Шантидева. бодхичарья-аватара

В буддизме обусловливающие факторы довольно часто именуют «недугами ума» либо, время от времени, «ядами» [16]. Не смотря на то, что в текстах по буддийской психологии исследуется широкий спектр обусловливающих факторов, среди них единодушно выделяют три основных недуга, составляющих базу всех других факторов, каковые подавляют отечественную свойство видеть вещи такими, каковы они в действительности: неведение, отвращение и привязанность.

Неведение Неведение — это фундаментальная неспособность осознавать бесконечный потенциал, ясность и энергию ума. Её возможно сравнить с обстановкой, в то время, когда мы наблюдаем на мир через цветное стекло, — всё, что мы видим, искажается либо маскируется цветом стекла. На самом первичном уровне неведение искажает фундаментальный опыт осознания, воображая его как постоянное, существующее от природы различие между «собой» и «вторым».

Так, неведение — это неоднозначная неприятность. Когда у нас устанавливается нейронная привычка определять себя как единое, независимо существующее «я», мы неизбежно начинаем вычислять «вторыми» всё и вся, хорошее от «себя». «Второй» возможно чем угодно: столом, бананом, вторым человеком либо кроме того тем, что это «я» думает либо ощущает. Всё, что мы переживаем, делается в каком-то смысле чуждым. Привыкая к разграничению между «собой» и «вторыми», мы делаем себя пленниками дуалистического метода восприятия, проводя концептуальные границы между остальным «и» своим я миром, находящимся «где-то в том месте» — миром, что думается такими огромным, что мы как-то само собой начинаем вычислять себя весьма мелкими, ограниченными и уязвимыми. Мы начинаем видеть в других людях, прочих явлениях и материальных объектах несчастья и потенциальные источники счастья, и жизнь преобразовывается в борьбу, дабы поскорее взять то, что нам необходимо для счастья, , пока это не урвал кто-нибудь второй.

На санскрите эта борьба именуется сансара, что практически свидетельствует «крут» либо «колесо». В частности, сансарой считается колесо, либо круг, несчастья — привычка ходить по замкнутому кругу, снова и снова гоняясь за одними и теми же переживаниями, причём любой раз ожидая взять что-то новое. Если вы когда-нибудь видели собаку либо кошку, гоняющуюся за своим хвостом, то вы уже видели сущность сансары. И не смотря на то, что, возможно, забавно следить за животным, преследующим собственный хвост, но в то время, когда то же самое делает ваш личный ум, это уже не так смешно.

Противоположность сансары — это нирвана. Данный термин практически в той же степени неправильно знают, как и термин «пустота», либо «пустотность». Санскритское слово нирвана приблизительно переводится как «выход за пределы скорби» либо «гашение» (в том смысле, в каком вы гасите пламя свечи) и довольно часто интерпретируется как состояние полного блаженства либо счастья, появляющееся в следствии уничтожения либо «гашения» эго либо идеи личного «я». Такая интерпретация в определённой степени верна, но она не учитывает того, что большая часть из нас живут судьбой воплощённых существ в довольно настоящем мире моральных, этических, правовых и физических различий.

Пробовать жить в нашем мире, не считаясь с его относительными различиями, было бы так же довольно глупо и тяжело, как пробовать избегать последствий рождения левшой либо правшой. Что толку? Более верная интерпретация нирваны — это принятие широкой возможности, которая допускает все переживания (и приятные, и болезненные) как нюансы осознавания. Само собой разумеется, большая часть людей предпочитают волноваться лишь «высокие ноты» счастья, но, как сравнительно не так давно правильно подметил один мой ученик, в случае если удалить «низкие ноты» из симфонии Бетховена — либо кроме того из любой современной эстрадной композиции — то окажется очень вызывающий большие сомнения, «кастрюльный» итог.

Пожалуй, сансару и нирвану возможно оптимальнее осознавать как точки зрения. Сансара — это точка зрения, основывающаяся в первую очередь на определении переживаний в качестве приятных либо неприятных и на отождествлении с ними. Нирвана — это более объективное состояние ума, в котором опыт принимается без оценок, что открывает в нас потенциал видения ответов, каковые смогут быть связаны не столько с нашим личным выживанием, сколько с благополучием и выживанием всех ощущающих существ.

Это подводит нас ко второму из трёх главных недугов ума.

Привязанность Как говорилось выше, восприятие «себя» в качестве отдельного от «вторых», по существу, представляет собой биологический механизм — устоявшийся паттерн нейронной болтовни, что всегда сообщает вторым частям нервной совокупности, что любой из нас — отдельное, независимо существующее создание, нуждающееся в определённых вещах для продолжения собственного существования. Потому, что мы живём в физических телах, то кое-какие из вещей, в которых мы нуждаемся, в частности кислород, вода и пища, нам вправду нужны. Помимо этого, мне говорили об изучениях выживания младенцев, каковые продемонстрировали, что для выживания требуется определённая степень физической близости и заботы [17]. Нам необходимо, дабы нас касались, дабы с нами говорили; мы нуждаемся в том, дабы признавали несложной факт отечественного существования.

Неприятности начинаются тогда, в то время, когда мы распространяем биологически нужные вещи на те области, каковые не имеют никакого отношения к базисному выживанию. В буддизме такое обобщение именуется «привязанностью» либо «жаждой» — в котором, как и в неведении, возможно рассмотреть чисто неврологическую базу.

В то время, когда мы принимаем что-либо — к примеру шоколад — в качестве приятного объекта, у нас устанавливается нейронное соединение, приравнивающее шоколад к физическому ощущению наслаждения. Это не означает, что сам шоколад хороший либо нехороший. В шоколаде имеется большое количество веществ, каковые создают физическое чувство наслаждения. Неприятности создаёт как раз отечественная нейронная привязанность к шоколаду.

Привязанность во многом сходна с зависимостью, другими словами навязчивым пристрастием к внешним объектам либо переживаниям для иллюзии цельности. К сожалению, как и другие виды зависимости, привязанность со временем делается посильнее.

Какое бы удовлетворение мы ни приобретали от приобретения чего-то либо кого-то желанного, оно не продолжается всегда. То, что либо те, кто делают нас радостными сейчас, в этом месяце либо в текущем году, в один раз обязательно изменятся.

Непостоянство — это единственная постоянная вещь в относительной действительности.

Будда сравнивал привязанность с питьём солёной океанской воды в попытке утолить жажду. Чем больше мы выпиваем, тем посильнее будет отечественная жажда. Совершенно верно так же, в то время, когда ум обусловлен привязанностью, сколько бы объектов удовольствия мы ни имели, нам ни при каких обстоятельствах не удастся ощутить настоящее удовлетворение. Мы теряем свойство различать между объектами и чистым переживанием счастья, каковые приносят нам временное наслаждение. В следствии мы не только становимся зависимыми от объекта, но и усиливаем стереотипические нейронные паттерны, каковые приучают нас надеяться на внешний источник чтобы получить счастие.

Вы имеете возможность заменить шоколад любым вторым объектом. Многие люди вычисляют межличностные взаимоотношения ключом к настоящему счастью. В то время, когда они видят человека, которого вычисляют привлекательным, то применяют всевозможные методы, дабы сойтись с нем либо с ней. Но в случае если им в итоге удаётся сблизиться с этим человеком, отношения не приносят для того чтобы удовлетворения, о котором они грезили. Из-за чего? А вследствие того что объект их привязанности в действительности не есть внешним объектом. Данный роман соткан нейронами в мозге, и он разворачивается на множестве разнообразных уровней, начиная с размышлений о том, что они победят, взяв желаемое, и заканчивая страхами потерпеть неудачу.

Другие люди считаюм, что они были бы по-настоящему радостны, если бы им крупно повезло — к примеру, с выигрышем в лотерею. Но увлекательное изучение Филиппа Бринкмана [18], о котором мне говорили мои ученики, продемонстрировало, что люди, сравнительно не так давно победившие в лотерею, не выяснялись намного радостнее испытуемых из контрольной группы, не переживших беспокойства неожиданного обогащения. В действительности люди, победившие в лотерею, информировали, что по окончании того, как прошло первое возбуждение, они приобретали меньшее удовлетворение от повседневных наслаждений наподобие общения с приятелями, выслушивания комплиментов в собственный адрес либо легко чтения издания, чего нельзя сказать о людях, не переживших таковой громадной перемены.

Это изучение напомнило мне об одной истории, которую я сравнительно не так давно слышал: пожилой мужчина приобрел билет лотереи с призовым фондом более ста миллионов долларов. Практически сразу после приобретения билета у него появились неприятности с сердцем, и он был в поликлинике под присмотром докторов, назначивших ему строгий постельный режим и запретивших всё, что может привести к ненужному возбуждению. До тех пор пока пожилой человек был в поликлинике, состоялся его билет и розыгрыш лотереи был выигрышным. Само собой разумеется, пребывав в поликлинике, он не знал о собственной удаче, но об этом определили его жена и дети и поспешили в поликлинику поделиться новостью.

По пути палату они встретили доктора и сказали ему об успехе, выпавшей пожилому человеку. Когда они закончили собственный рассказ, доктор настоятельно призвал их пока не информировать больному эту новость. «Он может через чур возбудиться и погибнуть от сердечного приступа», — растолковал доктор. дети и Жена больного стали возражать, думая, что хорошая новость окажет помощь ему поправиться. Но в конце они дали согласие с тем, что доктор сам скажет новость больному мягко и неспешно, дабы не вызвать у него излишнего возбуждения.

До тех пор пока дети и жена ожидали в коридоре, доктор зашёл в помещение больного. Он начал задавать ему различные вопросы о его симптомах, самочувствии и другом и через какое-то время как бы невзначай задал вопрос: «Вы когда-нибудь брали лотерейные билеты?» Пожилой мужчина ответил, что вправду приобрел билет перед тем, как попасть в поликлинику. Доктор задал вопрос: «А что бы вы почувствовали, если бы победили в лотерею?» «Ну, если бы я победил, это было бы здорово. В случае если нет, то также прекрасно. Мне уже много лет, и я продолжительно не проживу. Побежу я либо нет, в действительности не имеет значения».

«Вряд ли вы вправду имели возможность бы так к этому относиться, — сообщил врач простым тоном, как словно бы рассуждал чисто теоретически. — Если бы вы победили, то были бы по-настоящему взволнованы, правильно?»

Но пожилой человек возразил: «Вовсе нет. В действительности я с удовольствием дал бы вам половину выигрыша, если бы вы нашли метод меня вылечить».

«Кроме того и не думайте об этом, — засмеялся доктор. — Я ».

Но больной начал настаивать: «Нет, я говорю серьёзно. Если бы я победил в лотерею, то вправду дал бы вам половину выигрыша, если бы вы помогли мне ощутить себя лучше».

Доктор снова захохотал и сообщил: «А из-за чего бы вам не написать письмо, где сообщено, что вы отдаёте мне половину?»

«Само собой разумеется, почему бы и нет?» — дал согласие мужчина, потянувшись к столу, находившемуся рядом с кроватью, за листом бумаги. Медлительно, экономя силы, он написал письмо, где соглашался дать доктору половину любой суммы денег, которую он имел возможность победить в лотерею, подписал его и дал доктору. В то время, когда тот посмотрел на письмо и находившуюся под ним подпись, идея о упавшем на него достатке так взволновала его, что он лишился эмоций и замертво упал на пол больничной палаты.

Когда доктор упал, пожилой мужчина начал кричать. Услышав шум, его дети и жена испугались, что доктор был полностью прав, новость вправду была через чур волнующей и пожилой человек имел возможность погибнуть от сердечного приступа. Они поспешили в палату, где заметили больного, сидящего в постели, и мёртвое тело доктора на полу. До тех пор пока медсестры и доктора нервничали, пробуя реанимировать сотрудника, родные поведали пожилому человеку, что он победил в лотерею. К их громадному удивлению, он не через чур разволновался, выяснив, что только что победил миллионы американских долларов, и эта новость не причинила ему никакого вреда. В действительности через пара недель он отправился на поправку и выписался из поликлиники. Само собой разумеется, он с наслаждением наслаждался полученным достатком, но совсем не был к нему привязан. Иначе, доктора погубила привязанность к мысли о получении таковой суммы денег — он до таковой степени возбудился, что его сердце не выдержало напряжения, и он погиб.

Отвращение Любая сильная привязанность порождает такой же сильный ужас, что мы или не возьмём желаемого, или утратим то, что уже получили. Таковой ужас в буддизме именуется отвращением: это сопротивление неизбежным переменам, каковые происходят благодаря непостоянной природы относительной действительности.

Представление о постоянном, независимо существующем «я» вынуждает нас тратить неимоверные упрочнения на сопротивление неизбежным переменам, дабы обеспечить неприкосновенность и безопасность этого «я». В то время, когда мы достигаем какого именно — или состояния, в котором чувствуем собственную полноценность, нам хочется, дабы всё оставалось как раз так, как оно имеется сейчас. Чем посильнее отечественная привязанность к тому, что даёт нам такое чувство полноценности, тем больше мы опасаемся это утратить и тем больнее переживаем неизбежную потерю.

Во многих отношениях отвращение — это «само-сбывающееся пророчество», вынуждающее нас функционировать так, что фактически гарантирует провал отечественных попыток успехи того, что, как мы думаем, принесёт нам постоянный покой, удовлетворение и стабильность. Легко на секунду задумайтесь о том, как вы себя ведёте рядом с человеком, к которому вы ощущаете сильную привязанность. Ведёте ли вы себя как учтивый, утончённый и уверенный в себе человек, каким вы желаете смотреться для другого, либо неожиданно становитесь косноязычным тупицей? Ощущаете ли вы обиду либо ревность, очевидно либо неявно выдавая собственные эмоции, в случае если данный человек смеётся и говорит с кем-то вторым? Привязываетесь ли вы к второму человеку до таковой степени, что он либо она ощущает ваше одержимость и начинает вас избегать?

Отвращение усиливает нейронные стереотипы, каковые создают умственную конструкцию вашего «я» как ограниченного, не сильный и неполноценного. Потому, что всё, что может подрывать независимость этого ментально сконструированного «я», воспринимается как угроза, вы бессознательно тратите неимоверное количество энергии на поиски потенциальных опасностей. Ваша кровь насыщается адреналином, сердце бьётся чаще, мускулы напрягаются и лёгкие трудятся как меха. Все эти ощущения являются симптомами стресса, что, как я слышал от многих учёных, приезжавших в Непал обучаться у моего отца, может приводить к множеству разных неприятностей, включая депрессию, нарушения сна, расстройства пищеварения, кожную сыпь, почечную недостаточность, нарушение функции щитовидной железы, большое давление а также большой уровень холестерина в крови.

На чисто эмоциональном уровне отвращение, в большинстве случаев, проявляется в виде бешенства а также неприязни. Вместо осознания того, что любое чувствуемое вами несчастье основывается на умственно конструируемом образе, вам думается в полной мере «естественным» обвинять в собственной боли вторых людей, внешние объекты либо ситуации.

В то время, когда вам думается, что люди создают вам препятствия в обретении желаемого, вы начинаете вычислять их не заслуживающими доверия либо злонамеренными и приложив все возможные усилия стараетесь или избегать их, или «давать им сдачи». В приступе бешенства вы принимаете всех как неприятелей. В следствии ваши внешний и внутренний миры становятся всё меньше и меньше. Вы теряете веру в себя, усиливая особенные нейронные стереотипы, каковые порождают уязвимости и чувства страха.

Шантидева — Бодхичарья-аватара (Путь бодхисаттвы) аудиокнига


Также читать:

Понравилась статья? Поделиться с друзьями: