Школа имен, или номиналисты

Школа служилых, либо конфуцианство

Своим заглавием «Школа служилых» обязана госслужащим, каковые составляли её костяк. Основателем считается Конфуций (латинизированная форма имени Кун-цзы, либо Кун-фу-цзы, 552/551-479 до н.э.). Он подчеркивал, что его фундаментальный принцип — «передавать, а не создавать, верить древности и обожать ее». Под древностью Преподаватель осознавал время правления пяти совершенномудрых императоров, среди которых он очень выделял Яо (2353-2234 до н.э.) и Шуня (2294-2184 до н.э.), и легендарного основателя семейства Чжоу Вэнь-вана (1148-1051 до н.э.). Начиная с эры Хань (206 до н.э. – 220 н.э.) конфуцианство превратилось в фундамент и национальную идеологию китайской совокупности образования.

Сыма Тань так обрисовывает учение «школы служилых»:

Конфуцианские ученые обширно образованы, но знают [мало] ответственного; усердно трудятся, но [имеют] мало достижений. По данной причине тяжело во всем направляться их учению. Но они привели в порядок министра поведения и нормы государя, сына и отца [по отношению приятель к другу], расположили в порядке различия [между] женой и мужем, старшим и младшим, [и эти принципы] нельзя изменить. …

Конфуцианские ученые … считают, что правитель людей – гномон-пример [1] для Поднебесной; правитель запевает, а министры вторят [ему] [2], правитель идет в первых рядах, а министры следуют [за ним. Но] в случае если так, то правитель тяжко трудится, а министры пребывают в праздности…

Так как конфуцианские ученые берут шесть хороших книг [3] за пример. [Что же касается] шести хороших книг, [то сами эти] книги и комментарии [к ним] насчитывают десятки и тысячи тысяч [иероглифов]. За пара поколений [люди] не в состоянии до конца постигнуть их ученость, за всю жизнь не в состоянии до конца усвоить их нормы поведения. — Сыма Цянь. «Трактат Сыма о шести школах»

[1] Гномон — астрономический инструмент, разрешающий выяснить высоту Солнца над горизонтом.

[2] Прим. переводчика: В противоположность конфуцианцам, вычислявшим, что правитель должен быть «запевалой» и «гномоном» в моделях «тело — вызов» и «тень — отклик», даосы полагали, что «добропорядочный супруг» должен вести себя как эхо и тень.

[3] Шесть хороших книг (либо «Шесть канонов», «Шестиканоние») включают в себя «Ши-цзин» (?? «Канон стихов», «Книга песен»), «Шу-цзин» (?? «Канон документов»), «Ли-цзи» (?? «Записи о ритуале»), «Чунь-цю» (?? «Летопись “Весны и Осени”»), «И-цзин» (?? «Книга изменений») и «Юэ-цзин» (?? «Канон музыки»). Последний был потерян еще в древности, кое-какие его части позднее были включены в качестве отдельной главы в «Ли-цзи»». В эру Хань (206 до н.э. — 220 н.э.) оставшиеся пять канонов были кодифицированы в сборник «У-цзин» (?? «Пятикнижие» либо «Пятиканоние»), что стал базой конфуцианской образованности.

Школа Дао, либо даосизм

«Школа дао» (Пути) — даосизм, второе влиятельное учение в Китае, превратившееся со временем в национальную религию. Легендарным основателем даосизма считается мудрец Лао-цзы (VI-V вв. до н.э.). Но, большое число исследователей уверены в том, что Лао-цзы имел возможность жить не раньше IV-III вв. до н.э. Вторым авторитетным представителем раннего даосизма есть Чжуан Чжоу (369-286 до н.э.), создатель большинства глав трактата «Чжуан-цзы».

[Сторонники] школы Пути [стоят за] недеяние [1], но, помимо этого, говорят: «Ничто не не было бы сделано [благодаря недеянию]». Сущность их [учения] просто сделать, [но] их выражения тяжело осознать. Их способы полагают главным сделать безлюдным [сердце государя] и не иметь [там предвзятых представлений, знаний и желаний], считают нужным сообразоваться [с людьми и вещами как они есть] и направляться [их природе. Для совершенного мудреца] нет [раз навсегда] завершенного положения и нет неизменной ситуации, исходя из этого [он] в состоянии до конца узнать эмоции тьмы людей; [он] не есть [тем, кто] опережает людей, и не есть [тем, кто] отстает от людей, исходя из этого [он] в состоянии быть правителем тьмы людей. [Иногда он] имеет закон, [иногда] не имеет закона, [ибо] сообразуется со временем совершает дела; [порой он] имеет норму, [порой] не имеет нормы, [так как] сообразуется с людьми и соглашается с [ними]. Исходя из этого и говорится: «Совершенномудрый человек не [владеет особым] умением, [он лишь] сообразуется с переменами во временах». — Сыма Цянь. «Трактат Сыма о шести школах»

[1] Недеяние (у-вэй ??) – букв. «отсутствие действия», одна из наиболее значимых даосских категорий. Свидетельствует отсутствие лишнего действия. Следует сделать лишь то, что нужно.Школа философа Мо Ди, либо моизм

«Школа философа Мо Ди», либо моизм, сформировалась как ответ на учение служилых со стороны военной аристократии. Изюминкой данной школы было провозглашение правил «общей любви и обоюдной пользы», и «умеренности в расходах». Последователи Мо Ди осуждали конфуцианцев за рвение направляться ритуалу, и излишнюю пышность обрядов. Помимо этого, моисты первыми в китайской философии сформулировали принцип договорного происхождения страны. Кроме этого ими было создано старейшее в Китае учение о познании и протологика.

[Приверженцы] Мо [Ди] бережны, [что людям] тяжело выполнять. По данной причине их учению нельзя следовать во всем. Но они усиливают главное [занятие] и умеряют затраты, [и эти принципы] нельзя упразднить. …

[Приверженцы] Мо [Ди] кроме этого высоко ставят пути Яо и Шуня и говорят о [проявлении] в действии их духовной силы: «[У Яо и Шуня] залы были высотой [всего] в три чи, лестницы из почвы, поднимающиеся к залам, [насчитывали только] три ступени; кровли из тростника были не подрезаны, стропила и балки из дуба были не обструганы. [Сами Яо и Шунь] ели из сосудов для зерновой каши, [сделанных из] обожженной глины, прихлебывали из сосудов для похлебки, [сделанных из] обожженной глины; [они довольствовались] зерновой пищей из проса и грубого риса, похлебкой из бобовых листьев и лебеды, [какую едят бедняки из простонародья]; в летние дни [они носили] одежду [простолюдинов] из волокон пуэрарии, в зимние дни [надевали] меховую одежду из [шкуры] оленя». В то время, когда они хоронят погибших, то [употребляют только] «внутренние гробы из тунгового [дерева толщиной в] три цуня [1], в то время, когда возвышают голос [в плаче по покойнику], то не [выражают] собственной скорби до конца [2]. Наставляя в обрядах погребения, [они] вычисляют это примером для тьмы простолюдинов. В случае если вынудить [жителей] Поднебесной сообща [поступать] так, то [между] почтенными и низкими не будет [должных] различий. Так как поколения бывают разны, времена изменяются, и дела [у людей] не обязательно [всегда] однообразны. Исходя из этого [Сыма Тань и] сообщил: «[Они] бережны, [что людям] тяжело выполнять».

Что же до того, что [они] в общем говорят: «[Следует] усиливать главное [занятие] и умерять затраты» [3], то это путь [к тому, чтобы] люди были обеспечены, а семьи [их] удовлетворены, Вот в чем сильная сторона [учения] Мо-цзы и чего не в состоянии упразднить кроме того все [остальные] школы. — Сыма Цянь. «Трактат Сыма о шести школах»

[1] Прим. переводчика: Таковой гроб был у Юя. Это был скромный и узкий гроб.

[2] Моисты полагали, что плакать по покойнику необходимо лишь по дороге на кладбище и по дороге с похорон.

[3] Сыма Цянь думал, что любовь к пользе есть началом смуты. Будучи сановником, он стремился воспрепятствовать формированию этого эмоции у императора. Умеренность правителя в расходах – один из качеств «недеяния».

Школа имен, либо номиналисты

«Школа имен», либо номиналисты, занималась изучением соотношения слов («имен») и реально существующих вещей. Школа прославилась парадоксальными рассуждениями, принадлежащими Гунсунь Луну (IV-III вв. до н.э.), типа «белая лошадь не лошадь», «камень не может быть в один момент белым и жёстким» и т.п. Целью этих рассуждений было подтверждение свободного существования неспециализированных понятий.

[Приверженцы] школы Названий заставляют людей ощущать себя связанными [названиями] да и то и дело упускать действительность. Но они исправляют [несоответствия между] реальностями и названиями, [и данный принцип] нельзя не изучить детально.

[Приверженцы] школы Названий только сурово и мелочно исследуют [дела], опутывают и запутывают [других], не дают людям возможности возвратиться к своим [первоначальным] намерениям, [все] решают лишь на основании названий, но упускают [из виду] эмоции людей. Исходя из этого [Сыма Тань и] сообщил: “[Они] заставляют людей ощущать себя связанными [названиями] да и то и дело упускать действительность”.

Что же касается [их принципа] приводить наименование и [на его основании] потребовать настоящего [исполнения], смешивать и переплетать [их] между собой [в целях сравнения, принятия и классификации ответа и при этом] не ошибаться – этого нельзя не изучить детально». — Сыма Цянь. «Трактат Сыма о шести школах»

Вот пример рассуждений Гунсунь Луна о том, что «Белая лошадь не лошадь»:

– Может ли белая лошадь не быть лошадью?
– Может.
– Как именно?
– «Лошадь» – это то, что обозначает форму; «белая» — это то, что обозначает цвет. То, что обозначает цвет, не есть то, что обозначает форму. Потому говорю «белая лошадь» – не «лошадь».
– Имея белую лошадь, нельзя сказать, что не имеешь лошади. А разве то, о чем нельзя сказать, что не имеешь лошади, не есть обладание лошадью? Иметь белую лошадь свидетельствует иметь лошадь. Отчего же, став белой, она перестает быть лошадью?
– В то время, когда просят лошадь, возможно дать как буланую, так и вороную. В то время, когда же просят «белую лошадь», ни буланую, ни вороную дать запрещено. Допустим, что «белая лошадь» имеется не что иное как лошадь, тогда, что ни попроси, все было бы едино. В случае если, что ни попроси, все едино, то «белизна» не отличалась бы от «лошади». Но в случае если то, что просят, не имеет отличий, тогда из-за чего буланую либо вороную то – возможно, в противном случае – нельзя дать. Разумеется, что «возможно» и «запрещено» взаимно исключают друг друга. Вот из-за чего, коль не так долго осталось ждать буланая и вороная лошади, каковые сущность одно, отвечают «как раз лошади» и не отвечают «как раз белой лошади», то, значит, тезис «белая лошадь не лошадь» неоспоримо доказан. — «Гунсунь Лун-цзы»

Школа натурфилософов

«Школа натурфилософов» появилась в III в. до н.э. и основывалась на более ранних идеях. В ней обсуждались неприятности, которые связаны с полярными силами инь (женское, чёрное, пассивное начало) и ян (мужское, яркое, активное начало), разрабатывалась теория пяти первоэлементов (дерево, пламя, почва, металл, вода). Позднее учение школы было включено в даосизм и конфуцианство.

Так как [у последователей школы] Чёрного и яркого начал на любой случай имеется наставления и распоряжения [1] – [и по поводу] четырех времен года, [и по поводу восьми сторон света, соответствующих] положениям восьми [триграмм, и по поводу] двенадцати знаков зодиака, [и по поводу] двадцати четырех периодов года. [Про приказы и свои наставления эти ученые] говорят : “Тот, кто направляться им, будет процветать; тот, кто идет против них, если не погибнет, то [все] утратит”. [Однако на деле] это не обязательно не редкость так. Исходя из этого [Сыма Тань и] сообщил: “[Они] заставляют людей ощущать себя связанными и много[го] опасаться”.

[С второй стороны], поскольку весна рождает, лето взращивает, осень собирает урожай, зима хранит [плоды]; это великий неизменный [принцип] Пути Неба. Если не направляться [ему], то нечего принять как [общие и частные] правила для Поднебесной. Исходя из этого [Сыма Тань и] сообщил: “Великое следование четырем временам года нельзя упустить”[2]. — Сыма Цянь. «Рассуждение Сыма о шести школах»

[1] Прим. переводчика: Как показывает Чжан Янь (III в. н. э.), слова «в каждом случае имеется запреты» сообщены о «Помесячных распоряжениях» («Юэ лин»). Данный необычный календарь (III в. до н. э.) сейчас содержится в «Ли цзи» («Записях о нормах поведения»), практически в таком же виде в «Люй-ши чунь цю» («Обильные росы осеней и Вёсен», трактат философа Дун Чжуншу) и – что в этом случае очень значительно – в легко сокращенной версии в даосском монументе «Хуайнань-цзы» (текст II в. до н.э.). В том направлении включены предписания на ежемесячно относительно деятельности правителей (императоров), а также их ритуальной активности, и запрещения, касающиеся того, чего те должны избегать. В числе другого «Помесячные распоряжения» содержат предписания и запреты относительно наказаний, требования, дабы они соответствовали правонарушениям, дабы смертные решения суда выносились лишь в определенные (в частности осенние) месяцы и т. п.; подобные идеи отразились в ханьском законодательстве. Так, в соответствии с «Помесячным распоряжениям», вселенная рассматривалась как единый континуум, в котором деятельность правителя была соотнесена с миропорядком и потому должна была соответствовать с природой, чье равновесие она призвана была поддерживать.

[2] Прим. переводчика: Тут сформулирован неспециализированный принцип сообразования деятельности правителя с природой (миропорядком), основанный на представлении о вселенной как о едином континууме, в котором объекты «того же рода» взаимодействуют по модели звукового резонанса.

ННГУ опубликовал книгу итальянского философа-математика


Также читать:

Понравилась статья? Поделиться с друзьями: