Ролевые игры как терапевтическая модальность

Предпосылки к признанию ролевых игр как действенной формы психотерапии были созданы в рамках трех главных подходов: психодрамы, развитие и зарождение которой связано с именем Дж. Морено; терапии фиксированной роли, основателем которой считается Дж. А. Келли, и репетирования поведения, которое традиционно ассоциируется с именами Дж. Вольпа и А. Лазаруса. В данной книге мы ограничимся только кратким историческим экскурсом в ветшайший из этих подходов — психодраму.

Психодрама

Датой рождения психодрамы Морено вычислял 1 апреля 1921 г., не смотря на то, что этому предшествовало пара лет напряженной работы. Изучая проблему творчества, Морено заключил, что способность создавать (творить) есть фундаментальным качеством человека. Творя и принимая на себя ответственность за творчество, человек уподобляется Всевышнему. Разбирая акт творчества, Морено сформулировал два главных понятия: спонтанность и текущий момент, каковые легли в базу его теории спонтанности — креативности и психодрамы.

Спонтанность — главное понятие в теории Морено — не свидетельствует рефлекторное™ действия, отсутствия контроля и необдуманности. В психодраматическом смысле спонтанность предполагает свойство перемещения в заданном направлении, а следовательно, она не чужда контроля над собой.

Во-первых, спонтанность проявляет себя как некая форма энергии. Не являясь материальной субстанцией, она познается лишь через ощущения. Во-вторых, это энергия, которую нельзя накапливать и сохранять. Она поглощается мгновенно и появляется, дабы быть истраченной в единый миг творения, уступив место последующим проявлениям спонтанности. В экзистенциальной философии Морено особенно серьёзным стало свойство спонтанности не накапливаться; внимание концентрируется на настоящем моменте, на тут и этотчас, на психологически самоё значимом отрезке времени. В-третьих, спонтанности возможно обучиться посредством разнообразных психодраматических техник. Морено напрямую связывал психического здоровья и понятия спонтанности. Отсутствие спонтанности для него означало эмоциональное нездоровье, а следовательно, целью психотерапии становилось обучение спонтанности.

Какова же природа спонтанности? Ответа на данный вопрос пока не существует. Морено полагал, что спонтанность существует sui generis, не являясь ни наследственным, ни социальным причиной.

Четвертой чёртом спонтанности есть ее наблюдаемость. На первый взгляд это свойство противоречит утверждению, что спонтанность — это форма энергии. Но в действительности противоречия нет. Существует особенная категория явлений, каковые возможно обрисовать как неосязаемую конкретность. Заберите, например, любовь либо неприязнь, неосязаемость которых имеет очень конкретные проявления в поведении.

Морено обрисовал четыре свободные формы выражения спонтанности. В драматической форме спонтанность оказывает помощь оживить чувства, слова и действия, каковые повторяются уже, возможно, в тысячный раз. Творческая спонтанность способна создать новые идеи, новые виды мастерства, новые модели поведения. Уникальная спонтанность не связана с творчеством, но разрешает увеличить уже существующее, придать ему новую форму. И, наконец, формой спонтанности есть кроме этого адекватность реакции, характеризующаяся верно выбранным эмоциональной интенсивностью и временем определенного поведения. Исходя из сообщённого, возможно выяснить спонтанность как адекватную реакцию на новую обстановку либо новую реакцию на ветхую обстановку.

Культурные объекты (дословно у Морено культурные консервы) — это многократно применяемые продукты акта творчества, существующие в длительно хранящейся материальной и нематериальной форме: книги, картины, музыка а также принятые модели поведения. Потому, что культурные объекты содействуют постоянному совершенствованию преемственности и цивилизации культурного наследия, их нужно обновлять и воссоздавать, дабы заменять устаревшие и пришедшие в негодность. Ввиду общечеловеческой ценности культурных объектов на них возможно положиться в обстановках неопределенности и прямой угрозы.

Разогрев. Морено не покинул по окончании себя детально созданной теории мотивации. Он только указал, что людям характерна жажда сценического действия, другими словами врожденное рвение к актерству. Это рвение направляться подпитывать неизменно действующей силой, которую Морено назвал разогревом. Разогрев — это процесс подготовки участников к спонтанно-креативному поведению.

Итак, теория Морено по большей части опирается на четыре понятия: спонтанность, креативность (свойство к творчеству), разогрев и культурные объекты и структурно принимает следующую форму:

цифры и Стрелки отмечают отношения между понятиями. Стрелка (1) показывает, что спонтанность ведет к творчеству, а стрелка (2) — что творчество чувствительно к спонтанности. Стрелка (2) свидетельствует, что сотрудничество креативности и спонтанности имеется путь к созданию культурных объектов (потом культурных консервов). Культурные объекты имеют тенденцию накапливаться, стареть и выходить из строя, а следовательно, нуждаются в обновлении. Стрелка (4) показывает, что культурные объекты создают предпосылки для процесса разогрева, что есть условием происхождения спонтанности. Спонтанность, со своей стороны, может функционировать двояко: или начать новый цикл создания культурных объектов (1), (2), (3); или через процесс разогрева (5) возобновлять ставшие консервами существующие культурные объекты.

С позиций психодрамы целью терапии есть пробуждение спонтанности человека, которая находит выражение в акте творчества, другими словами проявлении некой модели поведения в терапевтической ситуации тут и по сей день. Отчего же спонтанность обязана приводиться в воздействие в контексте настоящих либо мнимых сцен из судьбы? Согласно точки зрения Морено, подлинная сущность вещей (событий) раскрывается, только в то время, когда они оказываются в собственном начальном контексте. Изменение контекста меняет содержание вещей. Так, — писал Морено, — Давид Микельанджело остается подлинным Давидом только в месте собственного творения; помещенный в музей он перестает быть собой и делается частью музейной композиции. Соответственно для терапии разговор об абстрактном поведении неизбежно связан с утратой содержания. В совершенстве творческий акт направляться замечать в момент его проявления, в жизни, но потому, что для терапии это нереально, то приходится ограничиваться большим приближением к действительности, имитацией поведения в кабинете у терапевта.

Морено обрисовывал поведение с позиций ролей. Согласно его точке зрения, не роли рождаются из собственного я, а собственное я рождается из ролей. Все роли он подразделял на три категории: психосоматические роли, к примеру дремлющего, гуляющего, сидящего; психодраматические роли — некая мать, некоторый преподаватель, некая дочь и др., и социальные роли — мать в данной семье, преподаватель в данной школе, дочь данных своих родителей и др. Разыгрывание поведения в его первичном контексте именовалось ролевыми играми.

Фактически целительный эффект психодрамы достигается за счет катарсиса и обучения. Под катарсисом в большинстве случаев знают снятие напряжения. Морено различал два вида катарсиса: катарсис действия, которого может достигнуть протагонист, другими словами деятельный участник разыгрываемой драмы, и катарсис интеграции, испытываемый всеми участниками за счет идентификации себя с другими действующими лицами.

Второй целительный элемент психодрамы — обучение ролевым играм — преследует две главных цели: расширение и обучение спонтанности имеющегося ролевого репертуара (время от времени кроме того отказ от некоторых ролей) посредством ролевых игр. Последняя цель перекликается с тем, что на данный момент именуется обучением навыкам, либо тренировкой умений.

Черта фактора поведения Б[2]

Поведение участников имитационных вспомогательных (лиц и игр протагониста) характеризуется следующими изюминками. Воображаемое поведение возможно как естественным, подлинным выражением индивидуальности актера, так и имитацией достаточно обычных либо очевидно чужих реакций. Так, мы имеем дело с двумя главными моделями имитационного поведения. Под моделью мы понимаем кое-какие структуры поведения, характеризующие не только его внешнее проявление, но и скрытые качества, другими словами протекающие психотерапевтические процессы.

Модель возможно внутренней (эндогенной), являющейся неотъемлемым элементом личности участника. В этом случае структуры поведения смогут повторять реакции другого лица, но наряду с этим они всецело интернализованы и практически характеризуют глубоко личное я участника. Но время от времени проявляемая структура поведения очевидно заимствуется участником для того, чтобы самый действенно отреагировать на определенную обстановку. Такую модель именуют внешней, либо экзогенной.

Эти модели отражают различные концепции ролевых игр Морено и Биддла. В случае если Морено подчеркивал важность спонтанности для эндогенной модели, то Биддл настаивал на имитационном нюансе ролевых игр, другими словами на экзогенной модели. Иными словами, поведение, проявляемое в имитируемом эпизоде, другими словами так называемый фактор Б, подразделяется на спонтанное и миметическое (от греческого мимесис — подражание).

Спонтанное поведение в рамках эндогенной модели, отражающее подлинные, неподдельные эмоции, отношения, убеждения и навыки, в собственной хорошей форме проявляется через яркие, ясные и мгновенные реакции на имитируемую обстановку.

Миметическое поведение, либо экзогенная модель, есть повторением уже существующих моделей, внешних по отношению к личности. Но, в большинстве случаев, простые и поверхностные имитации чужих реакций смешиваются с их личностными интерпретациями, исходя из этого миметическому поведению свойственна свойство имитировать внешние образцы; выбирать психотерапевтические шаблоны, соответствующие той либо другой имитации; включать элементы импровизации и уточнять имитируемый пример; переводить абстрактные коды поведения в конкретные поступки. Разумеется, что это сложное, творческое и осознанное поведение возможно подразделить на две категории: миметическое копирование и миметическое изображение.

Миметическое копирование — правильное уподобление экзогенной модели, лично известной участнику инсценировки. Дабы ее правильнее скопировать, не привнося ничего личного, модель должна быть конкретной и определенной, и обязана физически находиться на психодраматическом сеансе.

Миметическое изображение — приблизительная имитация экзогенной модели, лично не известной участнику. Модель может включать качества и отдельные черты мало привычных людей либо совершенств (к примеру, совершенный любимый, совершенная мама), распространенные в данной культуре коды поведения (к примеру, вежливость, альтруизм) либо некие желаемые цели в жизни, с целью достижения которых направляться подражать каким-либо отдаленно привычным образцам. Дело в том, что спонтанное поведение формируется через подражание внешним примерам в ходе социализации, социального становления, через прямое моделирование и обучение. В различные периоды судьбы интенсивность этих процессов изменяется, но возникающая путаница затрудняет анализ обстановки. Очевидно, возможно прямо задать вопрос протагониста о том, в какой степени он направляться экзогенной модели, но приобретаемая так информация не всегда надежна.

Более приемлемый метод — наблюдение внешних параметров, характеризующих спонтанное и миметическое поведение, и помогающих разграничить миметическое копирование и миметическое изображение. Главными параметрами оценки поведенческих реакций фактора Б в этом случае помогают его пределы и источник поведения. Под источником поведения мы понимаем начальное происхождение модели: внутреннее (эндогенное) либо внешнее (экзогенное). Пределы поведения определяют ограничения, накладываемые на изображаемую роль. ограничения и Запреты смогут быть минимальными (к примеру, инструкции типа Я прошу вас (протагониста) вести себя конечно, делайте что желаете) либо большими (например, Я прошу вас (протагониста либо вспомогательное лицо) продемонстрировать нам, как вы тогда разозлились либо Будьте максимально неуступчивы).

Как с позиций источника и пределов поведения возможно обрисовать модели спонтанного поведения, миметического копирования и миметического изображения, продемонстрировано в табл. 1.1.

Источник модели возможно как эндогенным, другими словами интернализованным в личности участника действия, так и экзогенным, другими словами заимствованным у какого-либо внешнего примера. При физическом отсутствии модели на протяжении сеанса источник поведения возможно только эндогенным (исходя из этого соответствующая колонка осталась незаполненной).

В левой части табл. 1.1. представлена неспециализированная черта пределов поведения: от неизвестного, другими словами без ограничений и запретов, доинструктивного, другими словами с максимально конкретными предписаниями. Но направляться не забывать, что все роли, изображаемые на сеансе, до какой-то степени определенны, потому, что они конкретны и имеют заданную цель. Исходя из этого категория неопределенности предполагает не полное отсутствие запретов, а, скорее, довольно низкую степень определенности.

Сочетание обрисованных параметров дает шесть позиций, каковые мы именуем моделями фактора Б.

Таблица 1.1. Парадигма имитативного поведения для фактора Б.

Модели фактора Б

Модели фактора Б в табл. 1.1. распределены по трем колонкам: спонтанное поведение, миметическое копирование и миметическое изображение. В каждую колонку включены чистые (1), (5), (3) модели и модели смешанного типа (4), (2), (6). Давайте разглядим эти модели поподробнее.

Следуя модели (1), участник действия изображает себя, применяя неизвестное ролевое поведение. Неопределенность допускает широкий выбор реакций в имитируемой среде. Участник сам определяет последовательность действий, и его поступки, по крайней мере в начале действия, мало предсказуемы. По определению, спонтанное поведение характеризуется наличием внутренней, либо интернализованной, модели и низкой предсказуемостью. Спонтанность вероятна только в открытой совокупности, не ограниченной безотносительными законами. Предлагая участнику действия избрать неизвестное поведение (к примеру, Делайте что желаете), терапевт задает известную степень непредсказуемости. В клинической практике при неспециализированном диагностировании протагонисту смогут предложить эндогенную неизвестную модель (присутствующее на сеансе лицо), дабы оценить результаты лечения и усилить интеграционные процессы.

В модели (4) кроме этого присутствует интернализованный пример поведения. Но в отличие от прошлой модели, тут поведение инструктивно, ограничено определенными реакциями. Ограничения ролевого поведения вводят в воздействие элемент предсказуемости, так что сейчас модель фактора Б является комбинацией спонтанного поведения и миметического копирования при явном доминировании спонтанности. Эта модель соответствует обстановке, где протагониста просят вести себя так, как вы вели себя, в то время, когда разговаривали со своим отцом 14 дней назад либо, при более твёрдом ограничении, функционировать враждебно, либо быть храбрее, либо терпимее. Сочетание спонтанного поведения и миметического копирования, другими словами эндогенной и экзогенной моделей, может показаться логически непоследовательным. Но с феноменологически-практической точки зрения не имеет значение, воспроизводит человек прекрасно определенную внешнюю модель либо эта модель прекрасно выяснена лишь в его памяти, являясь наряду с этим внутренней. Различие содержится только в степени знакомства с ролью. Исходя из этого присутствие элемента миметического копирования особенно полезно при правильном воспроизведении протагонистом собственного поведения в прошлом, но может ослабить эмоциональность действия при твёрдого инструктирования, к примеру, быть враждебным, храбрым либо терпимым.

Вторая колонка характеризуется по большей части миметическим копированием, потому, что модель остается внешней, не всецело интегрированной в личность протагониста. В уже обрисованных вариантах (1) и (4) требование, дабы пример поведения практически присутствовал на сеансе, разумеется, поскольку участник изображает сам себя. Но физическое присутствие внешнего примера может проявляться двояко: через фактическое присутствие изображаемого человека, наличие аудио- либо видео-записей с его участием, или через умозрительное присутствие, другими словами броские отчетливые воспоминания участника. Во втором случае присутствие равносильно отсутствию, а следовательно, разыгрываемая модель практически делается миметическим изображением. Исходя из этого для миметического копирования присутствие модели свидетельствует ее буквальное присутствие.

В варианте (2) один участник действия изображает другого с большей степенью свободы, следуя принципу неопределенности. Примером руководств терапевта в этом случае могут служить: Я прошу вас вести себя совершенно верно, как Джон (а Джон присутствует на сеансе). При таких условиях, не взяв более определенных указаний, протагонист начинает функционировать от чужого имени, и элементы миметического изображения сочетаются с элементами миметического копирования, оставаясь доминантными.

Хорошим примером аналогичной комбинации есть клиническая техника зеркала, при которой вспомогательное лицо воссоздаёт поведение протагониста на протяжении сеанса. Особенно нужна эта техника в домашней терапии, в то время, когда один из участников семьи изображает поведение другого в его либо ее присутствии. Цель упражнения — чистое воспроизведение действий, и участвующий в инсценировке не приобретает никаких руководств, какое как раз поведение направляться имитировать.

Получение протагонистом правильных руководств вероятно в рамках миметического копирования (5), другими словами модели экзогенного поведения в присутствии изображаемого примера. Протагониста просят повторить либо имитировать некое поведение одного либо некакое количество присутствующих на сеансе людей. Это несложный случай моделирования, в то время, когда не нужно ни функционировать от чужого имени, ни симпатизировать собственной модели, ни вникать в мотивы его либо ее поведения.

Во всех обрисованных вариантах — (1), (4), (2) и (5) источник как эндогенного, так и экзогенного поведения присутствует на сеансе. Какие конкретно же модели фактора Б наблюдаются при его отсутствии? Очевидно, что при отсутствии имитируемого неопределённости и образца руководств создаются совершенные условия для миметического изображения.

Большая часть ролей, разыгрываемых запасными лицами на протяжении сеансов клинических ролевых игр, относятся как раз к тому типу миметического изображения. К примеру, вспомогательное лицо просят изобразить мать протагониста, его отца, начальника и других непременно незнакомых людей. Приходится ограничиваться минимальной информацией и входить в чужой образ. Протагониста также довольно часто просят воспользоваться миметическим изображением при разыгрывании роли Всевышнего, хорошей феи, совершенного родителя (но не его собственного) либо судьи.

Модель миметического изображения, в особенности в условиях неопределенности, являет собой увлекательный имитационный феномен. Участники, не имея твёрдых указаний и располагая очень скудной информацией об изображаемом ими персонаже, стремятся восполнить пробелы за счет интроекции собственной личности. Само собой разумеется, личная интерпретация может исказить роль, но чаще каких-либо больших отклонений от заданной темы не происходит. Но вольная либо невольная интерпретация роли засоряет чисто миметическое изображение элементами спонтанного поведения.

Привнесение личного начала в модель миметического изображения формирует увлекательную динамику. Участнику достается роль, официально названная безличной. Действуя от чужого имени, актер считает, что все происходящее никак не характеризует его лично, а списывается на счет отсутствующего на сеансе примера. Чувство анонимности формирует защитный барьер для внутреннего я. В следствии значительно уменьшается самоконтроль и соответственно возрастает чувство свободы. Новообретенная свобода может усилить спонтанность самовыражения либо объективные возможности. Меньше сдерживая и осуществляя контроль себя, участник в основном увлекается действием и может легко внести в роль большой элемент личных переживаний. Как много раз подмечалось, протагонист в ситуации миметического изображения способен сообщить либо сделать то, что в простых условиях не осмелится.

В варианте (6) участник воображает внешний, отсутствующий на сеансе пример, следуя в полной мере определенным руководствам терапевта. В подобном структурном сочетании миметического копирования и миметического изображения последнее остается очевидно доминирующим. Такое быть может, в то время, когда протагонист либо вспомогательное лицо привычны, но никак лично не связаны с исполняемыми ролями, к примеру, вруна, полицейского, нетерпеливого начальника, другими словами ролями, культурно либо социально обусловленными. По сути многие упражнения в ролевых играх выстроены на том, что протагонист и второй человек, участвующий в инсценировке, приобретают лист бумаги с описанием роли, пример которой на сеансе не присутствует. Такие условия вынуждают их функционировать от чужого имени при недостатке информации.

Напоследок нужно указать на различие вариантов (2) и (6) в представленной парадигме. Обе они являются сочетанием моделей миметического копирования и миметического изображения. Но в варианте (2) господствует элемент копирования, потому, что действующий от чужого имени участник лично и близко знаком с изображаемым персонажем, а в варианте (6) очевидно преобладает элемент изображения, поскольку исполняемая роль знакома участнику очень поверхностно и только в отдельных чертах. Недостаточность информации приходится компенсировать импровизацией и творческим воображением.

Итак, фактор имитационного поведения Б по большей части содержит три модели: спонтанного поведения, миметического копирования и миметического изображения, любая из которых существует в чистом и смешанном виде. В целом, чем более определенны и узки инструкции к роли, тем в основном поведенческая модель склоняется в сторону миметического изображения.

?ASMR Milica: RPG НА ПРИЕМЕ У ДОКТОРА-ТЕРАПЕВТА+ОСМОТР УШЕК


Также читать:

Понравилась статья? Поделиться с друзьями: