Серьезно относиться к жизни

Возможно, лишь те, кто осознаёт, как хрупка жизнь, знают, как она драгоценна. в один раз, в то время, когда я принимал участие в конференции, проходившей в Британии, BBC брало интервью у ее участников. Сейчас они разговаривали с вправду умирающей дамой. Она была в страхе, по причине того, что в повседневной судьбе не считала, что смерть настояща. Сейчас она это знала. И она желала сообщить тем, кто переживет ее, лишь одно: относитесь к судьбе и к смертной казни без шуток.

Относиться к судьбе без шуток – не означает проводить всю жизнь в медитациях, как будто бы мы находимся высоко в Гималаях либо в давешние дни в Тибете. Сейчас нам приходится трудиться и получать на судьбу, но мы не должны заклиниваться на существовании от девяти утра до пяти вечера, но думать о более глубоком смысле судьбы. Отечественная задача – установить равновесие, отыскать средний путь, обучиться не перегружать себя внешними заботами и внешней деятельностью, но все больше упрощать собственные жизни. Ключ к нахождению радостного равновесия в нашей жизни лежит в простоте.

Это то, что в конечном итоге понимается в буддизме как дисциплина. На тибетском языке дисциплина именуется цул трим. Цул свидетельствует уместный либо честный, а трим – правило либо путь. Так, дисциплина – это совершение того, что уместно либо справедливо; другими словами, в отечественный излишне усложненный век – упрощение отечественных судеб.

Как следствие появляется покой ума. Появляется больше времени на обращения к духовным предметам и поиски того знания, что может дать лишь духовная истина, знание, которое окажет помощь вам встретить смерть.

Безрадосно, но это делают только немногие из нас. Возможно, на данный момент нам направляться чаще задавать вопросы себя: Что я вправду достиг в собственной жизни? Другими словами – как много мы вправду осознали о смерти и жизни? Меня вдохновили описания, в книгах моего других Кеннета авторов и друга Ринга, переживаний людей, родных к смертной казни. Довольно много переживших практически смертельные несчастные случаи либо родных к смертной казни, обрисовывают обзор всей жизни. Они снова переживали события собственных судеб с точностью и невероятной яркостью. Время от времени они кроме того переживали на себе следствия собственных действий на окружающих и испытывали чувстве, вызванные их действиями у других. Один человек сообщил Кеннету Рингу:

Я понял, что любой человек отправлен на землю, дабы сознавать и обучаться. К примеру, дабы поделить больше любви с другими, дабы проявлять больше любви друг к другу. Дабы открыть, что самое ответственное – это любовь и человеческие взаимоотношения, а не материальные вещи. И дабы понять, что все, что ты делаешь в собственной жизни, любая мелочь, записывается, а также в случае если в то время ты пропускаешь это мимо, не думая, оно постоянно всплывёт позже.

Время от времени данный просмотр судьбы происходит в присутствии прекрасного светоносного существа. Разные свидетельства сходятся на том, что встреча с таким существом открывает единственную действительно важную цель судьбе – обучаться обожать вторых людей и получать знания.

Один человек говорил Раймонду Моуди: В то время, когда явился свет, то первое, что он мне сообщил – Что ты сделал, дабы продемонстрировать мне, что ты делал со своей судьбой? либо что-то в этом смысле… И все это время он всегда подчёркивал, что серьёзна любовь… Он кроме этого весьма интересовался тем, что относилось к знанию… Второй говорил Кеннету Рингу: Меня задавали вопросы – но без слов: это было яркое общение умов – Что ты сделал для блага либо совершенствования человечества?

Как бы ни протекала наша жизнь, но она делает нас теми, что мы имеется, в то время, когда мы умираем. В этот самый момент учитывается все, все.

ОСЕННИЕ ТУЧИ

Это было в непальском монастыре. Ветшайший из живущих учеников моего мастера, великий Дилго Кхьенце Ринпоче, заканчивал собственный поучение. Он был одним из выдающихся наставников отечественного времени, преподавателем самого Далай-ламы и многих вторых мастеров, видящих в нем сострадания и неистощимую сокровищницу мудрости. Все мы не сводили глаз с этого кроткого, сияющего великого человека, ученого, мистика и поэта, двадцать два года собственной жизни совершившего в уединении. Помолчав, он устремил взор вдаль:

на данный момент мне семьдесят восемь лет, и за собственную жизнь я большое количество видел. Столько парней погибло, столько моих ровесников погибло, столько стариков погибло. Так много бывших высоко, были внизу. Так много бывших внизу, были высоко вверху. Изменилось так много государств. Было столько трагедий и волнений, столько войн, столько страшного разрушения в мире. Но но все эти перемены настоящи не более, чем сновидение. В случае если вдуматься в это, вы поймёте, что нет ничего, что неизменно и не неизменно, кроме того мельчайший волосок на вашем теле. И это не теория, но что-то, что вы имеете возможность вправду осознать, понять а также заметить вашими собственными глазами.

Я довольно часто задаю вопросы себя: Из-за чего все изменяется? И мне на ум приходит лишь один ответ: Такова жизнь. Ничто, полностью ничто, по собственной природе не длительно. Будда сообщил:

Это отечественное существование преходяще, как осенние тучи.
Смотреть за смертью и рождением существ – все равно, что
Наблюдать на перемещения в танце.
Вся жизнь – как вспышка молнии в небе,
Проносится мимо, как поток с крутой горы.

Одна из главных обстоятельств отечественных затруднений и тревог перед лицом смерти пребывает в том, что мы игнорируем ту истину, что все преходяще. Мы столь отчаянно стремимся видеть все неизмененным, что нам приходится верить, словно бы все постоянно останется таким же. Но это всего лишь отечественная вера, созданная нами самими. А как довольно часто мы обнаруживаем, что она имеет либо мало неспециализированного с действительностью, либо по большому счету ничего. Искусственно созданная, с ошибочными сведениями, предположениями и идеями, вера имеет то зыбкое основание, на котором мы строим собственные жизни. какое количество бы ни старалась вмешаться истина, мы все равно предпочитаем, с неисправимой храбростью, притворяться .

Для отечественных умов трансформации постоянно несут страдания и потери. И в то время, когда они происходят, мы приложив все возможные усилия стараемся подавить в себе их осмысление, дабы не ощущать боли. Упрямо не разрешая себе сомневаться, мы полагаем, что неизменность дает безопасность, а изменчивость – нет. Но на деле изменчивость сходна с некоторыми людьми, видящимися нам в жизни, – сначала нам с ними беспокойно и тревожно, но, определив их получше, мы видим, что они более дружелюбны и менее тревожат нас, чем мы имели возможность представить.

Поразмыслите об этом: сознавание изменчивости, недолговечности всего – это, парадоксально, единственное, на что мы можем положиться, возможно, единственное, что мы можем иметь. Это подобно небесам либо почва. В случае если кроме того все упадёт около нас, они остаются. К примеру, мы испытываем потрясающий эмоциональный кризис… вся жизнь, думается, уничтожена… супруг либо супруга неожиданно бросает нас. Но почва так же, как и прежде тут; небеса так же, как и прежде тут. Само собой разумеется, кроме того почва время от времени вздрагивает, напоминая нам, что ничего нельзя принимать легко как данное…

Кроме того Будда погиб. Его смерть была поучением, предназначенным встряхнуть наивных, ленивых и довольных, пробудить нас к той истине, что все преходяще, а смерть – неизбежный факт судьбы. Приближаясь к смертной казни, Будда сообщил:

Из всех отпечатков следов
Превыше всего след слона;
Из всех выполняющих ум медитаций
Превыше всего – о смерти.

Неизменно, утрачиваем ли мы подлинный взор на все нас окружающее либо становимся жертвой лени, размышления о смерти и преходящем характере всего сущего встряхивают нас и возвращают к истине:

Что рождено – погибнет
Что было собрано – будет рассеяно
Что накоплено – будет израсходовано
Что выстроено – упадёт
А что было высоко – будет низко.

на данный момент ученые говорят нам, что вся вселенная является изменением , деятельность, процесс – целостность потока, лежащую в базе всего:

Каждое субатомное сотрудничество складывается из аннигиляции исходных создания и частиц новых субатомных частиц. Субатомный мир есть постоянным танцем аннигиляции и творения, перехода массы в энергии и энергию – в массу. Неустойчивые формы мгновенно появляются и исчезают, создавая нескончаемую, всегда сотворяемую снова действительность.

Что наша жизнь, как не данный танец неустойчивых форм? Разве не изменяется все неизменно: листья на деревьях в парке, освещение в вашей комнате на протяжении чтения этих строчков, времена года, погода, время дня, люди, идущие мимо вас по улице? А как вы сами? Разве все, что мы делали в прошлом, на данный момент не думается сном? Приятели, с которыми мы росли, места, где мы бывали в юные годы, мнения и те взгляды, которых мы когда-то придерживались и отстаивали с таковой страстью: все это мы покинули сзади. на данный момент, сейчас, настоящим есть то, что вы просматриваете эту книгу. А также эта страница не так долго осталось ждать станет всего лишь воспоминанием.

Клетки отечественного тела умирают, нейроны отечественного мозга деградируют, кроме того выражение лица всегда меняется у нас в зависимости от настроения. То, что мы именуем своим главным характером, это не более, чем поток ума. Сейчас нам прекрасно, по причине того, что дела идут прекрасно; на следующий день мы ощущаем себя совсем в противном случае. Куда делось это хорошее чувство? События изменились, и новые влияния овладели нами; мы преходящи, эти влияния преходящи, и нигде нет ничего прочного либо продолжительного, на что мы имели возможность бы указать.

Что возможно более непредсказуемо, чем отечественные мысли и эмоции: вы воображаете то, что поразмыслите либо почувствуете в следующее мгновение? Практически отечественный ум столь же безлюден, непостоянен и неустойчив, как сновидение. взглянуть на идея: она приходит, остается на некое время – и исчезает. Прошлое – это прошлое, будущее еще не появилось, а также идея в настоящем, пока мы ее думаем, делается прошлым.

Единственное, что у нас вправду имеется, – это на данный момент, настоящий момент.

Время от времени по окончании изложения учения об этом ко мне кто-нибудь подходит и говорит: Все это разумеется! Я неизменно это знал. Вы мне сообщите что-нибудь новое. И я задаю вопросы его: Вы вправду осознали и поняли истину, что все преходяще? Вы так слили ее с каждой вашей мыслью, движением и каждым дыханием, что ваша жизнь преобразилась? Задайте себе следующие два вопроса: Я вправду в любой момент не забываю, что умираю я, все остальные и все другое, и исходя из этого отношусь ко всем существам с состраданием? Стало ли мое познание смерти, преходящести всего столь глубоким и столь действенным, что я каждую секунду посвящаю достижению просветления? Если вы имеете возможность на оба эти вопроса ответить да, то тогда вы вправду осознали, что все преходяще.

Глава III

ПЕРЕМЕНА и РАЗМЫШЛЕНИЕ

В Тибете, в то время, когда я был еще мелок, я слышал рассказ о Крише Готами, юный даме, которой повезло жить во времена Будды. В то время, когда ее первому ребенку было около года, он заболел и погиб. Убитая горем, прижимая к себе его маленькое тело, Криша Готами бродила по улицам, умоляя всех встречных дать ей лекарство, которое возвратило бы ее дитя к судьбе. Одни пренебрегали, другие смеялись, кое-какие вычисляли ее сумасшедшей, но наконец ей встретился мудрец, сообщивший, что единственный во всем мире, кто может совершить необходимое ей чудо, – это Будда.

И она пришла к Будде, возложила тело собственного ребенка к его ногам и поведала ему собственную историю. Будда выслушал ее с нескончаемым состраданием. После этого он нежно сообщил: Имеется лишь один метод оказать помощь твоему горю. Иди в город и принеси мне оттуда горчичное семя, забранное из дома, в котором ни при каких обстоятельствах не было смерти.

Криша Готами тут же весело отправилась в город. Она остановилась у первого же дома и сообщила: Будда приказал мне принести горчичное семя, забранное из дома, в котором ни при каких обстоятельствах не было смерти.

Но ей ответили: В этом доме погибло большое количество людей. Она отправилась в следующий дом. И не сосчитать, сколько в отечественной семье погибло, – сообщили ей в том месте. И без того она посетила третий, и четвертый, и следующий дом, пока не обошла целый город и осознала, что условие Будды невыполнимо.

Она отнесла тело собственного ребенка на кладбище и простилась с ним, а после этого возвратилась к Будде. Ты принесла это горчичное семя? – задал вопрос он.

Нет, – сообщила она. – Я начинаю осознавать урок, что ты стараешься мне дать. Горе ослепило меня и я считала, что лишь я одна стала жертвой руки смерти.

Из-за чего ты возвратилась? – задал вопрос Будда. Дабы попросить тебя научить меня истине, – ответила она, – о том, что имеется смерть, что возможно за смертью и вне ее, и имеется ли во мне что-то, что не погибнет, и что это такое.

И Будда начал учить ее: Если ты хочешь познать истину о смерти и жизни, то обязана всегда размышлять вот над чем: во вселенной имеется лишь один неизменный закон, и он пребывает в том, что все должно изменяться, и что все преходяще. Смерть твоего ребенка помогла тебе заметить, что мир, в котором мы находимся – сансара – это океан невыносимого страдания. Имеется один путь, и лишь один, выхода из смертей и бесконечного круга рождений сансары, и это путь к освобождению. И вследствие того что на данный момент боль подготовила тебя к учебе, и твое сердце раскрывается истине, я покажу его тебе.

Криша Готами преклонила колени у его ног. Она следовала за Буддой всю оставшуюся судьбу. Говорят, что к смертной казни она достигла просветления.

ПРИНЯТИЕ СМЕРТИ

История Криши Готами показывает нам очевидное: близкая встреча со смертью может привести к настоящему пробуждению, к преображению всего отечественного подхода к судьбе.

Заберём, к примеру, переживания состояний, родных к смертной казни. Возможно, одним из самые важных откровений, которые связаны с ними, есть преображение судьбы тех, кто прошел через это. Исследователи отмечали перемены и поразительные следствия: углублённое страха принятие и уменьшение смерти ее; повышенное рвение помогать вторым людям; лучшее представление о том, как серьёзна любовь; понижение заинтересованности в преследовании материальных целей; возрастание веры в духовные сферы и духовный смысл жизни; и, само собой разумеется, громадную убежденность в судьбу по окончании смерти. Один человек так сообщил Кеннету Рингу:

Из того, кто потерялся и бесцельно блуждал, не имея в жизни другой цели, чем, рвение к материальному благосостоянию, я был преображен в человека с глубоким побуждением, целью в жизни, сильнейшей убеждённостью и определёнными стремлениями в том, что в конце судьбы имеется вознаграждение. Моя заинтересованность в материальных благах и страсть к обладанию сменились жаждой духовного понимания и страстным жаждой заметить улучшение состояния отечественного мира.

Одна дама поведала Марго Грей, английской исследовательнице, занимающейся изучением переживаний в состояниях, родных к смертной казни:

Неспешно я почувствовала весьма интенсивный рост эмоции любви, свойство собственную любовь передавать вторым, обнаружить удовольствия и радость в самых ничтожных мелочах… У меня развилось огромное сочувствие к умирающим больным, и я так желала сказать им, дать им каким-то образом понять, что умирание человека – не более, чем продолжение его жизни.

Мы все знаем, что угрожающие судьбы кризисы, такие, как серьёзная заболевание, смогут вызывать столь же глубокие преображения. Доктор Фрида Нэйлор отважно вела собственный ежедневник в то время, как умирала от рака. Она выразила это так:

У меня были такие переживания, которых я ни при каких обстоятельствах бы не испытала, если бы не рак. Смирение, принятие моей собственной смертности, познание моей внутренней силы, что всегда изумляет меня, и еще очень многое второе, открытое в себе за счет того, что мне было нужно остановиться, заново оценить собственный путь и продолжить его.

И в случае если мы воистину сможем заново оценить собственный путь и продолжить его со снова отысканным открытостью и смирением, и с настоящим принятием отечественной собственной смерти, то найдём, что стали самый чувствительны к духовным и духовному обучению занятиям. Эта чувствительность может кроме этого продемонстрировать нам еще одну прекрасную возможность – настоящего исцеления.

Я вспоминаю одну американку средних лет, которая во второй половине 70-ых годов двадцатого века, в Нью-Йорке, пришла к Дуджому Ринпоче. Она не весьма интересовалась самим буддизмом, но пришла, определив о появлении в городе великого мастера. Смертельно больная, она в отчаянии готовься на все, кроме того на помощь тибетского мастера! В то время я был его переводчиком.

Она вошла в помещение и села перед Дуджомом Ринпоче. Она так была взвинчена из-за собственного его присутствия и состояния, что расплакалась и сразу же выпалила: Мой доктор заявил, что мне осталось жить всего пара месяцев. Вы имеете возможность мне оказать помощь? Я умираю.

К ее удивлению, Дуджом Ринпоче стал негромко смеяться, мягко и одновременно с этим сочувственно. После этого он нормально сообщил: Видите ли, все мы умираем. Это лишь вопрос времени. Легко кое-какие из нас умирают раньше вторых. Этими несколькими словами он помог ей заметить всеобщность смерти, и осознать, что ее приближающаяся смерть не неповторима. Это облегчило ее тревогу. После этого он начал говорить с ней об умирании и о принятии смерти. Он поведал о надежде, что имеется в смерти. И, наконец, он научил ее духовной практике исцеления, которую она очертя голову восприняла.

Она не только пришла к принятию смерти, но и выздоровела, делая с полнейшей концентрацией эту духовную практику. Мне известно много других случаев со смертельно больными, которым, согласно точки зрения докторов, осталось жить только пара месяцев. Но в уединении, занимаясь духовной практикой и вправду становясь лицом к себе самим и факту смерти, они поправлялись. О чем это говорит? О том, что, в то время, когда мы принимаем смерть, преобразуем собственный отношение к судьбе и открываем основополагающую связь между смертью и жизнью, может появиться поразительная возможность исцеления.

Буддисты Тибета верят, что болезни, подобные раку, могут служить предупреждением, напоминающим нам о том, что мы пренебрегаем глубинными сторонами отечественного бытия, такими, как отечественные духовные потребности.*

* В Тибете была личная классическая совокупность природной медицины со своим пониманием заболеваний. Тибетские доктора признавали существование некоторых расстройств, тяжело поддающихся лечению одними медицинскими способами, и советовали наровне с лечением прибегать к духовным практикам. Во многих случаях больные, делавшие эту практику, всецело поправлялись; как минимум, они начинали лучше поддаваться лечению.

В случае если человек без шуток принимает это предупреждение и изменяет в самой базе направление собственной жизни, другими словами очень настоящая надежда на излечение не только его тела, но и всего его существа.

М. Лабковский — Как относиться к судьбе несложнее


Также читать:

Понравилась статья? Поделиться с друзьями: