Рука, ухваченная за небо

Декабрь 1941 года. Соединенные Штаты вступили в войну. По окончании атаки на Перл Харбор, Лос Анжелос в одну ночь стал круглосуточным центром оборонной активности.

Целыми днями автострады были забиты оливково-зелеными, армейскими грузовиками.

По ночам город торопился создавать собственную работу в темноте, а мы перед восходом солнца доили отечественных коров при закрытых окнах. Маленькая Северо-Американская самолетная фабрика около нас в Довней выросла в громадную фабрику, огороженную колючей проволокой, куда въезжали и выезжали легковые и грузовые автомобили весь день. К кошмару Розы и к великому наслаждению отечественного семилетнего Ричарда, фабрика межевалась практически с нашим двором.

Так как молочное предприятие считалось нужной индустрией, молочники не призывались в армию. Но весьма не так долго осталось ждать многие из поставщиков и наших рабочих оказались на военной работе либо трудились в фабриках на оборону. Я разделял мое время между загоном коров и телят, поскольку тут у нас не хватало рабочих рук. Я кроме этого уделял время для разных комитетов по рационам горючего, зерна, шин, частей для грузовых автомобилей, без чего мы не могли существовать.

Самым тяжёлым сейчас был уход за животными и забота о их здоровье, поскольку Не хватало лекарств, и не всегда была хорошей вентиляция. Мы с отцом постоянно применяли вначале молитву, в то время, когда заболевание угрожала животным и довольно часто это была отечественная первая и единственная защита.

Все эти армейские годы мы с Розой были попечителями летних палаточных собраний, по программе, которую мы создали в Восточном Лос Анжелосе. Отечественной заботой было отыскать одаренных спикеров и включить их в труд с отечественными дарами; отыскать церкви и объединить их для труда; заарендовать оборудование и создать подробности.

После этого, по окончании покрытия основных затрат, положить оставшиеся средства от сборов в банк на имя церквей, дабы, завершив отечественные собрания, не закончить отечественного сотрудничества.

В отечественной церкви кое-какие из старейшин все еще рассуждали вслух о том, какая нам польза от данной постоянной беготни. Но в то время, когда Флоренс вышла наперед без мельчайшего прихрамывания в июле 1942 года и спела преславный гимн перед собранием , мы с Розой знали, что все старания в нашей жизни не смогут выразить в достаточной мере отечественной признательности Всевышнему.

Особенным источником эйфории в те годы было упрочнение отечественной дружбы с Чарлзом

Прайсом. Я обожал слушать его красноречивые проповеди, каковые он в особенном стиле усовершенствовал под управлением Вильяма Дженингса Браяна. Но еще приятнее было отечественное личное общение. Практически каждую семь дней с 1941 по 1946 год он посещал нас в Довней и мы виделись в его любимом итальянском ресторане. Мы в большинстве случаев усаживались в задней помещении и проводили полдня, слушая самого умного человека, которого я в то время, когда или знал.

Др. Прайс, задал вопрос я в одно время. Предположительно то, чем вы заняты на данный момент есть самым красивым в мире. Видеть тысячи людей, захваченные вашим словом, обращающихся к Господу, исцеляющихся и ощущающих силу Божью, действующую через вас!

Др. Прайс прекратил накручивать спагетти на собственную вилку и, поморщившись, взглянуть на меня.

Нет, оно не так, наконец сообщил он. Все это… похоже на войну. Он совершил рукой по помещению. Лишь в помещении мы не были армейскими.

Где воины полагают собственную жизнь? На первой линии фронта, в том месте, где они ближе к неприятелю.

Демос, то же самое и в евангелизации. Это война, такая же смертельная, как та на Гвадалканале. Проповедник, что атакует врага на его территории, находится под обстрелом. Он время от времени терпит ранение, Демос. Кое-какие из нас теряют жизнь.

Он улыбнулся ухмылкой, присущей его характеру.

Время от времени люди пробуют сделать мне комплимент, сообщить мне о моем красноречии. Для меня это не имеет особенного значения. А вот вчерашним вечером дама сообщила мне, что ее семья молится о мне ежедневно. Демос, вот это превосходная вещь, которую каждый проповедник желал бы слыхать.

Я кивнул головой в знак согласия, под впечатлением его искренности. Но всей действительности того, о чем он сказал в эти сороковые годы, я совсем не осознавал.

Произошло это практически незаметным, благодаря армейскому времени, бюрократии и недочётам. Начальные три коровы моего отца превратились в три тысячи коров и мы стали громаднейшим свободным молочным предприятием в мире.

Вместе с этим у нас было наибольше приватных проблем, так я думаю, проводя часами время на телефоне в отыскивании то бутылок для молока, то цемента для починки пола в коровниках. Кроме того приобретение в достаточной мере фуража для таковой численности животных становилось тяжёлым с каждым днем. В отыскивании сена я должен был объезжать всю Имперскую равнину.

Большая часть моей дороги проходила через пустыню. Тёплые июльские дни сменялись на очень жаркие дни в августе. 1943 году громадная перемена случилась и с дорогой, которая в один раз была тут закинутой и пустынной. В том месте, где стояло пара солнцем обожженных домиков на моем последнем посещении, сейчас стояло целое поселение палаток. Перемещение по дороге за армейскими грузовиками было весьма медленным. И без того было на всем пути. пыльные поселения и Финиковые фермы рвались по швам от присутствия армейских. Никто ничего не сказал и мало знал о происходившем, но было ясно, что где-то на поверхности отечественной бедной почвы подготавливалась пустынная военная кампания.

Возвратившись с таковой поездки к себе, я сказал с Розой. Так много парней и все они скучают в невыносимой жаре.

Город Индио, на расстоянии сорока километров на восток от Пальм Спрингс, был особенно в моих мыслях. Улицы этого города были переполнены воинами, свободными от выполнения служебных обязанностей, так что с большим трудом возможно было пройти городом. Сидя в автомобиле, при медленном перемещении через город, я видел их группами у трех либо четырех ресторанов и одного на целый город театра. Они укрывались где-нибудь в тени при 49 градусной температуре. У них не было никакого занятия и не было куда идти.

И я поразмыслил: А если бы начать тут палаточные собрания!

Больше собраний, Демос, задал вопрос меня мой папа. Мы с Розой только что закончили помощь шестинедельных пробудительных собраний в Оранжевом районе.

Роза так же имела собственные опасения. Демос, ты трудишься по шестнадцать часов в день в молочном деле. На протяжении пробудительных собраний ты практически не ложился дремать. Что хорошего ты делаешь, убивая себя?

Роза, а вдруг эта идея приходит от Всевышнего, а не от меня? Она взглянуть на меня, оторвав собственный взор от детского костюмчика, что гладила. В случае если так, то сделаем и это.

Я скоро встал с дивана и заявил, что я срочно позвоню Др. Чарлзу Прайсу.

Не смотря на то, что он очень занятый наперед, но возможно у него найдется свободной неделька либо две.

Роза подняла второй костюмчик Гери с кучи покропленного белья. Она ни при каких обстоятельствах не сказала большое количество, разве лишь она имела что-то сообщить мне.

Роза.

Молчание.

Что-нибудь не так?

Демос, любя и уважая Др. Прайса, я ощущаю, что он не подходит сказать к воинам. Нам нужен кто-нибудь помоложе, кто-нибудь… я не знаю кто. Кто-нибудь, кто может играть на гитаре.

Мне казалось, что Роза ошибалась. взглянуть на толпы народа, каковые Др. Прайс завлекает, я увидел. взглянуть на исцеления, каковые происходят. Видишь, как сталось с Флоренс.

Роза снова молчала. Я на данный момент же позвонил Др. Прайсу, забыв отечественный первый урок, которому мы обучились, в то время, когда начали собрания в Линкольн Парке, в частности: что мы дали согласие с Розой совместно искать и определять волю Божью.

Др. Прайс очень сочувственно отнесся к положению воинов в пустыне и заявил, что он попытается реорганизовать программу собственных обязанностей. И он это сделал.

Требования расширить отечественную меру поставки молока занимали сейчас солидную часть моего времени. Не так долго осталось ждать затем Др. Прайс заболел, а у меня были трудности отыскать важного человека среди военных, для получения разрешения для устройства этих собраний. Доктор запретил Др. Прайсу временно продолжать его служение и мой интерес к этим собраниям также прошел. Я ощущал, что потерял Божьего мужа и Божью возможность для для того чтобы особенного и серьёзного служения. Я еще сделал пара нерешительных попыток отыскать кого-нибудь совершить эти собрания, и снова с этого ничего не вышло.

Газеты той осени были переполнены сведениями с фронтов. Американские утраты были очень громадны. Со всякими новыми сообщениями, очень мучительные вопросы тревожили меня. какое количество этих парней, которых я встречал тут в данной

Калифорнийской пустыне, были в числе погибших? какое количество из них имели возможность бы придти на собрания в Иидио? какое количество из них имели возможность бы познать правду, которая разрешила бы для них все?

После этого наступила новая тревога. По всей южной Калифорнии в молочном деле создался кризис. Не хватало ветеринаров. Многие из них ушли в армию и среди коров начал распространяться туберкулез. Каждый месяц штатные и районные власти из отдела здравоохранения приезжали контролировать отечественные стада. Всех коров инокулировали в ровное, безволосое место в корне хвоста. В случае если в течение трех дней по окончании укола кожа оставалась ровной, то животное считалось здоровым. А вдруг на том месте подымался холмик, размером в стирательную резинку на карандаше, то корова ставилась в разряд противодействующих, а вдруг получался меньший холмик, то она считалась подозреваемой. В то время, когда случай с противодействующими и подозреваемыми коровами достигал известного уровня, все животные, по закону, больные и здоровые, подлежали уничтожению.

Пара стад в соседнем районе уже были стёрты с лица земли, в то время, когда первая из отечественных коров продемонстрировала эти показатели заболевания. Мы с отцом очень усердно молились об этом Всевышнему. Отечественный девятилетний Ричард так же молился, в то время, когда приходил в коровник помогать нам по окончании школьных занятий. Неприятность эта обнаружилась в Рилаенс Номер Три, в отечественном примерном коровнике. Около одной много коров, по окончании опробований, были признаны противодействующими и около двух сот подозреваемыми. Если бы к следующему приезду эти цифры увеличились, казалось, что уничтожение одной тысячи коров было бы неизбежным.

В сутки, в то время, когда мы взяли это известие, мы с отцом были в коровнике номер три.

Мы задерживались на некое время по окончании дойки коров, сидя безутешно около отечественных рабочих столов. Мы не слыхали, дабы стада, достигшие для того чтобы состояния заболевания не были стёрты с лица земли.

Для ободрения всех папа включил в коровнике ночную программу по радио из Лос Анжелоского Храма. В наполненную мрачным унынием помещение зазвучали слова Др. Келсо Гловера. В эту ночь Др. Гловер сказал о Божьей силе исцелять всякую заболевание. Мы встретились взорами с отцом через стол.

На другой сутки рано утром я позвонил Др. Гловеру. В то время, когда вы сообщили, Господин, всякую заболевание, включает ли это заболевание коров?

Наступила на телефоне продолжительная тишина, пока теолог, с образцовым образованием Берклейского университета, обдумывал ответ. Всякую заболевание, наконец повторил он. В людях и в животных.

Исходя из этого, Господин, имели возможность вы придти и помолиться над одной тысячей дойных холстинской породы коров? Сейчас? И я срочно поведал ему отечественную обстановку в коровнике Рилаянс Номер Три.

Он приехал в коровник в полдвенадцатого утра и мы совместно пошли по загонам. В каждом загоне было шестьдесят животных. Большая часть из них, с опущенными головами в ясли, жевали сено. Но в то время, когда мы с Др. Гловером прошли первые ворота, они прекратили жевать и начали толпиться около нас, что, в большинстве случаев, делают коровы, отталкивая одна другую.

Не смотря на то, что солнце было высоко над отечественными головами, Др. Гловер снял собственную шляпу. Я снял мою также. Господь, Иисус, молился он. Все стада на тысячах холмов Твои! Твоим именем, Господь, мы изгоняем все туберкулезные бациллы, каковые поражают Твое творение.

Коровы, немного подняв уши, собственными тёмными, мокрыми глазами наблюдали на него.

Мы совершили три часа, пока обошли все загоны. Я волновался о Др. Гловере с открытой головой под горячим солнцем, поскольку он уже не юный человек. На протяжении молитвы он постоянно снимал шляпу и тут у водопойных корыт и силосов была негромкая и молитвенная воздух.

Все рабочие были под сильным впечатлением происходящего. Это были большей частью старожилы, мужчины ветхие по летам для работы и военной службы на фабриках. Они уже трудились у отца много лет и были привычны с обычаями пятидесятников. Я замечал, что поведение Др. Гловера произвело на них глубокое чувство. В то время, когда он запрещал заболевании, возможно было практически видеть, как разбегались бациллы.

Я с нетерпением ожидал следующей проверки коров, но она прошла обычным порядком.

Ветеринарные инспектора с безрадостными лицами и видимой занятостью ходили между коров. Опробование происходило в стойлах по окончании дойки. Они вытирали шприц по окончании каждого вспрыскивания.

Они знали лучше всех о состоянии здоровья страны, в особенности детей, которое во многом зависело от молочных продуктов и как страшна была настоящая эпидемия.

Через три дня инспектора: два штатных доктора и один районный, возвратились обратно для проверки реакции. Они без звучно одевали резиновые сапоги и свои халаты. Им предстояло самое тяжёлое дело — сообщить фермеру, что его коровы обречены на уничтожение.

Мы доили в один момент сто двадцать коров в коровнике Рилаенс Номер Три у тридцати стоек. В конце двух последовательностей два инспектора повстречались. Я подошел поближе, дабы послушать их среди шума доящих автомобилей.

Необычное явление, сообщил один второму. В целом последовательности не нашлось и одной противодействующей коровы и ни одной подозреваемой.

Ни одной и в моем последовательности — радуясь, ответил второй.

Во всем коровнике, в котором было сто двадцать коров, не нашлось и одной, подверженной болезни. В то время, когда вторая смена закончила доить следующих двести сорок испытания и коров туберкулеза были негативными, рабочие начали скоро планировать в коровнике: Др. Гловер молился и Господь дал ответ на отечественную молитву.

Всевышний ответил в это военное время на отечественные многие молитвы. Более двадцати лет отечественная молочная ферма была на одном месте. В то время, когда Довней разросся, мы вынуждены были переселиться на север от Лос Анжелоса. У нас за это время не было в стаде и единого случая туберкулеза либо подозреваемого туберкулеза в коровнике Рилаянс Номер Три.

Думается, что моя мать более всех была радостной, в то время, когда мы с Розой поняли, что в ноябре 1944 года у нас будет следующий ребенок. Гери уже посещала детский садик и отечественные два домика рядом на маленьких наделах земли были через чур негромкими, дабы удовлетворить мать. У нее были другие внуки, но мои сестры со собственными детьми жили около километра подальше от нас, что по армянскому обычаю считалось весьма на большом растоянии.

Были и другие обстоятельства ее эйфории отечественной новостью. В возрасте сорока семи лет у матери был летальный рак. Отечественные молитвы, каковые были так действенными в молочном деле, были бессильными в семье. Но я замечу твою вторую дочь, Демос, весело повторяла она. В отечественной семье было общепринятое предположение, что новорожденный ребенок будет девочкой. Потому, что было известно в прошлом, больше одного сына не было в каждом поколении Шакариянов. Исходя из этого мать срочно начала шить мелкие кружевные шапочки и розовые платьица.

Летом 1944 года, пребывав на одном собрании, мне казалось, что я разрешил вопрос, неизменно тревоживший меня. Я сидел на возвышенности и наблюдал на протяжении проповеди на битком набитую людьми палатку. Везде пастельные платья, платья в цветах, многие из мужчин в армейском. Дамы.

Я спохватился, что в мыслях отошел от проповедующего и старался включиться в его рассуждения. Но на протяжении пения следующего гимна я снова занялся моими наблюдениями. Было ли это моим воображением либо было ли это в конечном итоге, что на каждого присутствующего мужчину было десять дам? На следующий вечер мы вместе с Розой сделали подсчет. В рядах было по четырнадцать стульев, после этого проход, в соответствии с пожарного кодекса Лос Анжелоского района. Я занялся счетом правой стороны помещения. В первом ряду было восемь дам, два мужчины и четверо детей. В следующем последовательности было двенадцать дам и два мужчины. В третьем последовательности — четырнадцать дам.

Три последующих вечера мы с Розой поделили палатку и посчитали людей. Вне всякого сомнения, что дамы численностью превосходили мужчин более, чем десять на одного.

Я был поражен этим наблюдением. В армянской пятидесятнической церкви, где посещаемость богослужений была целыми семьями, число женщин и мужчин было неизменно более-менее равным. Тут же в палатке все сидели так смешанно без подразделения на возраст и пол, что до сих пор я не подмечал этого явления. Где же были эти мужья, отцы и братья?

Я не могу себе представить, сообщил я Чарлзу Прайсу в один раз за блюдом ласании, как мало осталось мужчин в отечественном районе. Полагаю, что все они за океаном.

Др. Прайс взглянуть на меня через собственные круглые очки без оправы.

Демос. Лос Анжелос ни при каких обстоятельствах не был так наполнен мужчинами, как сейчас! Воины со всех штатов Америки! Десятки тысяч рабочих, трудящихся на оборону.

Так отчего же так много дам в отечественных палаточных собраниях?

Др. Прайс, откинув голову назад, так звучно захохотал, что несколько воинов морской пехоты с удивлением взглянуть на него. Да будет благословенно твое наивное армянское сердце, сообщил он. В аналогичных случаях неизменно больше дам, чем мужчин. Большая часть американских мужчин вычисляют религию забавой для детей и женщин. Слыхал ли ты, когда-нибудь о мужском миссионерском обществе? Мужской

Библейской группе? Дамы составляют американскую церковь, Демос. За исключением опытных служителей, как я. Но вся необязательная церковная работа, целый энтузиазм, вся жизнь — женская.

По ночам слова Чарлза не давали мне дремать. Я крутился в кровати до таковой степени, что Роза, которой нужен был дополнительный отдых, попросила меня перейти в другую помещение на диван. То, что дамы обожали помогать Господу я знал. Армянская церковь постоянно имела собственных пророчиц. Но мужчины, исследователи

Библии, учителя, на которых лежала ответственность воспитания семьи. Как имели возможность американские мужчины, так энергичные и успешные в других отраслях судьбы отказаться от для того чтобы большого служения? При всех моих стараниях я не имел возможности этого осознать.

Ноября 1-го 1944 года у нас появилась вторая девочка, темноволосый мелкий херувим, с кучерявыми, долгими веями, касающимися лица. Само собой разумеется, любой ребенок особенный ребенок. Но с этим ребенком было что-то особенное, что заставляло мало впечатлительных медсестер крутиться у окна детской в Довней госпитале.

Мы назвали ее Каролиной. В то время, когда мы с Розой, Ричардом и Гери принесли ее в церковь на Гудрич проспект, вышли наперед и стали на колени на мелком коврике для классического благословения, мое сердце наполнилось особенным довольством моей семьей.

И само собой разумеется, сначала Каролина была особенным дитем моей матери. Моя мать уже еле могла ходить, кроме того пара шагов между отечественными зданиями составляли ей громадную трудность. И без того как Роза приносила ребенка к матери пара раз на сутки, мать открывала у девочки особенные свойства, как к примеру: как рано она начала поворачиваться, как не так долго осталось ждать начала сидеть, в то время, когда начала радоваться. Мать утверждала, что на четвертом месяце девочка начала произносить имя матери Зароуги, не смотря на то, что никто второй не слыхал этого чуда.

Зимний период, на протяжении отечественных еженедельных собраний, мы вместе с Чарлзом Прайс обсуждали отношение американских мужчин к религии, на которое он обратил мое внимание. Я поделился с ним некоторыми моими наблюдениями из армянской церкви.

Я увидел, что в то время, когда у человека постоянно совершенствуются торговые дела, он прекратит приходить в церковь. Я наблюдал это явление частенько.

Неоднократно, я сказал ему, вся церковь будет на коленях молиться Всевышнему перед выплатой очередного платежа за имущество либо в то время, когда была необходимость отдолжить деньги в банке. Но в то время, когда у этого же самого человека коммерческие дела поправлялись, церковь, которая его поддержала в тяжёлое время, больше его не видит. Из-за чего это так?

Др. Прайс снова поднявши голову и упершись в древесную перегородку сообщил: Я знаю, как отвечают на это церкви. Временный, житейский успех противодействует судьбе по Духу, тут Всевышний и маммона. Само собой разумеется, меня это не удовлетворяет. Он совершил рукой по собственной редеющей седоволосой голове. Какой ответ имеет церковь для женщин и мужчин, которым угрожает сложность модерной коммерции? У этих людей громадная ответственность за много различных фирм, за каковые они отвечают. Я имел друзей, каковые проходили ко мне, Демос, за советом и, говоря открыто, я не смог осознать кроме того их проблем и вопросов. Что я знаю о ценах и контрактах? В коммерческих делах у меня нет ответа.

Правильно, мы проповедники можем сообщить слово совета и утешения, тому, кто ослаб на жизненном пути. А что сообщить тем, каковые достигли успеха? Они так же нуждаются в Всевышнем, но я, как проповедник кроме того не говорю их языком.

Время от времени отечественная беседа была более приятной. Демос, сообщил мне в один раз Др. Прайс.

Ты будешь свидетелем одного из величайших событий, предсказанных в Библии.

И будет, по окончании того изолью от Духа Моего на всякую плоть… Событие это произойдёт на протяжении твоей жизни, Демос и ты примешь в этом участие.

Пророческие предсказания Др. Прайса постоянно приводили меня в удивление. В моем церковном опыте пророческие предсказания считались перемещением Божьим, которое сглаживало плечи и поднимало голос пророчествующего. Но Др. Прайс делал самые неординарные заявления таким же голосом, как если бы он просил подать ему за обедом соль.

Я могу сыграть только одну роль, Др. Прайс, был мой ответ, а это поддерживать проповедника, аналогичного вам.

Он покачал головой. Так оно не будет. Не опытными проповедниками.

Любая плоть, так говорит нам пророк Иоиль. Произойдёт это нежданно — в мире — среди людей в мастерских, конторах и фабриках. Я не доживу до этого дня, дабы видеть происходящее, но ты заметишь. Демос, в то время, когда ты это заметишь, знай, что время явления Иисуса Христа близко.

Др. Прайс частенько сказал о пришествии Христа на землю. Сказал он и о приближении собственной смерти, не смотря на то, что ему было всего шестьдесят два года. Я пробовал ему противоречить, но он, подняв руку, остановил меня. Не будем сантиментальными, дорогой приятель. Имеется вещи, о которых я определенно знаю. Я еще имею год, два времени. А затем, Демос, какое великое преимущество уйти к Господу!

Мы ни при каких обстоятельствах не ожидали, что Каролина заболеет инфлюэнцией, разве лишь вследствие того что в то время, в марте 1945 года в Лос Анжелосе многие болели ею.

Др. Хэйвуда уже не было в живых. Др. Стир, занявший его практику, заверил нас, что дома он может оказать ей лучший досмотр, нежели в военного госпиталь, ввиду военных ограничений в медикаментах и обслуге.

Но круглосуточный досмотр больной не проявлял улучшения. Простуда осела в груди.

Девочка еле дышала . В то время, когда мы прописали ее в военного госпиталь вечером 21-го марта, ее состояние было очень тяжелым.

Воспаление обоих легких.

Роза дежурила в военного госпиталь следующих двенадцать часов. Я отлучался только позвонить приятелям и просить их молитв. Вся семья молилась. Церковь пребывала в молитве.

Чарлз Прайс пришел в больницу и мы старались укрепить отечественную веру вспоминанием о том, что Господь сотворил для Флоренс, которая лежала в одной из помещений мало дальше по коридору. В этом случае Др. Прайс ничего не сказал о сенсации теплоты на его плечах и он вышел из помещения с безрадостным лицом.

Все это произошло с поражающей быстротой. В семь часов утра, марта 22-го я принимал душ, в то время, когда раздался звонок телефона. Звонила медсестра. Прошу срочно придти в больницу. И я знал, перед тем как я достиг госпиталь, что отечественная девочка ушла от нас.

Прошли семь дней и месяцы, перед тем как я понял случившееся. Каролина в пять месяцев была таким живым и весёлым ребенком. Так не так долго осталось ждать угасла ее жизнь.

Мы окончательно простились с ней в погребальном бюро, мирно покоящейся в белом гробике. Ее долгие веи, свернувшись лежали на кругленьких щеках.

Все родственники, собравшись, переполнили наш и большой дом отечественных своих родителей.

Выполняя ветхий священный обычай, все планировали по вечерам, как бы обосновывая связь и семейное единство. Возвратившись с кладбища, в церковном помещении был подан застольный обед с речами утешения и соболезнования, каковые достигают скорее сердца, чем ума.

К нашему счастью утешение и наибольшую помощь показали нам две странницы. Это были две дамы в возрасте тридцати двух лет, живущие в Пасадине. Мы познакомились с ними через Др. Прайса, в то время, когда они посетили отечественный дом. Они ожидали в машине, но Роза убедила их зайти в дом. Позднее Др. Прайс сообщил о них следующее:

Я знаю их отлично. Они владеют редкими и чудными свойствами ощущать присутствие сонмов невидимых ангелов, о которых сообщено в Библии, что они время от времени посещают почву. Когда они вошли в отечественный дом, сообщил Др. Прайс, они обе: Дороти Доан и Алина Брумбах на данный момент же почувствовали присутствие множества ангелов — больше, чем где-либо в другом месте.

Они заявили, что целый воздушное пространство был наполнен ангелами.

Данный дар помог нам выйти из многих трудностей.

Отечественные трудности приходили к нам очень нежданно. в один раз на протяжении воскресного собрания Роза ринулась к задней двери, перепрыгнув через скамью на женской стороне. В то время, когда я подбежал к ней, она стояла на тротуаре и плакала.

Вот это мелкое дитя — все, что она имела возможность проговорить.

Мне стало очевидным, в то время, когда я заметил сидящую рядом даму с малым ребенком возраста

Каролины. Четыре молодых дам в церкви имели детей возраста Каролины и присутствие их, вид их позвали в Розе внутреннее сознание защиты ребенка.

С течением времени мы стали наблюдать перемену в нашей жизни. Как словно бы бы материальный мир меньше и меньше интересовал нас. Война закончилась и наступило время начать постройку отечественного нового дома. Мы годами собирались построить громадный дом, в то время, когда не будет проблем с приобретением стройматериала. Я желал выстроить себе рабочий кабинет; Роза желала громадную кухню. Мы определенно нуждались в помещении для проповедников, каковые проводили с нами воскресные дни. В таких случаях мы постоянно перемещали Ричарда, либо Гери на диван.

Не говоря ни слова один второму, мы с Розой знали, что мы ни при каких обстоятельствах не выстроим данный дом. Частично вследствие того что отечественный теперешний дом был полон воспоминаний о Каролине. Вот тут в ее комнате стояла ее кроватка, мало дальше на коридоре около туалета стоял ее купальный столик. Все эти необходимости, как рабочий кабинет, помещение для гостей и громадная кухня, почему-то потеряли собственный значение.

Часть нашей жизни была на небе, и почва неспешно получала для нас менее завлекающее значение.

Мы стали придавать значение еще одной особенности. Каждое утро, по окончании того, как Ричард и Гери уходили в школу, мы с Розой задерживались на некое время у гостиного стола и, склонив голову, проводили отечественную утреннюю молитву. Мы открывали в молитве перед Всевышним отечественные заботы наступившего дня.

Мы весьма не так долго осталось ждать почувствовали, что отечественных молитв у стола не хватает. Без слов между собой мы начали для молитвы склонять отечественные колени. В одно утро мы состоялись в отечественную переднюю помещение и склонили колени на восточном коврике, подарке десятилетней годовщины отечественного супружества родителями Розы. С этого дня данный мрачно красный коврик с светло синий цветами по краям был местом отечественной встречи с Господом.

Мы не были побуждаемы страхом Всевышнего по окончании смерти Каролины. Нам казалось, что Всевышний стал нам сейчас ближе, более дешёвым и настоящим. Его живое присутствие побуждало нас преклонять пред Ним колени с умилением сердца.

В данной комнате одного утра я сделал ход, которого продолжительное время не решался сделать. Господи, сообщил я в молитве. Я не знаю эмоций Розы, но я знаю, что я ни при каких обстоятельствах не разрешил Тебе занять первое место в моей жизни. О, самую малость палаточных собраний, часть моего времени, самую малость моих средств. Но Ты знаешь и я знаю, что моя семья занимала ведущую плозицию в сердце и моей жизни. Господи! Я желаю, дабы Ты был на первом месте.

Я почувствовал прикосновение рукой Розы моей руки. В таком подтверждении я лишь и нуждался. Роза ни при каких обстоятельствах большое количество не сказала.

Холливудский бовл

На первый взгляд в этом деле не было ничего особенного. Мы этим занимались прежде, лишь сейчас в большем масштабе. Предприятие это было очень успешным среди пятидесятнических церквей — собирать районные собрания. А что было бы, если бы всем Лос Анжелоским районом, в котором около трех сот пятидесятнических церквей, заарендовать Холливудский Бовл на одно грандиозное собрание? Так как Бовл был всем прекрасно известен, вероятно те, каковые стеснялись придти на собрание в палатку, пришли бы в Бовл.

В отечественной беседе с пасторами церквей, которую я проводил, мы не так долго осталось ждать нашли отечественные трудности — средства. Задаток на Бовл на вечер в понедельник стоил 2,500 долларов. Расход на объявления по радио, летучки, плакаты и другие, я вычислил, стоили бы 3,000 американских долларов, совместно 5,500 лишь для начала, не считая затрат на освещение, обслугу на паркинг автомобилей и другие. Где забрать эти средства?

Определенно не от пасторов церквей, каковые и без того были низко оплачиваемы.

А что сообщить о коммерсантах в их церквах ? И неожиданно новая идея осенила меня, которую я считаю чисто армянской. В случае если я приготовлю обед курятины, я задал вопрос пасторов, согласны ли вы отправить сотню коммерсантов на данный обед? Так как каждый уроженец армении знал, что самые ответственные вопросы в жизни обсуждались за столом .

Многие сомневались в моем предложении. К нам не приходят на богослужение довольно много коммерсантов, Демос, отказ, с которым я был так прекрасно знаком. По крайней мере, не те, у которых торговые дела идут удачно.

Все же мы собрали одну сотню имен и пригласили их на обед курятины в Кнот Бери Фарм.

В то время, когда наступил вечер, столовая была переполнена. Мы с Розой сидели у главного стола, откуда имели возможность обозревать всех присутствующих. Замечая за всеми мне пришла в голову очень неординарная идея. А если бы пригласить некоторых из этих мужчин выйти наперед и попросить их сообщить, из-за чего они посещают церковь, поскольку другие, более преуспевающие, не интересуются. Какое чувство создаёт на них Христос, что они готовы дать для Него сутки собственного отдыха. Какое влияние имеет Дух Святой в их личной жизни. Все это может послужить громадным энтузиазмом для всех нас.

Я окинул взором присутствующих. За третьим столом сидел человек среднего возраста в полосатом костюме, лицо которого сияло, подобно прожектору. Я посмотрел на Розу, но она не увидела моего взора. Невыразимая эйфория как бы подпрыгивала и разливалась около этого человека в полосатом костюме и я сходу знал, что с него направляться начать.

Я еле дождался финиша обеда. Подача кофе и пирога были очень мучительными для меня. Мне так хотелось слышать, что данный человек имел сообщить.

Наконец закончили выпивать кофе. Прислуга убрала со столов тарелки. Все отодвинули назад собственные стулья и приготовились слушать мою просьбу денег. Вместо этого я обратился к мужчине в полосатом костюме.

Господин… да, это вы… вы в светло синий галстуке и Всевышним дарованной ухмылкой. Будьте хороши, пройдите ко мне. Человек с удивлением взглянул около, все же начал продвигаться между столов и стал около меня. Не поведаете ли вы нам, что хорошего Господь сотворил в вашей жизни? сообщил я.

Человек в удивлении покачал головой. Я знаю, сообщил он, и это правильно что мы с женой имеем за что быть благодарными! И он начал говорить, как папа его жены был исцелен по молитве, как утверждал врач, от рака. В наступившей тишине я снова осмотрел зал. Около окна я увидел снова сияющее лицо. Господин, позвал я.

Пройдите, прошу вас, ко мне, дабы все имели возможность видеть вас…

И без того мы совершили полтора часа. Одно за вторым шли свидетельства в столовой, которая, казалось мне, была наполнена видимой Божьей силой. Мы слыхали о восстановленных браках, избавлении от пьянства, примирении партнеров в торговле. Я поразмыслил о выражении Чарлза Прайса полное Евангелие, в то время, когда говорилось о применении хорошей вести ко всем потребностям людской судьбе.

Краткими, скорбными, настоящими, такими были свидетельства и переживания этих практических людей. Никто из них не проповедовал, никто не сказал замысловатым языком, но неспециализированное чувство было посильнее любой проповеди, которую я когда-либо слыхал.

В то время, когда десять либо одиннадцать человек так высказались, я забрал микрофон и сообщил:

Приятели, мы выслушали полное Евангелие, высказанное группой коммерсантов.

Полное Евангелие…коммерсанты. Что-то в данной фразе затронуло мое внимание.

Не хотите ли вы, продолжал я, дабы многие другие в Лос Анжелосе поделились подобными переживаниями? Не хотите ли вы, дабы каждый мужчина, дитя и женщина в Калифорнии знали Божью силу, подобно этим людям. Имеется ли лучшее место, дабы поведать об этом, как в Холливудском Бовле?

Это было практически все, что я сообщил. По всему залу мужчины стали подыматься на ноги, вынимали деньги из кошельков, доходили и клали на стол. Они клали бумажки в десять, в двадцать долларов и чеки. Чеки, нацарапанные второпях у столов, чеки, написанные стоя в долгой очереди, подходя к столу спереди зала. В то время, когда все деньги были подсчитаны, то оказалась потрясающая сумма в 6,200 долларов.

Не обращая внимания на эту внушительную цифру, я знал, что что-то большее и более серьёзное произошло в данный вечер. Тут появилась идея, не смотря на то, что я не в полной мере осознавал еще ее значения.

Поразмысли, я сообщил Розе, на пути к себе в Довней. Так как коммерсантов в мире значительно больше, чем проповедников. Не начать ли коммерсантам проповедовать Евангелие?…

Управители Холливуд Бовл позднее сообщили мне, что ни разу в понедельник вечером помещение не было наполнено. На отечественном Полного Евангелия собрании все

20,000 мест были заняты и 2,500 человек находились по краям. Тут в первый раз мы совершили часть собрания при освещении свечами. Идея сзади этого пребывала в том, что одна маленькая свеча не дает большое количество света в темноте. Не в случае если каждый зажжет собственную свечу, в то время, когда любой применит, чем Всевышний его наделил, то это перевоплотит ночь в сутки.

Для меня это послужило моментом просвещения, где, наконец, я узнал ответ на вопрос, что в тринадцатилетнем возрасте мальчика я задавал вопросы у Всевышнего:

Господи, какой особенный труд Ты предназначил для меня? Я думал об этом, в то время, когда свет в помещении был закрыт и наступила полнейшая тьма. Я не стал проповедником и остался таким же путающимся в словах перед публикой. Я не стал пророком, как Чарлз Прайс. Не стал я преподавателем, евангелистом либо исцелителем…

Где-то, сверху нас, заиграл рожок и своим пронизывающим звуком отозвался на чёрных буграх. Подобно искрам показался свет, в то время, когда стали зажигаться свечи.

Зарево света начало распространяться от одного человека к второму. И неожиданно осветился целый Бовл тысячами мелких огоньков, светящих совместно.

Ассистент. Слово это как словно бы бы горело в этих огоньках. Передать второму то, чем владеешь. Жертвовать временем, местом либо случаем для соединения свечей совместно. Вдохновитель искр, чтобы зажечь всю землю.

Переживание это стало причиной у меня слезы. Позднее, того же вечера, дома, я усердно принялся за чтение Первого Послания Коринфянам 12:28. Как довольно часто я думал и молился над перечислением этих божественных назначений: …вначале апостолы, вторые пророки, третьи преподавателя, после этого чудотворцы, позже исцелители… Да! Вот тут: …вспоможение… Как я пропустил это слово, которое так почтительно стоит на последовательности с другими? Подарки исцелений, вспоможения, управления, различные языки.

LITTLE BIG – SKIBIDI (official music video)


Также читать:

Понравилась статья? Поделиться с друзьями: