Сказки, предания, былички и бывальщины

СКАЗКИ ЦАРЕВНА-ЛЯГУШКА

В ветхие годы у одного царя было три сына. Вот, в то время, когда сыновья стали на возрасте, царь собрал их и говорит:

—Сынки мои любезные, покуда я ещё не стар, мне охота бы вас женить, взглянуть на ваших деточек, на моих внучат.

Сыновья отцу отвечают:

Так что ж, батюшка, благослови. На ком тебе нужно нас женить?

—Вот что, сынки, заберите по стреле, выходите в чистое поле и стреляйте: куда стрелы упадут, в том месте и будущее ваша.

Сыновья поклонились отцу, забрали по стреле, вышли в чистое поле, натянули луки и выстрелили.

У старшего сына стрела упала на боярский двор, подняла стрелу боярская дочь. У среднего сына упала стрела на широкий купеческий двор, подняла ее купеческая дочь.

А у младшего сына, Ивапа-царевича, стрела встала и улетела, сам не знает куда. Вот он шёл, шёл, дошёл до болота, видит — сидит лягушка, подхватила его стрелу. Иван-царевич говорит ей:

—Лягушка, лягушка, дай мою стрелу.

А лягушка ему отвечает:

—Забери меня замуж!

—Что ты, как я заберу себе в жены лягушку?

—Бери — знать, будущее твоя такая.

Закручинился Иван-царевич. Делать нечего, забрал лягушку, принес к себе. Царь сыграл три свадьбы: старшего сына женил на боярской дочери, среднего — на купеческой, а несчастного Ивана-царевича — на лягушке.

Вот царь позвал сыновей:

—Желаю взглянуть, которая из ваших жен лучшая рукодельница. Пускай сошьют мне к завтрему по рубахе.

Сыновья поклонились отцу и пошли. Иван-царевич приходит к себе, сел и голову повесил. Лягушка по полу прыгает, задаёт вопросы его:

—Что, Иван-царевич, голову повесил? Либо горе какое?

—Батюшка приказал тебе к завтрему рубаху ему сшить.

Лягушка отвечает:

—Не тужи, Иван-царевич, ложись лучше дремать, утро вечера мудренее.

Иван-царевич лег дремать, а лягушка прыгнула на крыльцо, скинула с себя лягушечью кожу и обернулась Василисой Премудрой, таковой красавицей, что и в сказке не поведаешь.

Василиса Премудрая ударила в ладоши и крикнула:

—Мамки, няньки, планируйте, снаряжайтесь! Сшейте мне к утру такую рубаху, какую видела я у моего родного батюшки.

Иван-царевич утром проснулся, лягушка снова по полу прыгает, а уж рубаха лежит на столе, завернута в полотенце. Был рад Иван-царевич, забрал рубаху, понес к отцу. Царь сейчас принимал подарки от бoльших сыновей. Старший сын развернул рубаху, царь принял ее и сообщил:

—Эту рубаху в тёмной избе носить.

Средний сын развернул рубаху, царь сообщил:

—В ней лишь в баню ходить.

Иван-царевич развернул рубаху, изукрашенную златом-серебром, умными узорами. Царь лишь посмотрел:

—Ну, вот это рубаха — в праздник ее надевать.

Пошли братья по зданиям — те двое — и делают выводы между собой:

—Нет, видно, мы зря смеялись над женой Ивана-царевича: она не лягушка, а какая-нибудь умна… [Хитра — колдунья.]

Царь снова позвал сыновей:

—Пускай ваши жены испекут мне к завтрему хлеб. Желаю определить, которая лучше стряпает.

Иван-царевич голову повесил, пришел к себе. Лягушка его задаёт вопросы:

—Что закручинился?

Он отвечает:

—Нужно к завтрему испечь царю хлеб.

—Не тужи, Иван-царевич, лучше ложись дремать, утро вечера мудренее.

А те невестки сперва-то смеялись над лягушкой, а сейчас отправили одну бабушку-задворенку взглянуть, как лягушка будет печь хлеб.

Лягушка умна, она это смекнула. Замесила квашню, печь сверху разломала да прямо в том направлении, в дыру, всю квашню и опрокинула. Бабушка-задворенка прибежала к царским невесткам, всё поведала, и те так же стали делать.

А лягушка прыгнула на крыльцо, обернулась Василисой Премудрой, ударила в ладоши:

—Мамки, няньки, планируйте, снаряжайтесь! Испеките мне к утру мягкий белый хлеб3 какой я у моего родного батюшки ела.

Иван-царевич утром проснулся, а уж на столе лежит хлеб, изукрашен различными хитростями: по бокам узоры печатные, сверху города с заставами.

Иван-царевич был рад, завернул хлеб в ширинку [Ширинка — полотенце.], понёс к отцу. А царь в то время принимал хлебы от громадных сыновей. Их жены-то поспускали тесто в печь, как им бабушка-задворенка сообщила, и вышла у них одна горелая грязь. Царь принял хлеб от старшего сына, взглянул и отослал в людскую. Принял от среднего сына и В том же направлении отослал. А как подал Иван-царевич, царь сообщил:

—Вот это хлеб, лишь в праздник его имеется.

И приказал царь трем своим сыновьям, дабы на следующий день явились к нему на пир вместе с жёнами.

Снова воротился Иван-царевич к себе невесел, ниже плеч голову повесил.

Лягушка по полу прыгает:

—Ква, ква, Иван-царевич, что закручинился? Либо услыхал от батюшки слово неприветливое?

—Лягушка, лягушка, как мне не горевать! Батюшка наказал, дабы я пришел с тобой на пир, а как я тебя людям покажу?

Лягушка отвечает:

—Не тужи, Иваи-царевич, иди на пир один, а я за тобой буду. Как услышишь стук да гром, не пугайся. Спросят тебя, сообщи: «Это моя лягушонка в коробчонке едет».

Иван-царевич и отправился один. Вот старшие братья приехали с жёнами, разодетыми, разубранными, нарумяненными, насурьмленными. Стоят да над Иваном-царевичем смеются:

—Что же ты без жены пришёл? Хоть бы в платочке её принес. Где ты такую красавицу выискал? Чай, все болота исходил.

Царь с сыновьями, с невестками, с гостями сели за столы дубовые, за скатерти браные — пировать. Внезапно встал стук да гром, целый дворец затрясся. Гости напугались, повскакали с мест, а Иван-царевич говорит:

—Не опасайтесь, честные гости: это моя лягушонка в коробчонке приехала.

Подлетела к царскому крыльцу золоченая карета о шести белых лошадях, и выходит оттуда Василиса Премудрая: на лазоревом платье — нередкие звёзды, на голове — месяц ясный, такая красивая женщина — ни вздумать, ни взгадать, лишь в сказке сообщить. Берет она Ивана-царевича за руку и ведет за столы дубовые, за скатерти браные.

Стали гости имеется, выпивать, радоваться. Василиса Премудрая испила из стакана да последки себе за левый рукав вылила. Закусила лебедем да косточки за правый рукав кинула.

Жёны громадных царевичей увидали ее хитрости и давай то же делать.

Попили, покушали, настал черед плясать. Василиса Премудрая подхватила Ивана-царевича и отправилась. Уж она плясала, плясала, крутилась, крутилась — всем на диво. Махнула левым рукавом — внезапно сделалось озеро, махнула правым рукавом — поплыли по озеру белые лебеди. Царь и гости диву дались.

А старшие невестки пошли плясать: махнули рукавом — лишь гостей забрызгали, махнули вторым — лишь кости разлетелись, одна кость царю в глаз попала. Царь рассердился и прогнал обеих невесток.

В ту пору Иван-царевич отлучился потихонькуs побежал к себе, отыскал в том месте лягушечью кожу и кинул её в печь, сжёг на огне.

Василиса Премудрая возвращается к себе, хватилась — нет лягушечьей кожи. Села на лавку, запечалилась, приуныла и говорит Ивану-царевичу:

—Ах, Иван-царевич, что же ты наделал! Если бы ты ещё лишь три дня подождал, я бы всегда твоей была. А сейчас прощай. Ищи меня куда макар телят не гонял, в три десятом царстве, у Кощея Бессмертного…

Обернулась Василиса Премудрая серой кукушкой и улетела в окно. Иван-царевич поплакал, поплакал, поклонился на четыре стороны и отправился куда глаза смотрят — искать жену, Василису Премудрую. Шёл он близко ли, на большом растоянии ли, продолжительно ли, кратко ли, сапоги проносил, кафтан истёр, шапчонку дождик иссёк. Попадается ему навстречу ветхий старичок.

—Здравствуй, хороший молодец! Что ищешь, куда путь держишь?

Иван-царевич поведал ему про собственный несчастье. Ветхий старичок говорит ему:

—Эх, Иван-царевич, для чего ты лягушечью кожу сжёг? Не ты её надел, не тебе её было снимать. Василиса Премудрая умнее, мудреней собственного отца уродилась. Он за то осерчал на нее и приказал ей три года быть лягушкой. Ну, делать нечего, вот тебе клубок: куда он покатится, в том направлении и ты ступай за ним смело.

Иван-царевич поблагодарил ветхого старичка и отправился за клубочком. Клубок катится, он за ним идет. В чистом поле попадается ему медведь. Иван-царевич нацелился, желает убить зверя. А медведь говорит ему людской голосом:

—Не бей меня, Иван-царевич, когда-нибудь тебе понадоблюсь.

Иван-царевич пожалел медведя, не стал его стрелять, отправился дальше. Глядь, летит над ним селезень. Он нацелился, а селезень говорит ему людской голосом:

—Не бей меня, Иван-царевич, я тебе понадоблюсь.

Он пожалел селезня и отправился дальше. Бежит косой заяц. Иван-царевич снова спохватился, желает в него стрелять, а заяц говорит людской голосом:

—Не убивай меня, Иван-царевич, я тебе понадоблюсь.

Пожалел он зайца, отправился дальше. Подходит к светло синий морю и видит: на берегу, на песке, лежит щука, чуть дышит и говорит ему:

—Ах, Иван-царевич, пожалей меня, кинь в светло синий море!

Он кинул щуку в море, отправился дальше берегом. Продолжительно ли, кратко ли, прикатился клубочек к лесу. В том месте стоит избушка на курьих ножках, кругом себя поворачивается.

—Избушка, избушка, стань по-ветхому, как мать поставила: к лесу задом, ко мне передом.

Избушка повернулась к нему передом, к лесу задом. Иван-царевич взошел в нее и видит: на печи, на девятом кирпиче, лежит баба-яга костяная нога, зубы — на полке, а шнобель в потолок врос. — Для чего, хороший молодец, ко мне пожаловал? — говорит ему баба-яга. — Дело пытаешь либо от дела лытаешь?

Иван-царевич ей отвечает:

—Ах ты, ветхая хрычовка, ты бы меня прежде напоила, накормила, в бане выпарила, тогда бы и задавала вопросы.

Баба-яга его в бане выпарила, напоила, накормила, в постель уложила, и Иван-царевич поведал ей, что ищет собственную жену, Василису Премудрую.

—Знаю, знаю, — говорит ему баба-яга, — твоя супруга сейчас у Кощея Бессмертного. Тяжело её будет дотянуться, непросто с Кощеем сладить: его смерть на финише иглы, та игла в яйце, яйцо в утке, утка в зайца, тот заяц сидит в каменном сундуке, а сундук стоит на высоком дубу, и тот дуб Кощей Бессмертный, как собственный глаз, бережёт.

Иван-царевич у бабы-яги переночевал, и наутро она ему указала, где растет большой дуб. Продолжительно ли, кратко ли, дошел в том направлении Иван-царевич, видит: стоит, шумит большой дуб, на нем каменный сундук, а дотянуться его тяжело.

Внезапно, откуда ни взялся, прибежал медведь и выворотил дуб с корнем. Сундук упал и разбился. Из сундука выскочил заяц — и наутек изо всех сил. А за ним второй заяц гонится, нагнал и в клочки порвал. А из зайца вылетела утка, встала высоко, под самое небо. Глядь, на нее селезень бросился, как ударит её — утка яйцо выронила, упало яйцо в светло синий море…

Тут Иван-царевич залился неприятными слезами — где же в море яйцо отыскать!.. Внезапно подплывает к берегу щука и держит яйцо в зубах. Иван-царевич разбил яйцо, дотянулся иголку и давай у нее финиш разламывать. Он разламывает, а Кощей Бессмертный бьётся, мечется. какое количество ни бился, ни метался Кощей — сломал Иван-царевич у иглы финиш, было нужно Кощею умереть.

Иван-царевич отправился в Кощеевы палаты белокаменные. Выбежала к нему Василиса Премудрая, поцеловала его в сахарные уста. Иван-царевич с Василисой Премудрой воротились к себе и жили продолжительно и счастливо до глубокой старости.

Истории на ночь: Лихо одноглазое


Также читать:

Понравилась статья? Поделиться с друзьями: