Сколько поднятых подлокотников спасли жизнь человеку?

Сколько открытых шторок помешали спокойно приземлиться?

Сколько разбуженных перед посадкой людей смогло выжить, когда вся эта тупая махина валится с неба?

Не надо держать нас за тупое стадо – мы все прекрасно знаем, что перелёт – это маленькая русская рулетка. Так давайте же перестанем врать себе и окружающим. Перестаньте рисовать улыбчивые лица на буклетах по использованию спасательных плотов и показывать нам счастливчиков, весело скатывающихся в воду из самолёта, плавающего на поверхности как пластиковая уточка.

За вашу ложь, хамство и лицемерие я приговариваю вас к смерти. Приговор обжалованию не подлежит, будет приведён в действие через пятнадцать минут.

Но у вас был шанс. Я ведь всегда даю шанс. Та дура на дороге – не хотела пропустить машину в левой полосе – умри.

Лысый неудачник в туалете – сколько раз ты портил людям настроение только потому, что ты ничего более не научился делать – умри. И пассажиры этого борта – я ведь давал вам шанс. Шанс быть людьми и вести себя соотвественно.

Но вы ведь не слышит слов, не понимаете очевидных вещей. Каждый считает себя центром, вокруг которого всё должно крутиться – так давайте посмотрим, так ли вы все важны, как пытаетесь казаться?

Если сейчас достать из кармана пушку и потребовать от всех собравшихся – не денег, не драгоценностей, а просто взять и нормально вести себя – ваши эгоистичные анусы сожмутся от ужаса, но даже перед лицом смерти вы не сможете вести себя, как люди. Потому что большинство из вас просто не в курсе, что это такое.

И за это – умрите.

Умрите.

УМРИТЕ.

Затаив дыхание, Олег, с отвалившейся челюстью, наблюдал за бегущим по экрану курсором, оставляющим за собой черные следы слов.

Парень был сумасшедшим, это было понятно как божий день.

Какая-то энергии исходила от него – от него или от компьютера, Олег не мог сказать, что это было, но каким-то шестым чувством ощущал это так же отчетливо, как легкий ветерок из вентиляционного отверстия у него над головой.

Руки в черных костлявых перчатках на мгновение зависли над клавиатурой, а затем быстро вывели:

А ведь никто из этих несчастных до сих пор не знает, что их самолёт упадёт всего через полчаса, как только погаснет табло «Пристегните ремни». Зыркайте сколько угодно на попутчиков, разбирайтесь из-за свободного места на полках, хамите друг другу сколько влезет – вас всех всё равно не станет совсем скоро. Когда двигатель правого крыла взорвётся, вас всех раскидает по кускам в воздухе, как конфетти из новогодней хлопушки.

Так что давайте, доживайте свои последние минуты так, как привыкли – задрав нос и высокомерно поглядывая на своих соседеййййййййййййййййййййййййййййййййййййййй ййййййййййййййййййййййййййййййй

Вдруг рука в чёрной перчатке замерла на месте, вдавив букву «й» на клавиатуре. Он будто бы завис на пару секунд, затем пальцы снова быстро забегали по клавишам. Олег, широко раскрыв глаза, смотрел и ждал, что же будет дальше – казалось, что вместе с этой чёртовой залипшей клавишей сердце у него также замерло на месте, мелко забившись, как полевая мышь при виде хищника. Вдруг курсор на экране компьютера вывел:

Ну и как тебе, знать, что случится совсем скоро, а, Олег? Интересное ощущение, правда?

А тебе не говорили, что читать чужие письма нехорошо?

Оцепенев, Олег смотрел на последнюю строку на компьютере.

И вдруг в его голове будто что-то щёлкнуло.

Авария по дороге в аэропорт.

Туалет в зале ожидания.

Крик мужика…

Кто нибудь, помогите!

…дипломат, с треском падающий на пол… слова на экране компьютера этого психа.

Неполадки в двигателе… ошибка техника…

Все сложилось в какой-то чудовищный, не поддающийся законам здравого смысла пазл. В голове быстро, как на ускоренной перемотке, пролетели все странные события сегодняшнего утра. Но самое страшное было в том, что конец всей этой истории, кажется, был ещё впереди.

По спине неприятно сбежало несколько капель холодного пота. Сердце гулко колотилось в груди, и Олег чуть ли не физически почувствовал поднимающуюся где-то в районе живота панику. В голове пульсировал только один вопрос, огромный, как скала, вытеснивший собой все остальные мысли.

Что делать? Что делать? ЧТО ДЕЛАТЬ?

Вызвать стюардессу и указать на этот чертов ноутбук? Попросить высадить этого типа? Попросить высадить его самого? Но как он объяснит, почему не долетел на работу? Потому что какой-то психопат, сидящий рядом, написал что-то на экране компьютера? Так он точно потеряет работу, и что тогда?

Олег сидел в кресле и отчаянно пытался взять себя в руки, и когда рядом раздался голос стюардессы, он чуть не подпрыгнул от неожиданности.

— Молодой человек, выключите, пожалуйста компьютер – девушка в синем кителе, остановившись в проходе, требовательно смотрела на пассажира в соседнем кресле.

На пассажира в оранжевом балахоне. Олег слышал её голос будто откуда-то издалека, как из тумана. Он посмотрел в проём между сиденьями и увидел, как костлявые перчатки взялись за монитор ноутбука и закрыли его.

Щелк – компьютер с неприятным сухим звуком захлопнулся.

— Уважаемые пассажиры, мы готовы к взлёту – раздался чуть искажённый динамиками голос бортпроводницы. – Проверьте свои ремни безопасности. Приятного полёта.

Самолёт тронулся с места и начал набирать скорость.

Олег чуть не вскрикнул. В голове творилась какая-то каша, вихрь мыслей несся со скоростью света. Надо что- то сделать, что-то изменить, причём срочно, потому что времени осталось мало, совсем мало… Но как?

А самолёт тем временем продолжал свой разбег по взлётной полосе. Салон начало потряхивать на неровностях асфальта, редкие кусты вдоль разметки все быстрее бежали назад, исчезая из поля зрения. Они стремительно набирали скорость, и Олег понял, что всё.

На земле остаться им не суждено. Они взлетят, и…

Он не мог оторвать глаз от закрытого компьютера, спокойно лежащего на коленях его странного владельца.

Самолёт сильно тряхнуло, что-то хлопнуло, и он оторвался от земли, сразу круто забрав вверх и набирая высоту. Двигатели натужно гудели, пассажиры спокойно сидели на своих местах, тупо глядя в иллюминаторы.

Олег, почти не понимая, зачем он это делает, сунул руку в карман и достал свой телефон. Сидящая рядом тётка неодобрительно посмотрела на него – их ведь попросили выключить электронные приборы, но он даже не заметил её взгляда. Ужас по-прежнему держал его холодной липкой рукой, не давая прийти в себя.

Самолёт снова тряхнуло, и Олег услышал, как что-то едва слышно зашелестело где-то с правого борта.

Олег открыл папку «Заметки» и нажал «Создать новую». Руки сами, отключившись от колотящегося в панике мозга, механически двигались, будто работая по какой-то заложенной программе.

На экран выскочила чистая страничка, размеченная тонкими полосками. Олег ещё раз посмотрел на закрытый чёрный ноутбук – казалось, он мерзко ухмыляется ему, после чего начал очень быстро набирать что-то на клавиатуре своего коммуникатора.

Одна из стюардесс пробежала по коридору в сторону кабины пилотов. Табло «Пристегните ремни» на какое-то мгновение погасло, но потом вспыхнуло снова.

Что-то щелкнуло, взвыли двигатели, и самолёт ощутимо накренился на правый борт.

Олег, обливаясь потом, что-то лихорадочно писал на телефоне, не обращая внимания на окружающих. Не смотря по сторонам, и больше не замечая, что происходит вокруг. Ему надо было успеть.

Времени оставалось чуть больше десяти минут.

Семён отволок в сторону очередной кусок сгоревшей обшивки, сел на торчащий из земли пень и закурил, мрачно глядя на растерзанную и обгоревшую землю перед собой. Они закончили собирать на этом участке куски тел пассажиров, поэтому сейчас осталось только убрать весь лом.

Он вздохнул и глубоко затянулся сигаретой. Ну и работка у него, ёлки палки. Служба, конечно, многим хороша, спору нет, но вот такие выезды… это всегда тяжело.

Вечером, кажется, напьюсь, невесело подумал Семён и прикурил следующую сигарету от окурка предыдущей.

Слева затрещали кусты. Повернувшись, он увидел своего напарника, Вовку, с таким же чумазым и мрачным лицом продирающегося сквозь чащу, словно медведь. Он, шумно грохоча сапогами, подошёл и молча плюхнулся рядом с Семёном.

— Дай закурить – угрюмо буркнул вместо приветствия Вовка.

Семён протянул пачку, и какое-то время они молча курили, выпуская дым в воздух – совсем недавно он был тут чистым, хвойным, а теперь был из смеси запахов гари, керосина и ещё чего-то такого, о чём Семёну думать не хотелось.

— Ну, что там у вас? – бесцветным голосом спросил он, чтобы хоть как-то разогнать нависшую и давящую тишину.

Вовка шмыгнул носом.

— Да, что-то… собрали …рассовали по мешкам. Работаем, короче — нехотя буркнул он и повернулся. – Работаем…

Снова повисла тишина. Только где-то вдалеке приглушённо рокотала техника и перекрикивались эмчээсники, разгребавшие последствия авиакатастрофы.

— Чёрный ящик вроде нашли – сказал Семён и аккуратно потушил окурок об подошву своего сапога. Вокруг была куча разлитого керосина, и пусть он уже почти выветрился, рисковать ни к чему. Не хотелось бы потом ещё неделю тушить тут пожар.

— Отлично – сказал Вовка и вдруг резко повернулся, внимательно глядя в глаза своему сослуживцу. – Слышал новость?

— Какую? – Семён, увы, пока не слышал тут особо хороших новостей.

— Живой есть. Причем живой и целый почти.

Семён округлил глаза.

— Да ну тебя!

— Я тебе серьёзно говорю. Причем – он заговорщически подался вперёд – дикая, скажу я тебе, история.

-Ну? – Семён повернулся к напарнику. — Давай, хорош кота за хвост тянуть.

— Сегодня нашли. Эти, двое, не помню, Ярик и второй, с ним в паре работал. Ну этот, новенький, как же его…

— Да хер с ним, как, давай по сути – поторопил сослуживца Семён.

— Да погоди ты – Вова снял шапку и вытер лоб рукавом куртки. – Короче. Лежал он далеко отсюда, километрах в двух. Ещё бы чуть-чуть дальше упал – могли бы и не найти, только если потом бы хватились, что одного не хватает.

А он тогда может и окочурился бы, хрен его знает.

— Так и что с ним? – нетерпеливо спросил Семён.

— Да что ты егозишь, а? – с раздражением сказал Вова. – Дай ещё сигарету.

Семён полез в карман, достал пачку и протянул сигарету сослуживцу. Тот закурил, выпустил дым вверх и продолжил:

— Короче. Мужик. Молодой, лет тридцать, не больше. Как зовут его, не знаю, да и какая разница. Но самое интересное не это. У него в руках телефон нашли. И оказалось, что он писал всё время, пока заваруха не началась.

Телефон ещё такой, знаешь, много кнопочек, специально чтобы тексты набирать. Так вот, он в этом телефоне описал последние минуты на борту, пока двигатель не взорвался… Вовка сделал паузу и добавил ещё тише:

— И написал, как спасётся.

Повисла тишина.

— Как это? – у Семёна отвисла челюсть. – А как он выжил-то? —

— А вот хер его знает. – просто ответил Вован. – Ярик его нашёл, в большом длинном куске обшивки, без сознания, но живого – пульс, руки, ноги все при нём. Кровью перемазан правда весь, но чужой, наверное – на нём вроде ни царапины не было. Несколько небольших ожогов, ушибы – а так – целый и невредимый, считай.

Мужики потом говорили, что он как-то спланировал удачно в этой жестянке, потому цел остался. Это, конечно, уже чудо. – Он поперхнулся дымом, закашлялся и продолжил:

— Так вот, Ярик тут же санитаров вызвал, понятное дело. А у мужика в руках телефон зажат был. Он пока его вытаскивал, телефон выпал на землю. Ну а потом как увезли его, он место осматривал ещё, видит, трубка лежит. Ну он так и понял, что этого мужика, наверное, телефон..

А потом на экран глянь – а там текст открыт. Он первые строчки, проглядел, говорит, его чуть удар не хватил. Ну и понятно, оторваться уже не мог – до конца дочитал.

А как дочитал, говорит, волосы дыбом встали.

— Так и что там было? – Семён совершенно ошарашенно смотрел на своего товарища.

— Ну, я так точно и не понял – замялся Вован. — Там что-то мол типа…как он говорил – описание как всё началось, ну типа двигатель этот и всё такое, а потом такой текст…типа я всё равно спасусь и всё-такое. И описание, как оно будет. Как он собственно на куске обшивки спланировал вниз.

Ну что-то в таком духе.

— Сказка какая-то – не мигая глядя в одну точку, сказал Семён. – И ты в это веришь?

— А что тут верить – не верить. Мало ли что случается. А текст, кстати, мне этот Ярик показывал.

Он его себе на телефон скинул, по какому-то там ультракрасному передатчику.

— А кому ещё он показывал?

Вован пожал плечами.

— Да чёрт его знает, никому может быть. Он сказал, надо подождать, как чёрный ящик расшифруют, и тогда видно будет, что делать.

— А телефон он куда дел? – зачем-то спросил Семен.

— Обижаешь – насупился Вован. – Отдал, наверное, кому-то, он же нормальный мужик, не какой-то прощелыга.

— Да не, я не про это отмахнулся Семен. – Так просто, интересно.

— Ладно, меня наверное потеряли там уже – вздохнул Вован, встал, порылся в карманах и вопросительно посмотрел на товарища.

— Не дашь ещё сигаретку?

— На, попрошайка – улыбнувшись, сказал тот и протянул ему пачку. Он вытащил две сигареты и отдал её обратно, ухмыляясь.

— К пальцу прилипла – прокомментировал он и отдал честь. – Всё, я погнал.

Вован развернулся и, грузно покачиваясь, потопал обратно на свой объект, а Семён остался сидеть, переваривая только что услышанную историю. Конечно, звучит как полный бред, но… но мало ли, чем чёрт не шутит.

Он встал и пошёл обратно к поляне, на которой он работал. Вдруг, слева от недавно протоптанной в лесу тропинки, он краем глаза заметил какую-то штуку в лесу справа. Что-то черно-белое болталось на одном из кустов.

Сначала ему показалось, что это птица, но вглядевшись, он понял, что это не так. Он свернул с тропинки и направился к странному предмету.

Это оказалась не птица. Это были странные, тонкие черные перчатки с нарисованными костями на тыльной стороне ладоней. Будто от какого-то костюма для маскарада. Одна перчатка аккуратно была засунута в другую, и они ровно висели на отломанной веточке куста.

Словно владелец специально повесил их там, чтобы не потерять.

Пару минут недоуменно повертев находку в руках, Семён сунул странные перчатки в карман куртки и побрёл на место катастрофы. Ему предстояло ещё изрядно потрудиться сегодня.

На Работе

Я заглушил двигатель и поёрзал на осточертевшей сидушке, разминая затекшую задницу. Фу, ну и денек. Хотя последние три недели все такие, чёрт возьми.

Работа, работа и ещё раз работа. Но работа, надо сказать, непростая и порой очень даже забавная.

Мне недавно предложили срубить немного бабла — месяц прокатать водилой на мелкой политической заварушке — сборе подписей кандидата в президенты. Всё это, как потом выяснилось, было частью большого театра под названием «Выборы президента в нашей стране», в полную силу развернувшегося около полугода назад.

В спешке создаётся специально продуманный кандидат «от народа», эдакий рубаха парень от сохи, чьи основания участвовать в предвыборной гонке – подписи таких же простых, хороших и честных людей.

По этому поводу бодро создаётся специальная структура, цель которой — собрать уйму уже упомянутых подписей в поддержку этого самого кандидата по всем регионам страны. И хоть все знают на сто процентов, кто победит, дело это ну очень важное и нужное, да ещё и финансируется сами понимаете кем. Но это все лирика.

Я в неё особо не впариваюсь.

У меня с детства не лады с цифрами, и кажется, впервые в жизни я обсчитался в свою пользу – неправильно умножил деньги на дни, и в итоге случайно зарядил довольно внушительную сумму. И прикинь, прокатило – штат набирался в спешке, а бюджет позволял особо не поджиматься. Меня взяли.

Так что я вполне доволен.

Но работка, скажу я вам, та ещё. Езда по вокзалам и аэропортам почти круглые сутки, да ещё и куча дополнительных заданий, знаете ли, достойных хорошего квеста. Например, купить триста ластиков определённой фирмы и модели в пятницу, в полшестого вечера, и срочно притащить в офис – на третье кольцо. Прямо срочно – пресрочно!

Или отвезти из банка в банк пару миллионов долларов. В клетчатой китайской сумке, кое-как волоча её по улице до припаркованной тачки. Или снабдить водой, чаем, сушками и урнами сотню рабочих бабушек, круглыми сутками проверяющих эти самые чёртовы подписи в одном помещении завода, очень напоминающем хлев.

Короче, веселая работёнка, но каторга полнейшая, и мне уже кажется моя грязная, как танк, старая праворукая тачка какой-то скорлупой, в которой я родился и вырос. В которой я ем, сплю и торчу накуренный в бесконечных предновогодних пробках.

Зато бабло, бабло капает мне нехило, плюс списываю бензин и так, ещё по-мелочи поджучиваю где могу, и получается вообще неплохо. Можно потерпеть месяцок. Тем более, что он уже почти прошёл – ещё два, максимум три дня пахоты, и я снова свободен как полярный медведь.

До тех пор, пока не найду, чем бы заняться ещё.

Прямо перед капотом машины светилось окнами грязное офисное здание, где и обосновалось всё это мракобесие. Я достал с заднего сиденья четыре коробки с толстыми чёрными нитками, неуклюже вылез из-за руля и потопал в сторону входа, рассматривая бегающих на втором этаже людей. В офисе тоже был полный экстрим – толпа сотрудников на квадратный метр площади и тонны бумаги, которую все тащили со всех сторон и самозабвенно копались в ней круглые сутки.

Я ногой открыл дверь и поднялся на второй этаж.

— О, привет Пашок! – сказала Наташа, сотрудница ресепшена, а по совместительству ещё и девушка моего лучшего друга. Я помахал ей свободной рукой с ключами, протиснулся в коридор мимо каких-то замотанных скотчем коробок и там столкнулся с Анькой — она трудилась в отделе брошюровки готового, так сказать, продукта. И была при этом девушкой ещё одного моего хорошего друга. Это был ещё один плюс работёнки– так вышло, что в этой затее оказалось много моих друзей, знакомых и даже одноклассников.

Вся наша компашка, узнав о мазе срубить бабла под новый год, примчалась сюда как пираньи к застрявшей в реке антилопе. И сейчас куча знакомых лиц покорно горбатилась тут в самых разных ролях. Ну, зато весело – есть с кем поболтать иной раз пятнадцать свободных минут за чашечкой кофе.

— Пашок! – звонко сказала Анька. — Ну что, привёз? У нас вообще дурдом с этой бумагой, надо срочно её убирать!

— Да, вот – я победно потряс коробками с нитками – Куда ставить?

— Давай сюда – она открыла дверь и провела меня на склад – комнату, всю обставленную мной же и собранными стеллажами из бруса, на которых хранились проверенные, одобренные и чуть ли не освященные батюшкой стопки готовых к отправке в Избирком подписей.

— Сюда, на стол – скомандовала Анька.

Я вывалил коробки, куда было сказано, и привалился к стене, переводя дух. Анька села к заваленному хламом столу, и, улыбаясь, посмотрела на меня.

— Ну что, Пашок, как ты?

— Это п…дец – незамедлительно отреагировал я. – Бегаю туда- сюда, как проклятый, сил уже нет. Не спал уже толком неделю, наверное.

— Понимаю – сочувственно сказала она. – Ну ладно, потерпи, дружище, чуть чуть осталось.

— Ну даа… – кисло протянул я.

— Последние два дня, считай. Завтра вечером подписи принимаем, сдаём и всё – здравствуй, новогодние каникулы.

— Эх, дожить бы – я вздохнул. – Вообще Илья сказал, что может быть уже утром для меня всё закончится. Хотя я в это верю слабо. Ну, посмотрим – я пожал плечами и посмотрел на Аньку.

— Так, всё, мне надо работать – засуетилась та. – Давай, заглядывай попозже, если хочешь.

— Ага – я кивнул, встал и вышел за дверь.

О, а вот и Илья, мой двоюродный брат. Он тут всем и заправляет. Увидев меня, он бодрой походкой подошел поближе.

— Павлуха! – так меня в офисе называл только он, по старой семейной привычке. — Есть дело.

— Ура, ура! — я картинно замахал руками, изображая крайнюю степень восторга. — Другого я от тебя услышать и не собирался – добавил я и приготовился слушать очередное сумасшедшее задание. Илья понизил голос, став похожим на шпиона, и продолжил.

— Видел, в углу на входе стоит куча коробок? Обычных коробок от А4. В них лежат бланки подписей, пустые. По идее, мы должны были отправить их в регионы, и на них сборщики должны были получать подписи от населения. Но сроки горели, сам понимаешь, а отправлять обычные листы туда-сюда – какой смысл?

Поэтому мы взяли и отправили представителям электронный вариант, и они печатали их сами. А от этих коробок надо избавиться – Илья выдержал паузу и многозначительно посмотрел на меня.

— Причем так, чтобы ни один из бланков никуда не пропал. Если их найдут, это может стать для нас большой проблемой.

— Шредер? – вяло спросил я, понимая, что так легко соскочить не удастся.

Брат покачал головой.

— Думали уже, не катит. Не успеем. Офис послезавтра нужно будет разобрать и разъехаться, будто ничего и не было. А шредер, пусть и самый мощный, будет молоть эту макулатуру несколько дней.

Ещё предложения есть? Причем вывалить их в мусорный контейнер и сдать на переработку не годится, сразу говорю.

Я сидел и перебирал в голове варианты.

— Если сегодня с этим закончишь, завтра, возможно, до вечера будешь свободен. Потом будем офис разгребать.

Это, конечно, хорошая новость, подумал я.

— Сжечь? – я вопросительно посмотрел на своего братца.

Илья ожил.

— Сжечь – это отлично. И дело с концом, и концы в воду. Но где и как?

— Ну, это несложно. Набить в тачку, вывезти в область, в лес куда- нибудь, да там и сжечь. Торжественно предать, так сказать, отходы производства огню.

Братец хлопнул меня по плечу.

— Отличный вариант! Сделаешь?

— Илюх, десять вечера. Ты шутишь?

Брат опять посерьезнел.

— Паш, надо сделать. Что поделать, работа такая. А вечер может и лучше, под покровом ночи, все дела, а? — он пихнул меня локтем в бок.

— Илюх, сейчас ещё в лес что ли ехать? – заныл я.

— Да ладно, прокатишься, уже наверное должно быть свободно на дорогах – не отставал он.

— Ладно – сломался я. – Хрен с тобой, разберусь. Дай только чуть-чуть отдохнуть.

— Вот и славно – тут же вскочил братец. – Я погнал. Отзвонись, как сделаешь – и тут же исчез за дверью. Будто его и не было.

Я посидел ещё немного, слушая гудящие ноги, затем встал и вышел в коридор. Часть сотрудников уж разбрелась по домам, и в офисе стало немного поспокойней. Повернув за угол, я увидел возле ресепшна Наташу и Аньку.

Девчонки пили кофе и болтали о чём-то явно интересном – это отчётливо читалось на их хитрых заговорщических лицах.

— Сплетничаем? – я подошёл к ним и сел рядом, на стоящий у стены стул.

— Да так – весело ответила Наташка и хихикнула. – Уже заканчиваем, скоро будем домой собираться. Вот, думаем, как вечер провести.

Я хитро посмотрел сначала на одну, потом на другую.

— А какие есть варианты?

— Ну, не знаю… — протянула Анька. – Посидеть где-нибудь. Мы ещё думаем. А что?

— Да так – задумчиво сказал я. В голове родилась забавная мысль. Я поднялся со стула, подошёл поближе к девчонкам и дружески приобнял обеих.

— А не хотите ли вы прокатиться в лес, а? Подышать свежим воздухом, костерок пожечь, там сейчас красота, ёлки, все дела? А? Можем прокатиться. Заехать по дороге в магазин, купить чего-нибудь выпить слегка, например, да и мотнуться туда-назад. Куда-нибудь недалеко? А потом я вас по домам отвезу.

Успеете ещё насидеться в душных барах, точно вам говорю.

На самом деле, подобное предложение могло бы выглядеть очень странно и даже зловеще, будь мы просто коллегами по работе, но мы были давно знакомы, а уж их парней я знал и вовсе тысячу лет, так что всё было в порядке. Вдруг согласятся, всё не одному пилить. В голове почему-то всплыл Том Сойер, впаривающий Гекльбери Финну покраску забора.

Но тем не менее девчонки смотрели на меня, хлопая непонимающими глазами, и я рассказал им о своём очередном супер-задании, чем вызвал массу неподдельного веселья.

— А что, нормальная идея – всласть посмеявшись, сказала Анька. – Почему бы и не поехать, а, Натах?

— Вот и я о том же – поддакнул я.

— Да поехали, конечно – тут же согласилась Наташка. – По моему, прикольно. Только собраться надо.

— Мне тоже – поддержала Анька.

— Так, вы тогда собирайтесь, а я как раз перетаскаю коробки в машину – бодро сказал я. – Встречаемся внизу! – и я пошёл в комнату рядом со входом, где лежали злополучные бланки, требующие такого внимательного секретного уничтожения.

Через полчаса коробки перекочевали в багажник и салон моей тачки, отчего она заметно подсела на заднюю ось. Ничего, выдержит старушка, подумал я, ногой закрывая заднюю дверь.

Из подъезда, о чём-то весело болтая, вышли девчонки. Идея прокатиться явно пришлась им по душе. Вот и славно, они покатаются, а я не буду носом клевать от недосыпа на обратной дороге. Да и помогут, пожалуй, немного, как ни крути.

В общем, сплошные плюсы. Я обошел машину и открыл Аньке переднюю дверь.

— Ну, что какие пожелания? – спросил я, когда мы расселись и я завёл мотор.

— В магазин! – бодро ответила Наташа.

Мы выехали на третье кольцо и покатили на запад. Проскочив огромный угрожающе нависший с обеих сторон дороги спальный район, мы заскочили в небольшой придорожный магазинчик. Девчонки, не умолкая на минуту, вышли из машины и вернулись с парой небольших, уютно позвякивающих пакетов. Я, оставшийся за рулём, нажал на газ, и старушка покорно рванула дальше. Дороги были уже почти свободны, и мы сами не успели заметить, как выскочили из центра.

Домов становилось всё меньше, а вскоре они и вовсе закончились.

За окном промелькнула пара заправок и потянулась лесополоса. Я немного сбросил скорость и стал внимательно смотреть на повороты, выбирая подходящее место для нашего ритуального сожжения. Через несколько метров таковой нашёлся, и мы свернули в лес. Верхнее освещение исчезло, деревья придвинулись ещё ближе, но дорога все же была неплохой, хорошо асфальтированной и с разметкой.

Мы неторопливо катили, молча вглядываясь лес перед собой, выхваченный из ночной дремоты ярким жёлтым светом фар.

— По-моему, надо ещё глубже свернуть – раздался с заднего сиденья Наташин голос.

— Конечно – тут же ответил я. – Тут наш костёр жечь не вариант.

Через несколько километров мы увидели ещё один поворот – уходящий направо проселок со снежной колеей.

— То, что надо, а, девчонки? – победно сказал я и включил поворотник. Съехав с дороги, мы двинулись в глушь по едва накатанной тропе шириной всего в одну полосу. Лес стал ещё темнее, и теперь машина, плавно переваливаясь на снежных буграх, почти ползла.

Но тут далеко забираться смысла не было. Через несколько метров мы увидели небольшую опушку слева от дороги – уютную низину, окаймлённую по краям молодой еловой порослью.

— Во, Пашок, посмотри, отличное место! – Анька открыла окно. – Самое то для костра, вон там, смотри!

— И какие то бревна лежат, можно сесть — вглядевшись в темноту, поддержала Наташа. Она смешно картавила, и я едва удержался от того, чтобы передразнить её.

— Согласен полностью – я притормозил и вдохнул полной грудью чистый лесной воздух.

Мы, словно по команде, вышли из машины и встали на дороге, осматриваясь по сторонам. Вокруг не было ни души – сквозь стену деревьев не пробивалось ни одного огонька, да и звуки, казалось, тоже не долетали сюда, застревая в кронах растущих по сторонам деревьев. Только молчаливые силуэты высоких елей, искрящийся в лунном свете снег и темное звездное небо над головой теперь окружали нас, словно театральные декорации.

— Класс! – с клубами пара выдохнула Наташа в морозный воздух.

— Так, ну что, начнём – я обошел машину и открыл багажник. – Начнём жечь, дамы.

Я бодро схватил пару коробок и шагнул в снег. Он оказался довольно глубоким – нога ушла почти по колено, и я чуть не потерял равновесие. Девчонкам в их офисных ботиночках, будет, может быть, и не очень.

— Я протопчу тропу – крикнул я и побрел в сторону полянки, разгребая ногами снег перед собой. Далеко идти не пришлось – метров через десять я вывалил коробки в снег, сел и начал расчищать место для костра.

Наташка и Анька с хихиканьем прошли по моим следам и встали рядом. Анька держала в руках цветастый пакет из магазина.

Достав зажигалку, я открыл первую коробку, достал несколько листов и поджег их. Пламя охотно занялось, и через пару минут перед нами уже бодро потрескивал внушительный костер. Ели на полянке уютно сгрудились вокруг нас, будто бы придвинувшись к огню, оранжевые блики заиграли на шапках снега, и мы, кинув в огонь еще пару коробок, достали содержимое пакета.

Я открыл девчонкам шампанское, себе взял безалкогольное пиво, и мы весело болтали о разной ерунде, глядя на огонь и вдыхая чистый лесной воздух.

Но уже где-то через полчаса всё изменилось. Всё оказалось не так просто и лекго. Листы бумаги, так охотно горевшие по одному, совершенно не хотели гореть в пачке – картон по краям обгорал, а затем коробка обугливалась и тухла – воздух просто не проникал в плотно лежащие листы.

Сначала мы не обратили внимания — просто комкали листы и кидали их в огонь, но быстро поняли, что такими темпами нам придётся проторчать тут до утра.

Вот правда, если вы когда-нибудь задумаете сделать ваш дом пожароустойчивым, облепите его коробками с бланками подписей кандидата в президенты. Лучшего материала не найти, поверьте мне.

Промаявшись с этими чёртовыми коробками где-то час, мы нашли-таки более менее нормальный способ поддерживать горение – кладёшь в огонь целую коробку и палкой ворошишь её, разгоняя пламя. Костер уверенно разгорелся, но все же дело шло значительно медленнее, чем я рассчитывал – мы торчали тут довольно долго, а коробок было пока не видать.

Костер разгорелся чуть ли не в человеческий рост, и снег вокруг начал таять. Нам стало весьма жарко – ночь выдалась тихая, безветренная, и через какое-то время мы сняли куртки, оставшись в одних футболках. Работа и костер грели нас отлично.

Шампанское кончилось, и теперь мы просто стояли у огня, сосредоточенно орудуя своими – палками ворошилками.

Я сходил в машину, достал воды, отпил немного и посмотрел на поляну .

Картина, скажу я вам, развернулась там почти языческая – две девушки с голыми руками, с освещёнными огнем суровыми лицами и магическими посохами в руках колдуют над огромным костром на фоне заснеженного леса.

Разговоры как-то поутихли, и теперь мы просто молча, уныло жгли бумагу в лесу. Я посмотрел на лежащую рядом груду коробок и помрачнел – за два с половиной часа работы мы в лучшем случае сожгли половину. Мда, затея- то оказалась не такой радужной, как я рассчитывал.

— Так, ладно – я нарушил повисшую вокруг тишину. – Девчонки, давайте я пойду прогрею машину, вы дожигайте, сколько получится, а там посмотрим. Хорошо?

— Ага – Анька вытерла лоб и посмотрела на часы – Времени уже — пипец. А ещё обратно пилить.

— Вот и я о том же – и я потопал обратно к тачке.

Сев за руль, я завёл двигатель и посмотрел сквозь стекло на полянку. Как же всё-таки хорошо, что я зацепил девчонок с собой. Один бы я тут взвыл, как волк в полнолуние.

Благо антураж вокруг самое то.

Я перевел рычаг автомата в положение D и немного дал газу, намереваясь выехать с обочины обратно на колею. Машина дёрнулась, зад чуть повело, но с места она не тронулась. Я включил заднюю скорость и попробовал выехать ещё раз.

Через десять минут подобных попыток я понял, что крепко увяз в снегу и просто так выехать, кажется, не удастся. Чертыхнувшись, я выбрался из тачки и пошел смотреть, насколько серьёзно застрял.

Кажется, у нас новая проблема – подумал я, когда передо мной предстали наполовину ушедшие в рыхлый снег задние колеса моей колымаги. Как бы не остаться тут ночевать, чёрт подери. Надо пойти поделиться этой новостью со своим коллегами, решил я и отправился обратно к поляне.

— Девчонки! Вы это, коробки поэкономнее жгите, окей? – с улыбкой сказал я, подходя ближе. Наташа и Анька недоуменно уставились на меня.

— Тачка застряла – пояснил я. – Может быть, нам этими коробками до утра придётся греться. Или даже больше.

— Ты серьёзно? – недоверчиво переспросила Наташа.

— Надеюсь, что нет. Сейчас что-нибудь придумаем. Давайте так – Анька, ты продолжай костер тормошить, а Наташка пойдёт и поможет мне тачку вытащить.

Анька была не против, и мы с Наташкой отправились спасать наш седан, а с ним и нас самих от ночевки в тёмном и холодном лесу.

Провозившись с полчаса в снегу и перепробовав несколько вариантов, я понял, что ситуация, кажется, серьёзнее, чем мне казалось. Приподнятое настроение, несмотря ни на что не покидавшее меня на протяжении этого необычного вечера, начало меркнуть, и вся эта затея из весёлой и сумасбродной авантюры начала превращаться в мрачный геморрой. И ещё непонятно, чем теперь всё это может закончиться.

Бросив попытки откопать колеса и подсунуть под них куски завалявшегося в багажнике ковролина, мы с Наташкой вернулись к костру. Анька продолжала исправно ковыряться палкой в костре, огонь пылал до неба, но чёртовы коробки убывали всё-таки довольно вяло. Словно памятник самим себе, они тёмной грудой возвышались в паре метров от нас.

— Бросай их к чертям – сказал я Аньке, подходя ближе. – Есть дела поважнее. Без тебя нам не вылезти. Будем все вместе толкать.

Анька воткнула свою палку-ворошилку в снег и взяла висевшую рядом на кусте куртку.

Мы пошли обратно к машине.

— Ну – сказал я, когда мы оказались возле увязшего почти по днище корыта. – Кто из вас будет рулить?

Оказалось, особой водительской практики у девчонок нет, поэтому было решено попробовать разные варианты. Посадив Наташу за руль – она успела изрядно устать, пока мы ковырялись вдвоём, мы с Анькой пошли назад. Наташа хлопнула дверью и показала в окно большой палец – можно было начинать.

Взвыл двигатель, бешено завертелись колёса, и я изо всех сил налёг на багажник машины. Краем глаза я заметил Аньку и повернул голову, продолжая толкать. Да, вот бы показать эту картину Анькиным подчинённым в офисе – их босс, грязная, как бомж, чуть ли не щекой прижавшись к грязному, в песочных разводах бамперу моей машины, что есть мочи пытается вытолкать её из снега. Но на лице, перемазанном растёкшейся косметикой, нет ни тени брезгливости или чего-то подобного.

Только сила духа и желание достичь результата, ничего лишнего.

— Три! Четыре! – крикнул я, и Наташа опять надавила на газ. Двигатель взревел, и из-под колес полетели клочья грязного снега, облепляя нас с Анькой следующим ровным слоем грязи. Машина чуть дала вперед, но потом колёса сползли в ямы, и она снова вернулась на место.

Мы поскальзывались и падали, вставали и толкали снова, уже не думая ни о чем. Только бы не оставаться тут ночевать, черт возьми. Бензина греться всю ночь нам не хватит, а спать возле костра, постелив под себя эти чертовы бланки и положив под голову коробку совсем не хотелось, ей богу.

Хотя такая перспектива потихоньку начинала казаться вполне реальной.

Казалось, что ещё чуть- чуть, и машина выскочит из западни, но нет – грузный седан неизменно откатывался назад, и всё начиналось снова. Но мы, не теряя терпения, продолжали возиться в снегу.

Наконец, поймав амплитуду движения, мы наконец смогли сдвинуться с мёртвой точки. Но – черт возьми, я ведь не говорил Наташе, что делать, когда машина — таки поедет. Это оказалось серьёзным недочётом – чуть сдвинувшись с места, машина ещё глубже увязла в снегу, почти съехав с обочины.

Наташка заверещала, не в силах справиться с управлением и что есть мочи нажала на газ. Седан встал, а я, больно ударившись лбом об багажник, в очередной раз свалился в снег.

Сердце упало – за последние две минуты наши шансы на благополучное завершение этой истории уменьшились где то процентов на тридцать.

Я вылез из под бампера и обошел машину. Наташа, вцепившись в руль, испуганными глазами смотрела на меня из водительского кресла.

— Пашок, я просто не знала, что делать… — залепетала она, увидев меня, но я только мотнул головой и взялся за ручку дверцы.

— Вылезай. Попробуете вы толкать, а я за руль.

Наташа вылезла из салона и подошла к Аньке.

Вид у девчонок был, конечно, уникальный. Их парням, наверное, ещё не доводилось видеть своих подруг в таком состоянии. С ног до головы перемазанные грязью, с чумазыми, в разводах и подтёках лицами, со спутанными волосами и начинающей зарождаться в глазах паникой – представить в них мирно пьющих кофе сотрудниц офиса, коими они были какие-то несколько часов назад, было совершенно невозможно.

— Так – я положил руки им на плечи. – Девчонки. Мы должны сделать это. И мы можем сделать, это чёрт возьми!

У нас нет другого варианта. Мы сможем – я понимал, что мои слова звучат как речь сержанта из дешёвого армейского кино, но что ещё я должен был им сказать? Тем более, что время шуток-прибауток прошло – надо как-то выбираться из этого проклятого леса.

Две пары перепуганных глаз внимательно смотрели на меня с чумазых, смутно белевших в темноте лиц.

— Слушайте внимательно. Анька, теперь ты садишься за руль.

Анька покорно кивнула.

— Я тебе объясню сейчас, что делать. А мы, Наташ, будем с тобой толкать тачку. И будем толкать до тех пор, пока она не выкатится из этого проклятого снега на дорогу!

Вы меня поняли? – я повысил голос, и ситуация стала ещё более гротескной.

— Так. Когда машина катится назад – отпускай педаль. Когда я скажу «Давай» — мы начинаем толкать её вперед, и ты жмешь на газ – я посмотрел вперёд, колеса вроде стояли как надо. – Когда мы тронемся, Анька, рули на дорогу и газ сбрасывай, а потом и вовсе тормози.

А то улетишь в соседнюю обочину. И тогда – точно можно будет укладываться тут на ночлег.

Последние слова, кажется, произвели особое впечатление. Я похлопал Аньку по плечу и вернулся назад. Упёрся в уже почти отполированный нашими руками, одеждой и лицами багажник и посмотрел на Наташу.

Она покорно встала рядом.

— Ну, начали – и я изо всех сил навалился на машину. Она чуть подалась вперёд, затем откатилась назад, и мы повторили попытку.

— Давай! – крикнул я, и на нас с Наташей полетели комья грязного снега.

— ДАВАЙ – со всей мочи заорал я и постарался вложить в руки всю силу, и – о чудо! – машина тронулась вперёд и поехала. Наташа, не успев среагировать, распласталась на снегу, но тачка выскочила на колею и резко затормозила, осветив нас красным светом стоп-сигнала.

— Ура! – во всё горло заорал я. – Ура!!!

Анька выскочила из – за руля, и мы все вместе начали прыгать на дороге и обниматься, ровно размазывая на троих покрывающую нас грязь – теперь нам было уже всё равно.

— Так, всё – мы, вдоволь накричавшись и напрыгавшись, успокоились, и я посмотрел на часы. Пять утра, ну ладно, главное – выбрались!

– Всё, девчонки, прыгайте в салон и валим отсюда. Я сыт нашим пикником по горло, ещё не скоро, наверное, теперь в лес захочу.

— А оставшиеся коробки? – спросила Анька.

— Да хер с ними, Анют! – плюнул я в сердцах. – Кому они, в самом деле, нужны, бланки эти? Пусть валяются, раскиснут и сгниют сами весной. Ну грибник какой-нибудь на них наткнётся, но не побежит же он потом прямо с лукошком в Избирком.

— Ну не знаю – с сомнением протянула Анька. – Как- то все же нехорошо, Пашок. Может, хоть в лес их дальше убрать? А то они совсем тут на виду лежат.

— Блин, ну ладно – нехотя согласился я. Анька всё таки занимала должность повыше моей, да и в лес их отнести не так уж и трудно. Особенно если учесть уже пережитые нами приключения. Я вздохнул.

— Вы идите в тачку, а я разберусь – и я быстрым шагом пошёл обратно к опушке. По дороге я зачерпнул немного снега и протёр им лицо. Вода, сбегавшая с рук, была почти чёрной.

Вид, наверное, у меня был как у шахтера после многочасовой смены.

Взвалив по коробке на каждое плечо, я углубился немного в лес – совсем чуть-чуть, и со всего размаху, в сердцах зашвырнул чёртовы бланки в какие-то кусты. Повторив эту операцию несколько раз – большая часть коробок таки успела превратиться в пепел, я наспех закидал кострище снегом, почти бегом вернулся к дороге и плюхнулся на водительское сидение.

Машина была отлично прогрета – я сразу почувствовал себя в своей тарелке. Приятно гудели натруженные руки и ноги, в салоне стоял стойкий запах дыма. Классический аромат после поездки на природу, всё как полагается.

— Ну что, наш чудо-пикник подошёл к концу? – я повернулся и осмотрел своих, так сказать, бойцов.

Наташа хмыкнула, а Анька посмотрела на часы.

— Пять двадцать – она сделала круглые глаза. – Поехали, Пашок.

— Поехали – сказал я, и мы тронулись. Пришлось катить еще немного вперед – узкая колея абсолютно не позволяла развернуться, а соваться на обочину я не собирался ни за какие шиши. Но вскоре мы увидели небольшую раскатанную полянку, неподалеку от которой стоял какой-то мрачный дом с заколоченными окнами.

Машину несколько раз кидало на рыхлом снегу, и мы обеспокоенно переглядывались – ещё к одному подвигу мы сегодня готовы уже не были. Но всё обошлось – через пятнадцать минут мы благополучно выскочили обратно на просёлок, а ещё через полчаса уверенно неслись по пустой и залитой ярким светом фонарей магистрали. Катили молча, и я чувствовал, как начинает предательски накрывать усталость, клоня в сон.

— Отлично прокатились, а? – нарушила тишину Наташа.

— Да, давайте, девчонки, прокатимся на часок в лес, шампанского попьём – пародируя мой голос, добавила Анька, и мы дружно расхохотались.

— История, конечно, огненная – я открыл окно, запуская морозный воздух, чтоб хоть как-то взбодриться. – Расскажешь кому – не поверят, наверное.

— Так ведь и не расскажешь никому особо – заметила Наташа. – У нас же сверхсекретная работа, вы забыли?

— А, ну да, точно – я ухмыльнулся и потряс головой, сгоняя сон.

Остаток пути прошел в тишине. Я быстро домчал Наташу до дома – она жила относительно недалеко, а Аньку нужно было везти на другой конец города, и мы поймали ей машину, потому что я тоже жил ближе к Наташке, и ещё двух часов в пути я бы просто не пережил. А так оставался шанс заехать домой, помыться и если повезёт, немного поспать.

Как только такси с Анькой исчезло, я снова посмотрел на часы. Почти восемь, ужас. Я только собирался тронуться с места, как в салоне противно зазвонил телефон.

Я взял трубку, посмотрел на экран и похолодел, увидев мигающую надпись, сейчас равнозначную эпитафии на могильной плите – «вызывает Офис».

— Алло?

— Паш? – голос Ильи был, как всегда, бодр и свеж. Блин, не человек, а робот какой-то.

— Да? – я протер ладонью глаза, собираясь с мыслями.

— Слушай, тут такое дело… Сейчас, значит, заезжаешь в офис, там забираешь…

— Илюх! — перебил я его. – Мы тут с этими коробками, такая история вышла…

— Паш – оборвал, не дав мне договорить, брат. – Последние два дня остались, надо сделать в любом случае. Приезжай, тут расскажешь, что там у вас стряслось. А потом надо будет сделать следующее – возьмешь в бухгалтерии денег, и поедешь в банк, там найдёшь….

— Ага…. Ага…. — я вяло поддакивал, не в силах впариться в подробности, уже поняв главное – ехать всё таки, бл..дь, не домой, а в офис, а там разберёмся. Я тронулся с места и потихоньку покатил по дороге, вяло слушая бормотание в телефонной трубке.

Через километр я повернул направо и тут же увидел горящую красными огнями пробку в центр. Настроение упало до нуля.

Ну всё, обречённо подумал я. Здравствуй новый рабочий день.

Сам

Стас сел в машину и ещё раз посмотрел на письмо, которое он буквально несколько минут назад достал из почтового ящика, выходя из подъезда на улицу. Обычный белый прямоугольный конверт, но в его верхнем углу красовался заветный сине-красный логотип со скрещёнными клюшками, и значит, это было непростое письмо. Аккуратно надорвав край конверта, Стас вытащил сложенный в несколько раз лист бумаги, развернул его и углубился в чтение.

Уважаемый Станислав!

Руководство Континентальной Хоккейной Лиги спешит сообщить, что Вы стали победителем нашей Ежегодной Лотереи среди постоянных посетителей матчей, и выиграли главный Приз – Золотую Карту болельщика и возможность принять участие в съёмках видеоролика КХЛ со звездами лиги!

Далее следовало описание, с кем и как надо связаться, чтобы получить приз, но эту часть Стас лишь бегло проглядел, затем ещё раз перечитал первую часть письма, положил его рядом с собой на сиденье и включил зажигание. На губах у него играла улыбка – он только собирался включить передачу и поехать на работу, но в последний момент передумал, закурил сигарету, достал из сумки телефон и набрал номер жены.

— Оль? – ему было трудно сдержать эмоции. Теперь было понятно, что он просто светится от радости, как начищенный самовар.

— Да? Забыл опять что-нибудь? – голос жены был, как всегда, спокоен и деловит.

— Да не – нетерпеливо ответил Стас. – Я только что выиграл в розыгрыше призов, представляешь?

— В каком розыгрыше, Стас? – настороженно спросила Ольга, но по голосу жены он услышал, что она тоже улыбнулась – совсем чуть-чуть, лишь уголками губ.

— Хоккейная лотерея – затараторил Стас – разыгрывается между номерами билетов на матчи. Теперь у меня годовой абонемент на все игры! Но главное не это – он перешёл на заговорщический шёпот:

– Главный приз – участие в съёмках какого-то видео с известными хоккеистами! Круто, да? – его голос заискрился от переполняющих эмоций.

— Господи, Стас, ты как ребёнок – Олю, как всегда, трудно было чем-то удивить. — Но вообще здорово, я очень рада за тебя. Главное, чтобы ты был доволен, милый.

— Да я просто готов прыгать от радости – Стас поёрзал в кресле, будто бы собирался на самом деле заняться этим прямо за рулём. – На следующих выходных съемки, теперь не знаю, как и дождаться – такая, всё-таки, приятная и неожиданная штука, да?

— Так, ты там на работу не опоздал ещё? – попробовала вернуть мужа с небес на землю Ольга. – Это наша машина под окнами всё ещё стоит, что ли?

— Наша, наша – нарочито сердито буркнул в ответ он, после чего взглянул на часы – и правда пора ехать, если он не хочет получить нагоняй на работе. – Всё, давай, до вечера. Целую. – он нажал на клавишу и сбросил звонок.

Поправив зеркало заднего вида – он ещё раз взглянул на свою довольную физиономию – Стас включил передачу и выехал со двора. Как обычно, все дороги в эти часы были забиты машинами, водители которых, с угрюмыми набыченными лицами, сидели за своими баранками, в любой момент готовые орать на своих соседей по пробке. Но Стасу сегодня было совсем не до них.

Хоккей увлекал его с самого детства. Каждой зимой, как только вставали холода, он бежал на коробку за домом с клюшкой и шайбой, и готов был торчать там до самого вечера – несмотря на хватающий за щёки мороз и штаны, которые покрывались ледяной коркой уже за первые два часа. В пятом классе родители даже отдали его в секцию хоккея, расположенную в спортивном комплексе их небольшого захолустного посёлка.

Экипировки тогда особо никакой не было, финансирования тоже, поэтому всё держалось на энтузиазме ребят и тренерского состава. Но через пару месяцев упорных занятий случилось неприятное событие — один из старших ребят, попросив Стаса постоять немного в воротах, не рассчитал силы и выбил ему два передних зуба. После этого случая мама вдруг решила, что ездить на тренировки далековато, да и морозы стоят лютые, и Стас, особо, в общем-то, и не протестовавший, секцию покинул.

Зубы были молочными, так что на их месте скоро появились новые, а хоккей – хоккей так и остался его детской страстью, тихонько тлеющей где-то в глубине души. Потом была учёба, институт, переезд в Город, поэтому времени и возможностей заниматься и играть у него не нашлось. Но на матчи он ходил исправно, имел карточку постоянного посетителя игр, и даже принял участие в ежегодном розыгрыше призов Лиги.

Заполняя анкету после игры, он, в общем-то, ни на что не рассчитывал, но, видимо, чем-то заслужил Стас своё небольшое чудо – и конверт, лежащий сейчас на соседнем сидении, был отличным тому доказательством.

Стас съехал с главной дороги и уткнулся в хвост длинной пробки, тянущейся до самой парковки их офисного центра – «Зелёная миля», как он её называл, отчасти из-за аккуратных кустов с обеих сторон дороги, отчасти – потому что это был последний участок его ежедневного пути на работу. Обычно торчать тут, когда ты уже видишь свою конечную цель, было мукой, но сегодня был особенный день – и Стас сам не заметил, как пробка потихоньку проползла до нужного ему съезда.

Он припарковался и поднялся в офис. Включил компьютер, повесил пиджак на крючок и начал разбирать пришедшие на почту заявки. Надорванный конверт с письмом он положил справа от монитора, возле принтера, и иногда украдкой поглядывал на него.

Где-то через час, как обычно, валом пошли телефонные звонки, и Стас с головой в работу, отправляя факсы, письма и прайс-листы всем желающим, практически забыв о полученном утром заветном приглашении.

Рабочая неделя прошла как обычно. Он отводил дочку в сад, ехал на работу, возвращался домой, гулял во дворе… и так, в общем-то, почти каждый день. В офисе – рутина, зато дома Маша, его мелкая дочурка, почти каждый день радовала его после работы, во время вечерних прогулок, да и вообще всё время, что он проводил с ней.

В среду он научил её кататься на велосипеде – и испытал прилив настоящей отцовской гордости, глядя, как его маленький и очень довольный собой человечек нарезает по двору круги сам, без его помощи. Правда, буквально на следующий день она шлепнулась и страшно разодрала колени, и пришлось мазать их зелёнкой, несмотря на душераздирающие вопли. Но – не бывает худа без добра, что тут сказать.

А в пятницу в младшей группе был утренник.

Стас впервые присутствовал на подобном мероприятии. Он никогда бы не подумал, что несколько малышей своими нелепыми танцами и стихами могут умилить его до такой степени. В один момент, когда свет и музыка сошлись в какой-то одной щемящей ноте, он чуть не пустил слезу, ей богу.

Хотя сам Стас считал себя не очень впечатлительной натурой. А Маша весь праздник так и сияла от счастья, вытягивая шею и высматривая — где же там притаился её папа? Сидя на маленьком стульчике рядом с такими же, как и он сам, папашками и мамашками, Стас испытывал какие-то совершенно новые, доселе невиданные для себя эмоции.

Вообще в последнее время он как-то по особенному проникся атмосферой своего дома, своей маленькой семьи, дарившей ему столько положительных эмоций.

Окунувшись в повседневные дела и заботы, Стас лишь изредка вспоминал о предстоящем ему необычном мероприятии на выходных. Но время быстро прошло, и вот он уже лежал на кровати в пятницу, поздним вечером, и молча разглядывал потолок.

Сна не было ни в одном глазу – он ещё с детства помнил эту разновидность закона подлости – когда на следующий день у тебя намечается нечто желанное, долгожданное, хочется скорее уснуть, чтобы наступило «завтра» – но «завтра», как правило, не торопится, до последнего отбиваясь ото сна всеми правдами и неправдами. Стас вздохнул и перекатился на другой бок.

Оля, закончив наносить на лицо крем, щёлкнула ночником и юркнула под одеяло, зарылась ему в плечо и тихонько засопела, собираясь уснуть. Через несколько минут её дыхание стало ровным и глубоким – Стаса всегда поражало это умение жены засыпать за считанные мгновения, он сам бы хотел научиться так же, но увы – сам он подолгу ворочался в кровати, перекатываясь с бока на бок, пока сон не морил его окончательно. А сегодня, наверное, ворочаться будет вообще до последнего.

Он вздохнул и закрыл глаза. Представил в голове огромное стадо овец – глупость, конечно, он никогда толком не верил в этот способ, но почему бы и не попробовать.

Овцы топтались на большом, ярко зелёном лугу в обрамлении гор – прямо кадр из какой-нибудь рекламы молока или чего-нибудь в таком духе. Стас мысленно отделил от большого, пушистого комка один совсем маленький.

Раз – отсчитал он в голове.

Оставленная без стада овца побежала куда-то в сторону.

Два – отделил он ещё одну.

Где-то на девяносто седьмой счёт оборвался, и он, сам того не заметив, провалился в глубокий, без сновидений, сон.

Будильник успел тренькнуть только один раз – Стас тут же открыл глаза, отточенным движением вырубил ненавистное устройство и энергично вскочил с кровати. Он прекрасно выспался, был бодр и свеж – а как могло быть иначе в такой день? Наклонившись над спящей женой, он поцеловал её в лоб, затем проделал то же самое над кроваткой дочки – он не собирался будить их, пусть высыпаются, а он тихонько соберётся и поедет по адресу, который за эту неделю выучил почти наизусть.

В большой ледовый дворец на востоке города, где будут проходить съёмки. Съёмки, на которые он приглашён как специальный гость – подумать только!

Стараясь не шуметь, Стас пружинящей походкой вышел из комнаты и притворил за собой дверь, сдернув с неё полотенце, оставленное для просушки, и направился в душ. Там он прикрыл шторку, затем взялся рукой за краны, секунду подумал и открыл холодную воду до отказа. Тугие ледяные струи врезались в плечи и голову, словно лезвия, и он, сдержав желание заорать в полный голос, начал хватать ртом воздух, как рыба на берегу, и быстро-быстро растираться разбегающейся по телу холодной водой.

После душа он почувствовал себя ещё лучше. Быстро разогрев себе на кухне остатки вчерашнего ужина, он собрался – на самом деле, он собрался ещё с вечера, а сейчас только оделся и взял стоящий в коридоре пакет со сменными вещами, и вышел из квартиры, погасив за собой свет.

На улице стояла отличная погода – яркое, осеннее солнце, ещё не растерявшее своего летнего напора, приятно ласкало кожу лица. Стас остановился возле подъезда, немного постоял, жмурясь от удовольствия, затем, всё той же бодрой походкой, отправился на парковку за машиной.

О пробках в субботу, в это время, и речи быть не могло, поэтому пустые, залитые солнечным светом улицы города казались дополнительными сказочными декорациями для этого прекрасного дня. Он несся по дороге, включив радио на полную громкость и подпевая, когда ведущие ставили знакомую ему песню – и не важно, любит он её или нет – сегодня утром ему нравится абсолютно всё, и просто хотелось петь, кричать и радоваться жизни.

Стас сам не заметил, как пролетел час пути – арена находилась не очень близко, но, когда он заезжал на парковку, даже испытал легкое сожаление о том, что так быстро доехал до арены, в такое утро можно было покататься и чуть-чуть побольше. Но ведь сейчас начнётся самое главное — то, зачем он и приехал сюда.

Стас на секунду задержался, рассматривая величественный свод ледового дворца, после чего решительно зашагал в сторону входа.

Двое охранников, стоявшие возле больших стеклянных дверей, заслонили ему проход.

— Чем могу помочь? – на удивление любезно осведомился один из них, когда Стас подошёл ближе.

— Я приглашен на съёмки, моя фамилия должна быть в списках – в точности, как было написано в письме, полученном по электронке накануне, сказал он. «Если возникнут какие-то проблемы, звоните по этому телефону, и всё решат» — было написано в том же письме далее, поэтому Стас спокойно назвал свою фамилию и ждал, пока охранники ищут её в лежащих у них на столе листах бумаги.

— Всё в порядке, проходите – кивнул охранник и показал рукой в сторону. – Вам в пятую раздевалку, это сейчас налево и прямо, там не ошибётесь.

Стас улыбнулся, поблагодарил и зашагал по тёмному, пахнущему резиной коридору в указанном направлении. Его вдруг охватило волнение – вот он уже буквально в двух шагах, сейчас он пройдёт ещё немного, и всё начнётся… поэтому, когда он открыл дверь раздевалки с номером шесть, он испытал лёгкое разочарование. В раздевалке было пусто – он пришёл первым.

Он едва успел осмотреться по сторонам, как дверь за его спиной едва заметно скрипнула. Стас обернулся и нос к носу столкнулся с невысокой приветливой темноволосой девушкой, прижимавшей к груди какую-то папку.

— Станислав? – быстро заговорила она. — Меня зовут Олеся, это я с вами по почте общалась. Вы прямо сама пунктуальность, минута в минуту приехали.

— Очень приятно – сказал Стас, улыбнулся и протянул руку. – На такое событие грех опаздывать. А где все остальные?

— Хоккеисты, что ли? – она махнула рукой. – Скоро все подъедут, вы не волнуйтесь. Давайте мы пока вам форму подберём.

— Конечно – с готовностью сказал Стас. Он никогда не держал в руках настоящей хоккейной формы – может быть, если тогда, в детстве, она была у него, он бы и не лишился пары молочных зубов. Примерить на себя полный комплект формы так и осталось его нереализованной детской мечтой.

Мечтой, которая, кажется, осуществится через несколько минут.

— Пойдёмте – Олеся увлекла его за собой, и они бодро зашагали по гулкому коридору в сторону склада – подбирать ему амуницию.

Уже через пятнадцать минут Стас, весь обложившись яркими, новыми щитками, сидел в раздевалке и примерял их одним за другим. Увлечённо копаясь, он не услышал, когда дверь опять едва заметно скрипнула. Стас не сразу поднял голову, пытаясь распутать шнурки от ракушки, а когда поднял взгляд, чуть не вздрогнул от неожиданности.

Перед ним стоял один из самых известных нападающих нашей сборной по хоккею, номер сорок четыре. Человек, которого раньше ему доводилось видеть только по телевизору.

— Приветствую. Евгений – басом сказал он и протянул руку. Можно подумать, Стас мог не знать его имени.

— Стас – выдавил он из себя смущённо, отвечая на рукопожатие.- …Эээ… вы мне, случайно, не поможете разобраться со всем этим? – он обвёл рукой разбросанные вокруг него по скамейке щитки, краги и прочее.

— Да, конечно – улыбнулся Женя и отошёл в сторону, заняв свободное место на скамейке напротив. – Смотри и делай как я, и всЁ будет в порядке. Главное – ракушку не забыть одеть – подмигнул он, и они оба рассмеялись.

Стас, чувствуя, как растворяется сидевшая в нём скованность и напряжение, продолжил копаться в только что доставшейся ему форме. Оказывается, звезды хоккея абсолютно нормальные ребята, подумал он, украдкой поглядывая, как Женя достаёт свою форму из баула – не такую новую и сверкающую, как у него, зато побывавшую в настоящих хоккейных баталиях.

Ещё через полчаса раздевалка перестала быть пустой и наполнилась шумом, разговорами и смехом – хоккеисты всё продолжали прибывать. У Стаса голова шла кругом – столько знаменитых людей на расстоянии вытянутой руки он не видел никогда. А спортсмены вели себя как ни в чём не бывало – переодевались, острили, рассказывали друг другу какие-то истории… Они совсем не обращали на Стаса внимание – но это было особенно приятно ему.

Он совсем расслабился, чувствуя себя частью коллектива, и спокойно разбирался с формой, изредка задавая вопросы сидящим рядом ребятам.

Постепенно раздевалка начала пустеть – спортсмены, полностью облачившись в защиту, выходили разминаться на лёд. Стас зашнуровал последний конёк, одел шлем и застегнул его под самый подбородок, затем, глянув, как застегнуты шлемы у других, чуть ослабил ремешок. Пусть он хоть выглядит, как все вокруг.

Стас одел краги, взял клюшку и, спросив, где находится выход на лёд, отправился туда с двумя другими хоккеистами.

Идти, топая лезвиями по исчёрканному резиновому полу, оказалось совсем недалеко – дверь напротив раздевалки открылась, и он вышел к ярко освещенному ледовому полю в окружении синих пустых трибун.

На льду уже вовсю носились игроки – и Стас несколько секунд просто стоял, с восхищением глядя на яркие цвета их формы и читая имена на свитерах, не успевая изумляться тому, сколько тут настоящих звезд.

— Ну что, вперёд? – выходящий сзади из дверей спортсмен, имени которого он не знал широко улыбаясь, ощутимо двинул ему клюшкой по наколеннику и выскочил на лёд, приглашая последовать его примеру. Стас двинулся следом.

Форма, вопреки его ожиданиям, почти не стесняла движений, поэтому совсем скоро он катался, разминаясь почти наравне со всеми. Выхватив подлетевшую к конькам шайбу, он отправил её обратно и остановился у бортов, переводя дух и продолжая любоваться картинкой, которую впервые в жизни он мог видеть не на экране и не с трибуны. А отсюда, с поля, глазами одного из игроков.

Он заметил Женю, на огромной скорости пронёсшегося мимо с шайбой. Он заложил крутой вираж и бросил шайбу в ворота, но не попал – маленький резиновый снаряд грохнул в стекло за воротами, звуком указав, какой мощный был бросок.

Женя развернулся, заметил стоящего Стаса, подлетел, красиво затормозил и облокотился на борт.

— Слушай, а ты вроде неплохо катаешься. Занимался раньше, да?

— Ну так, было дело – смутившись, замялся Стас. – В детстве чуть-чуть, ну и потом, по возможности… Во дворе, ещё как-то.

— Нормально- нормально – прогремел Женя, сплёвывая на лёд. – Нормально. Если позанимаешься, может, к нам, а? – он хохотнул и похлопал Стаса по плечу. Тот засмущался ещё сильнее, не понимая, шутит он или говорит всерьёз.

Он только открыл было рот, чтобы что-то сказать, но в этот момент раздался свисток.

— Внимание! – прогремел под сводами арены голос, усиленный громкоговорителем. – Съёмочная группа готова, мы можем начинать. Послушайте, пожалуйста, установки от режиссера и оператора съёмочной группы…

Стас, облокотившись на клюшку, замер вместе с остальными, слушая, чем же именно им придётся заниматься в этот удивительный день.

Потом было ещё много всего – они играли в хоккей, катались, снимали отдельные кадры, ели в специально оборудованной для этого комнате, хохоча и вспоминая смешные моменты. Стас, которому досталась довольно серьёзная роль – всё-таки он был победителем лотереи, поэтому должен был в достаточной мере присутствовать в кадре – находился просто на седьмом небе.

Он быстро перезнакомился почти со всеми присутствующими спортсменами, и под конец дня чувствовал себя в этом собравшемся на один день коллективе просто как рыба в воде. А после съёмок его, ко всему прочему, пригласили слегка отметить завершение работы в находящийся неподалёку бар. Без малейшего сожаления он бросил свою машину на парковке, и вот сейчас сидел в уютном ресторанчике с деревянными столами и допивал вторую кружку пива – оказалось, пивом хоккеисты отнюдь не брезгуют, несмотря на все спортивные предписания.

— Так что, такие вот дела – заканчивая очередную историю из жизни профессионального спортсмена, сказал Женя, допил своё пиво и грохнул кружку об стол. Историй сегодня Стас уже слышал много – но наскучить ему они отнюдь не успели. Даже наоборот – каждый следующий рассказ из уст таких людей он слушал, жадно ловя каждое слово, стараясь не перебивать и запоминать всё.

— Но я не жалею ни о чём. Травмы – да, есть, но зато не приходится заниматься всякой ерундой – со свойственной ему прямотой подытожил Женя. – Хоккей – моё всё, я с детства им занимаюсь, и что

Рандомно подобранные статьи с сайта:

5 ДЕТЕЙ, КОТОРЫЕ НЕ ОЧКАНУЛИ И СПАСЛИ ЖИЗНЬ ч.2


Похожие статьи:

admin