Родственные и брачные отношения, их сакрализация в исторических и современных религиях

Семья относится к числу самых древних форм социальной судьбе людей. Родственные связи были начальной формой организации общества. Ясно, что в условиях неразвитой социальной разделении религиозные действия совершались в рамках данной начальной социальной структуры. На данной базе появилось предположение: религия и семья находятся между собой в таковой тесной связи, что семья возможно понятна как раз как «естественный» носитель религии, как религиозное образование.

Эта точка, зрения была развита французским историком: Н.Д.Фюстель де Куланжем в работе «Древний город» (1864), и британским востоковедом В. Робертсон Смитом применительно: к древнеарабскому обществу. Действительно, то, что Фюстель де Куланж именовал семьей, более совершенно верно возможно было обозначить понятием «род». Согласно точки зрения автора, «семья» в этом смысле была первоначально единственной формой общества, но христианство уничтожило эту семью.

Точка зрения, разглядывающая семью как сакральное образование, в большинстве случаев подтверждается ссылками на то, что во многих обществах религиозные ритуалы совершались в рамках семьи и пламя домашнего очага считался священным. Частенько и на данный момент семья есть тем местом, где совершаются религиозные ритуалы, но наряду с этим направляться не забывать, что-то, что мы именуем семьей сейчас, значительно отличается от того, что было семьей в древних обществах.

На протяжении развития и внутренней дифференциации общества его институциональные образования разделились на две сферы – личную и публичную области судьбы. Семья во многом потеряла черты, публичной (публичной) организации, которыми была наделена в прошлом, и стала в большей мере делом личной судьбе. Одновременно с этим Р.Белла, прослеживая религиозную эволюцию, говорит о том, что в ней происходит «приватизация» религии (эта тенденция фиксируется кроме этого в теориях секуляризации). Религиозные верования и религиозная; практика в современном обществе становятся в значительной степени делом личного выбора, частным делом. Быть может, с этим связано то событие, что сейчас прежде всего многих завлекают те религиозные ритуалы, каковые связаны с событиями супружеской жизни.

Со своей стороны, и деятельности современной христианской церкви большую часть образовывает как раз то, что связано с семьей – ритуальное оформление, ее уменьшения и увеличения, бракосочетания, религиозное воспитание детей. Церковные деятели склонны сейчас разглядывать семью как основную и нерушимую базу организованной религии в ее классических формах.

Вправду, в современном обществе существует тесная связь между семьёй и церковью. Социологические эти подтверждают тот факт, что церковная деятельность в основном обращена к детям и женщинам, среди церковных преобладают мероприятия, которые связаны с семьей, среди прихожан сейчас в церкви большая часть составляют дамы.

Однако, в ряде взаимоотношений религии и взаимосвязь семьи представляется на данный момент не столь уж конкретно нерушимой; по крайней мере, познание характера и существа данной связи требует учесть те трансформации, каковые претерпели и семья, и религия, какое влияние оказали эти трансформации на отношения между ними.

В первую очередь в публичном сознании случилось изменение в необходимости и оценке значимости ритуального сопровождения таких событий как рождение ребенка, смерть и бракосочетание. Сейчас достаточно большому числу людей представляется вероятным обойтись без церковного ритуала в этих обстоятельствах. Частенько, ритуалы рассматриваются как желательные вследствие того что они имеют эстетические преимущества, либо легко вследствие того что «так принято», т.е. они потеряли прошлый «жизненно-нужный суть». Большая часть проявлений судьбы теряют собственный прошлое сакральное измерение. Смерть в современном обществе воспринимается, в отличие от прошлого, в основном как «удел старости». По крайней мере, в современном обществе фактически больше не существует таковой социальной группы, в которой смерть одного из участников воспринималась бы как угроза ее существованию. Это пример, показывающий изменение значения и социального смысла многих ритуалов, продолжающих еще существовать.

В случае если пристально присмотреться к совершающимся составу и ритуалам их участников, то во многих случаях обнаружится отсутствие четко определенной по численности и Составу социальной группы, которая есть их носителем. Это происходит по обстоятельству столь очевидного ослабления родственных связей; довольно часто они поддерживаются чисто номинально и не рассматриваются как обязывающие к определенным поступкам, участию в домашних церемониях. Возрастающее различие социальных позиций среди родственников ведет к тому, что часто контакты в социально оформленном ритуальном выражении заменяются более «приватными», «интимными» и в оформлении домашних событий, т.е. без церковного ритуала. Другими словами, современная семья не есть тем незыблемым фундаментом церковно-ритуалыюй деятельности, каким она была в классическом обществе. Довольно часто без церковного ритуала вычисляют вероятным обойтись, заменяя его тем либо иным эквивалентом, не имеющим отношения к религии и церкви. Семья большей частью, перестает быть местом проведения публичных ритуалов (национальных праздничных дней).

Для понимания отмеченных трансформаций воображает интерес осуществленный Т. Парсонсом теоретический анализ взаимоотношений, связывающих «семью и церковь» в современном обществе. Он исходит из того, что церковь и современная семья на протяжении и в следствии социальной разделении стали очень специальными структурами. Они лишились шанса, которой владели прежде, выступать в качестве компетенций, организующих определенные сферы судьбы тех либо иных групп. Как семья, так и церковь в современном обществе влияют на индивидов не при помощи «организаторской компетенции в определенных сферах судьбы», но благодаря «мотивационному ангажементу» (семья) и «ценностному ангажементу» (церковь). Потерянное значение «организующей силы» оба университета компенсируют делаемыми функциями поддержания общества в двух значительных для него процессах, которые связаны с «пограничными структурами» судьбы индивида. Семья – в социализации индивида, закладывая базу личности в промежуток от рождения до начинающегося участия в жизни (громадного) общества. Церковь – в соотнесении человека с конечными условиями его существования, «последней действительностью», выходящей за пределы конкретных контекстов жизненного опыта, помогающим получить смысл жизни и совладать с тайной смерти.

Парсонс констатирует, что оба институциональных комплекса в ходе разделения были лишены прошлого значения. Это не свидетельствует, что в следствии социальной разделении религия и семья по большому счету «потеряли значение», таковой вывод был бы поверхностно упрощенным. Роль церкви, как отмечает Парсонс начинается тогда, в то время, когда начальная сообщение с матерью и зависимость от семьи частично разрушаются, уступая место восприятию публичных сокровищ.

Но Парсонс приходит к выводу, что в следствии потери прошлых значения и функций между церковью и семьёй в современном обществе появляется расхождение, которого прежде в таком размере не существовало, что современная семья не есть больше той социальной единицей, которая имела сакральное значение и в пределах которой осуществлялась религиозная судьба, религиозные ритуалы, «социальное тело» которых она составляла.

Выводы современных социологов не опровергают всецело тех заключений, к каким пришел Фюстель де Куланж, в случае если не забывать, что «семья» древнего общества была другой, но сравнению с современной семьей и ее возможно было бы обозначить как «род». Эта структура выступала началом и носителем «семенных культов» и сакрализованных генеалогий, у нее были собственные религиозные знаки, и не смотря на то, что это не есть непременно необходимым и точно подтвержденным – такая семья имела возможность почитаться как «священная вещь» (в понимании Дюркгейма). Такая семья (клан, род) владела нужным для сакрализуемой «вещи» качеством – долговременностью.

Но в большинстве обществ, вставших над примитивным этапом эволюции, семья не есть долгосрочным социальным университетом. Эти относится и к классической семье, которая в течении XIX и XX вв. в развитом обществе все больше уходит в прошлое и утрачивает последовательность функций, каковые делала прежде. Так называемая одноветвевая семья, в которой совместно живут три поколения, была приспособлена к стабильному аграрному обществу. Формой семьи, самый приспособленной к условиям индустриального общества, есть нуклеарная семья. Так, в ходе социального развития происходил распад более больших домашних единиц. Нуклеарная семья обособляется от более широких групп родственников. Родственные связи в индустриальном обществе ослабляет наряду с другими факторами то событие, что социальная мобильность обусловливает довольно часто различное публичное положение участников семьи, что порождает различия в стиле судьбы и возможностях сестёр и братьев, а вместе с этим подчас и отчуждение и взаимное непонимание.

Функции, каковые утрачивает семья (как кооперативное трудовое объединение, к примеру), не являются все же для нее неотъемлемыми и определяющими в ней основное. Остается социализация детей, правильнее – начальная и совсем особенная ее фаза. Она решается в универсальной, как эмпирически установлено, довольно долгой связи между немногими лицами (значительно чаще, не считая матери и отца, – дедушка и бабушка) с новорожденными. В данной фазе происходит то, что психологически возможно обозначить как образование первичного доверия, и вне семьи никакой второй университет не имеет возможности обеспечить его происхождение. Но как раз эти-то глубинные характеристики семьи являются столь интимными, что недоступны не только социологическому измерению, но и по большому счету всякому объективирующему выражению. Возможно считать, что в этом смысле семья не детерминируется социологически фиксируемыми отношениями с другими социальными университетами, включая религию и церковь. С учетом сообщённого обратимся сейчас к вопросу об отношении религии к семье, имея в виду характерное «религиям спасения» поучения и понимание семьи, касающиеся супружеской жизни, т.е. нормативный нюанс отношения религии к семье.

Религии спасения, такие, как христианство и буддизм, должны были пройти продолжительный путь поисков, перед тем как им удалось отыскать метод совместить признание публично нужных функций семьи с их индифферентным отношением к публичной судьбе «в миру» как проявлением главной религиозной установки неприятия мира.

Первоначально отношение христианской религии к браку и семье было скорее негативным: привязанность к домашнему очагу и верность родственным обязательствам вступали в несоответствие с исключающей все остальные узы приверженностью религиозной группе. Это разъясняется изюминками процесса происхождения религий спасения как религии универсальных, которым приходилось утверждаться в противодействии традициям «народных религий».

Учения о семье и браке, нормы семенных отношении, устанавливаемые различными конфессиями, оказывают определенное влияние,– как это показывают результаты исследований, – на поведение приверженцев соответствующих конфессий. В какой-то мере, церковь способна осуществлять в этом отношении функцию социального контроля. Эти, полученные до начала 60-х гг., свидетельствовали, к примеру, о том, что католики если сравнивать с протестантами реже вступали в смешанные браки, реже прибегали к абортам, у них было меньше разводов, семьи были более многодетными. В интерпретации этих данных появились расхождения. Одни видели в этих данных итог церковной социализации. Другие думали, что важное значение имеют разные ценностные ориентации у протестантов и у католиков. К примеру, более высокая мобильность у протестантов находит проявление и в большей домашней мобильности, потому, что развод интерпретируется легко как прекращение взаимоотношений, каковые уже не снабжают партнерам желаемой цели –обретения счастья.

Изучения последнего времени говорят о том, что с конца 50-х гг. в течении двух-трех десятилетий трансформации шли в развитых Западных государствах в одном направлении: католическое население все в основном перенимало «протестантские» образцы поведения и ценностные ориентации. Данный феномен возможно разглядывать как подтверждение того, что обозначаемые как «протестантские» сокровища – независимо от их религиозного происхождения – вероятно были одновременно социокультурными доминантами, тогда как другие религиозно обоснованные сокровища со временем утрачивали влияние.

Клим Жуков о викингах, новом и грабеже Англии Total War


Также читать:

Понравилась статья? Поделиться с друзьями: