Специалисты и родители: что они думают друг о друге?

Предубеждения своих родителей относительно специалистов

Задолго перед тем, как стать родителем ребенка с нарушениями, любой человек имеет какие-то представления о экспертах и какое-то отношение к ним. В разных обстановках ему случалось иметь дело с докторами, медсестрами, преподавателями, и, быть может, и с терапевтами, консультантами, социальными работниками; помимо этого, он виделся с образами экспертов в книгах, кинофильмах, телевизионных сериалах. В следствии к моменту рождения ребенка человек имеет определенные ожидания относительно поведения экспертов — ожидания, которым настоящие эксперты смогут соответствовать либо не соответствовать. К примеру, одна мать говорит: «Больше всего я не желала, дабы медсестра ходила к нам на дом… Я думала, что медсестры из национальной совокупности здравоохранения посещают на дому лишь дебоширов и алкоголиков» (Judge, 1987, с. 20).

Опытное доминирование самый привычный образ, связанный в отечественном обществе с другими специалистами и врачами — опытное доминирование (Freidson, 1970). Благодаря высокому положению и образованию в обществе экспертов, в особенности докторов, от них ожидается главная роль при сотрудничестве с семьями и пациентами. Доминирование по большому счету включает в себя элементы контроля и покровительства: эксперт решает, «что лучше» для клиента, и предоставляет ему не больше информации, чем нужно для лечения. Родители, чьи представления организованы этим образом, смогут наблюдать на других специалистов и врачей с уважением, кроме того с трепетом, и безоговорочно подчиняться их рекомендациям. Но, как мы продемонстрируем потом, в современном обществе такое беспрекословное повиновение видится все реже. Помимо этого, как продемонстрировано в прошлой главе, ключевую роль в формировании отношения своих родителей к экспертам играются субкультурные ценности и убеждения.

Изучения (Barsch; Shapiro; оба — по сообщению Seligman, 1979) говорят о том, что к преподавателям родители смогут испытывать большее размещение, чем к вторым экспертам. К тому же, как отмечает Seligman, отношение своих родителей к преподавателям возможно окрашено их собственными негативными воспоминаниями о школе. Помимо этого, учителя, проводящие с учениками большое количество часов в неделю, смогут восприниматься родителями как соперники в борьбе за время, внимание, любовь и уважение детей. Lortie (по сообщению Seligman, 1979) отмечает кроме этого, что родителям возможно неприятен авторитет преподавателя для детей , если ценности преподавателя отличаются от их собственных

Многие изучения говорят о том, что в наши дни, благодаря неспециализированного возрастания роли потребителя на рынке, доминирование экспертов понижается. Опросы Gallup и Harris (по сообщению Betz O’Con-nell, 1983) продемонстрировали, что с 1950 года уважение и общественное доверие к докторам заметно снизилось. Во второй половине 60-ых годов двадцатого века докторам доверяли 72% населения, в 1975 — лишь 43%. Betz и O’Connell считают, что чувство доверия значительно уменьшается, потому, что в следствии повысившейся мобильности населения, бюрократизации и профессионализации пациентов взаимоотношения и медицины врачей становятся все более специальными, безличными и краткими. HauguLavm (1983) полагают кроме этого, что «в диалектике властных взаимоотношений возрастающая монополизация медицинских медицинской практики и знаний может позвать только противодействие в форме потребительского подхода со стороны больных» (с. 16).

Так, до рождения ребенка родители могли быть подвержены влиянию как опытного, так и потребительского подхода. Практически сразу после постановки диагноза и рождения ребёнка, возможно, родители надеются на опыт и знания эксперта. Как продемонстрировано в главе 2, определив о проблеме собственного ребенка, родители, в большинстве случаев, впадают в состояние аномии. Они не подготовлены к рождению ребенка с нарушениями, и исходя из этого склонны безоговорочно надеяться на рекомендации экспертов, с которыми имеют дело в это время. Позднее, в особенности в случаях, в то время, когда эксперты выясняются неспособными дать рекомендации и адекватную информацию, родители, с позиций потребительского подхода, смогут подвергать сомнению авторитет экспертов. Эти трансформации в их отношении и поведении родителей к экспертам мы обсудим потом в данной главе.

Роль эксперта как совершенный тип Главный эксперт — это только один из нескольких образов эксперта, существующих в сегодняшнем обществе. Parsons (1951) дает классическое описание совершенного образа эксперта, характеризуемое следующими качествами: успешность, беспристрастность, функциональная специфичность, эмоциональная нейтральность. Не смотря на то, что настоящие эксперты смогут только в большей либо меньшей степени приближаться к этому описанию, образ совершенного эксперта в публичном сознании, по-видимому, выглядит как раз так.

Роль эксперта не столько предписывается, сколько достигается; иными словами, дабы стать экспертом, нужно удачно пройти соответствующую программу практического обучения и образования. Эксперты, трудящиеся с семьями особенных детей, сами выброди себе эту специальность. В отличие от своих родителей, давших жизнь ребенку с нарушениями, эксперты трудятся в данной области по собственной воле, для удовлетворения научного интереса, альтруизма, денежных либо иных польз либо же из каких-то иных мыслей. Родители, которым приходится иметь дело со собственными проблемами 24 часа в день, смогут испытывать неприязнь к экспертам, посвящающим их проблемам только рабочее время.

Помимо этого, роль эксперта включает в себя беспристрастность — иными словами, ожидается, что эксперт будет честен и честен. В совершенстве все дети должны приобретать равное по качеству лечение. Но в действительности родители довольно часто выявляют, что их детей с нарушениями лечат не так, как вторых, здоровых, детей. В качестве иллюстраций приведем следующие сообщения своих родителей:

Похоже, что для [нашего педиатра] Брайан — тяжёлая обуза… Он не принимает действительно мои жалобы… Но для меня боль в горле у Брайана так же серьёзна и важна, как боль в горле у [моей дочери, не имеющей нарушений].

У нее болела нога, и я повезла ее в детскую поликлинику ***… В том месте мне сообщили: «Таких детей мы не лечим» (Мать ребенка с синдромом Дауна).

Отечественный педиатр… говорит: «Она — отсталая, и с этим ничего не сделаешь. Не тратьте время на хождение по докторам». Все ее [медицинские] неприятности он не лечит, а растолковывает ее отсталостью. (Darling, 1919, с. 151-152).

Подобный опыт может привести к тому, что родители начинают подвергать сомнению авторитет экспертов. Как мы продемонстрируем потом, благодаря новейшим программам других специалистов и обучения врачей подобное отношение к детям с нарушениями развития в наши дни видится все реже.

Кроме этого, роль эксперта функционально специфична и со временем делается все более специальной. Родители ожидают от учителей экспертных знаний в области педагогики, но не ожидают от них экспертных знаний в области медицины. Учителя, доктора, другие специалисты и терапевты, трудящиеся с их семьями и детьми, имеют любой собственную область знаний. Но родители не всегда понимают отличие между этими областями и смогут не знать, к кому лучше обращаться, к примеру, с вопросами по поводу навыков потребления пищи — к педиатру, речевому терапевту, двигательному терапевту либо педагогу.

Помимо этого, своих родителей интересует ребенок в целом. Они видят в собственном ребенке не просто «ребенка с нарушениями», но исполнителя многих ролей—сына/дочь, внука/внучку, ученика, товарища по играм. Большая часть своих родителей ценят, в то время, когда терапевт интересуется удачами их ребенка в школе, а преподаватель—его медицинскими проблемами. И напротив, они смогут чувствовать неприязнь к эксперту, не проявляющему интереса к ребенку в целом. По замечанию одного отца: «Педиатр… лечил его от заболеваний, но не интересовался Брайаном как личностью» (Darling, 1919, с. 152).

Наконец, от экспертов ожидается эмоциональная нейтральность — отсутствие эмоциональной вовлеченности в неприятности больных. И тут роль эксперта является противоположностью роли родителя; но, не обращая внимания на обычные для общества ожидания, многие родители высоко ценят особенную симпатию экспертов к своим детям. Мать Мэтью, которую мы цитировали в начале главы, обрисовывает сильную привязанность, появившуюся между преподавательницей, ребенком и ею самой. Благодаря интенсивности и частоты контактов такая привязанность чаще появляется при посещении семьи на дому, чем при маленьких визитах в клинику либо врачебный кабинет.

Необходимость осознавать ожидания своих родителей Итак, эксперты, трудящиеся с семьями, должны осознавать, что к моменту первой встречи у своих родителей имеются некие представления о том, как должен вести себя эксперт. Как ему удастся соответствовать этим ожиданиям — так успешна будет его предстоящая работа с семьей. Ожидания своих родителей формирует как общество в целом, так и (как было продемонстрировано в прошлой главе) их субкультура. Отношение к экспертам в различных социальных классах варьируется; помимо этого, родители смогут по-различному отнестись к эксперту в зависимости от его этнического происхождения. Осознавая ожидания и представления своих родителей, эксперт сможет трудиться с ними более действенно.

дети и Родители угадывают любимые сериалы друг друга (выходит чуть ли#128557;)


Также читать:

Понравилась статья? Поделиться с друзьями: