кого поощрили, за то, что они его попытались, через несколько дней будут обожать его меньше, чем те, кто попытались его без всяких поощрений. Либо заплатите детям за то, дабы они решили головоломку, и они закинут ее, когда опыт закончится – не смотря на то, что те, кому не платили, будут заниматься ей столько, сколько им весьма интересно.

Мораль из этого всего такая – не имеет значения, как «мотивирован» ваш ребенок что-то делать (ходить на горшок, обучаться фортепиано, ходить в школу, и без того потом). Вопрос, что стоит задать – это как мотивирван ваш ребенок. Либо вторыми славами, принципиально важно не количество мотивации, а ее тип. А тот тип, что создается призами, в большинстве случаев имеет свойство снижать тот тип, что мы бы желали, дабы был у отечественных детей: подлинный интерес, что не иссякает, кроме того в то время, когда призов уже больше нет.

Бизнес такси Яндекс без короны. Рейд ДПС. Красный лишение/StasOnOff


Также читать:

Понравилась статья? Поделиться с друзьями: