Социологическое обеспечение доказательной базы журналистского текста

Для совершенствования опытного мастерства журналиста многое значит развитие его свойств трудиться с результатами социологических изучений: использовать их при написании собственных произведений, учитывать в построении взаимоотношений с аудиторией и собеседниками в целом. За развитым социологическим мышлением это вторая наиболее значимая составляющая успеха автора в области социологической журналистики.

Так, применение данных исследований–еще одна грань использования на практике журналистами знаний в области социологии. Результаты социологических изучений являются основой для изучения журналистами действительности и одновременно фактический материал для подготовки текстов, носящих аналитический темперамент.

В действительности проникновение социологических данных в ткань журналистских текстов осуществляется неизменно, потому, что в наши дни без изучений социологов не обходятся ни агитационная кампания, ни принятие и обсуждение ответов властями. К аргументации, почерпнутой из результатов соответствующих изучений, прибегают политики, политологи, психологи, ведущие телевизионных ток-шоу.

Действительно, тут появляются неприятности, изученные французскими социологами П. Бурдье и П. Шампанем. Согласно их точке зрения, развитие журналистского поля, довольно независимого от политического, оказало влияние на расширение поля агентов, участвующих в манипулировании и производстве так называемым публичным мнением. Публикуя результаты опросов, поле журналистики трудится не только для себя, но и для компаний – консультантов в области политической коммуникации. Так как в случае если некие статистические распределения преподносятся на первых страницах газет, воспроизводятся телевидением, значит, они публично будут считаться политически ответственными. Это заставляет политических фаворитов принимать во внимание с ними как с действительностью3.

Три поля – политическое, журналистское и социальных наук – объединяет претензия на навязывание обществу легитимного видения социального мира4. И потому для журналистов анализ состояния политического и журналистского полей в их связи с полем социальных наук ответствен фактически постоянно: происходит опосредованное познание журналистом настоящих публичных взаимоотношений; эти же результаты содержат в себе применяемую после этого в публикациях аргументацию. Следовательно, приводимая журналистами аргументация социологического характера возможно элементарным навязыванием вторым аудитории и агентам политики вызывающих большие сомнения в собственном происхождении сведений, каковые П. Бурдье назвал артефактом.

Конечно, позицию французских социологов без внимания покинуть запрещено, тем более что тенденция к манипулированию публичным сознанием с течением времени лишь увеличивается и актуальность данной неприятности не понижается. Сейчас видно, какими приемами (на уровне уже надежно апробированных политических разработок) в данный процесс вовлекается и журналистика. Исходя из этого отечественная задача состоит не в том, дабы открещиваться от наводящей на грустные размышления действительности («чур меня!»), а в том, дабы всемерно противостоять ей. Формирование представлений о социологической журналистике, выведение некоторых изюминок ее функционирования – настоящее противопоставление вовлечению журналистики в манипулятивные комбинации.

Не повторяя практически то, что было сообщено в других разделах, отметим и выделим, что социологические эти как элементы доказательной базыв журналистских произведениях полезны и точны, если они:

• почерпнуты из надежного источника;

• корректно употребляются в соответствующем контексте;

• цитируются всецело, без принципиально значимых умолчаний.

направляться также подчернуть, что социологическое обеспечение доказательной базы журналистских выступлений может осуществляться на различных уровнях. Так, первый из них, несложный, подразумевает такое применение отдельных социологических данных, которое неискушенной части аудитории кроме того незаметно.

Скажем, в маленькой аналитической публикации по поводу развития ипотечного кредитования жилищного строительства отмечается, сколько в процентном выражении жителей смогут позволить себе дорогостоящий банковский кредит. Показатель очевидно забран из какого-либо источника, со своей стороны опирающегося на эти социологов. Но в газете об этом ничего не сообщается – не столь уж принципиально это уточнение, журналисту возможно поверить и на слово. Значительно серьёзнее, что публикация может побудить к размышлениям тех, кто уполномочен принимать ответ, а уж они-то при жажде найдут всю нужную для данного случая социологическую данные.

Более сложный вариант появляется, в то время, когда журналист пытается в обязательном порядке указать источник сведений, атрибутирует всю приводимую им социологическую данные. Такое значительно чаще случается, в случае если в полемической публикации рассматривается комплекс непростых социальных неприятностей, любая из которых по-своему спорна. В другом случае без строгой аргументации каждого положения делается зыбкой неспециализированная конструкция журналистского выступления. Тут создатель проявляет особенную заинтересованность в придании собственной аргументации впечатления несокрушимости.

Так, в одном из телевизионных сюжетов обозреватель повествовал о социальной трагедии, происходящей с коренными обитателями Камчатки, на примере раздельно забранного села: что и какое количество едят его обитатели, из-за чего в зданиях нет тепла и пр. Вместе с тем в ткань репортажа были вплетены эти обобщающего характера, относящиеся ко всей Камчатке и предоставленные социологами. Как следствие, телевизионный сюжет купил глубину социального содержания и широту политического обобщения, а основное – собственной доказательностью произвел, по всей видимости, сильное впечатление на телезрителя.

Более пристально направляться отнестись к журналистским публикациям, каковые всецело опираются на социологический опыт, организованный и совершённый творческими работниками СМИ. Тут источником социологической информации выступает уже сам журналист, а правильнее говоря, социальная действительность, которую он заметил, проанализировал и подобающим образом осмыслил.

Отметим, что опыт – это способ познания, при помощи которого в контролируемых и управляемых условиях исследуются общества и явления природы. В прошлых разделах книги мы уже обращались к его применению в редакционной практике. на данный момент принципиально важно выделить, что этот комплексный способ сбора информации дает журналисту очень качественные, интеллектуально обоснованные и наглядные материалы для аргументации.

Характерным примером может служить когда-то широко известная газетная рубрика «Журналист меняет профессию». Журналист и в действительности на некое время преобразовывался то в продавца магазина, то в рабочего геологоразведочной экспедиции, то в разносчика весточек… По сути, он экспериментировал: что может чувствовать представитель той либо другой профессии, какие конкретно неприятности, не видимые со стороны, поднимаются перед ним, но основное – что произойдёт, в случае если продавец либо разносчик весточек поведет себя нетрадиционно, не так, как принято в его опытной среде. Позже по данным наблюдений подготавливалось журналистское выступление.

Социологический опыт в собственном творчестве использовали многие журналисты. самые ярких результатов на этом пути достиг А. Рубинов, корреспондент «Вечерней Литературной» газеты «и Москвы». Как результат собственных изысканий он опубликовал цикл проблемных очерков под неспециализированным заглавием «Операции без секретов». В ходе сбора фактуры совершённые им творческие опыты по сфере деятельности являются социальными, по характеру экспериментальной оценки – полевыми, с выездом на место, по характеру решаемых задач – практическими5.

Целью операции «Желаю приобрести разговор» была проверка исправности муниципальных телефонов-автоматов в Москве. Журналиста тревожил ответ на вопрос – какое количество времени тратит человек, желающий позвонить, на поиски нужной монетки (отметим, что в 1970-е годы разговор по телефону-автомату стоил 2 копейки). Оказалось, что очень многое зависит от случайных событий. По окончании публикации очерка начальники телефонной сети убедились, что теряют большие средства из-за нехорошей работы таксофонов. Как следствие, ветхие модели начали заменять на более идеальные.

Вторая операция, «Девушки и телефон», имела основной целью стремительное и беспристрастное изучение работы междугородной телефонной станции. В опыте участвовали и специалисты, тем самым увеличивался уровень его объективности. Разработка операции была несложной: делается 10 заказов, и в ожидании их выполнения журналист с гостями обсуждают неприятности «междугородки». Специально для опыта были изготовлены бланки актов, в которых фиксировалось все, что происходило с каждым заказом, т.е. опыт обеспечивался документально. Плюс к тому журналист, конечно же, не упускал возможность вести наблюдения за работой сотрудников междугородного телефонного узла и его абонентами. В следствии был накоплен большой по публичному резонансу материал, публикация которого стала причиной определенным переменам в работе междугородной связи.

На примере работы А. Рубинова многие журналисты осознали, что применение социологического опыта в журналистике – не дань моде, а насущная необходимость.

Как проходит обучение на журналистике? | Russian student


Также читать:

Понравилась статья? Поделиться с друзьями: