Старейший трактат каратэ

Через пара лет по окончании окончания второй мировой Нагаминэ Сёсин выяснил, что с Тайваня на Окинаву возвратился Куваэ Рёкэй, старший сын Куваэ Рёсэя, одного из старших учеников Мацумуры. До него кроме этого дошел слух, что у Рёкэя хранится свиток, писанный великим мастером каратэ собственноручно. Конечно, Нагаминэ весьма захотел познакомиться с этим полезнейшим документом и при первой же возможности в 1951 г. посетил дом Куваэ под предлогом сбора материала для книги по истории каратэ.

Оказалось, что у него и в самом деле хранится свиток кисти Мацумуры. Хозяин радушно показал его Нагаминэ а также позволил сделать с него копию. Произведение Мацумуры Нагаминэ потом разместил в собственной книге. «Данный свиток есть ветшайшим текстом, посвященным каратэ, написанным на Окинаве – отчизне этого боевого мастерства. И, само собой разумеется, уже одно то, что это подлинник, написанный собственноручно Мацумурой, делает его авторитетным источником», – пишет исследователь. Познакомимся же с этим занимательнейшим текстом, написанным великим мастером в возрасте более 70 лет, в переводе с японского:

«Ты обязан знать настоящий суть занятий боевым мастерством. Посему я решил изложить то, что сумел постичь, ты же шепетильно изучи то, [что написано здесь].

Итак, у гражданского и воинского Дорог – один принцип. И гражданский, и воинский [Пути] разделяются на три Пути.

Три гражданских Дороги сущность Учение об красивой словесности, Учение о толковании [канонов], Учение о Пути [конфуцианского] ученого.

Учение об красивой словесности ограничивается сплетением слов в сложные выражения, составлением предложений и слов, умением высчитывать жалование, надеющееся знатным людям в соответствии с их титулами; Учение о толковании [канонов] пребывает в постижении смысла канонов, обучении [канонам] вторых и собственном постижении их, но их нельзя назвать причастными Пути. Два этих учения дают славу только в литературном мастерстве и потому их нельзя назвать настоящими учениями. Учение же о Пути [конфуцианского] ученого причастно Пути, оно [ведет] к постижению «вещей», делает идея правдивой, «сознание» – верным, благодаря этому семья приводится в порядок, страна усмиряется, и наступает мир. Вот это настоящее учение, Учение о Пути [конфуцианского] ученого.

Три воинских Дороги (будо) сущность воинское мастерство ученых (гакуси-но бугэй), воинское мастерство лишь по заглавию (мёмоку-но бугэй) и воинское мастерство воинского пути (будо-но бугэй).

Что касается воинского мастерства ученых, то [его последователи] всецело меняют методику тренировки, их мастерство поверхностно, [их воинское искусство] только причиняет хлопоты и превращается в подобие танца, как метод обороны оно не годится, а [его последователи] – все равно, что дамы.

Что касается воинского мастерства лишь по заглавию, то [его понаправляться;следователи] не реализуют его на практике, мечутся из стороны в сторону, говорят только о победах, ссорятся либо чинят вред людям либо же причиняют себе травмы, а иногда при помощи [своего «искусства»] позорят братьев и родителей.

Что же касается воинского мастерства воинского пути, то [его последователи] не мечтают , а при помощи упорной непрестанной работы над собой (куфу; кит. гунфу) достигают мастерства, сохраняя покой, они выжидают, пока неприятель сам поднимет шум, и, захватив «сознание» неприятеля, одолевают его. Их мастерство совершенствуется, и выявляется чудесно-небольшое, не смотря на то, что они в состоянии совершить очень много вещей, они не склоняются к ложному. Они кроме этого не затевают ссор. Храня верность и сыновнюю почтительность, они конечно проявляют мощь лютого тигра и скорость орла, птицы, они способны сокрушить любого неприятеля.

Это воинское мастерство запрещает принуждение, руководит оружием, хранит людей, предопределяет заслуги, утихомиривает народ, усмиряет несложный люд, приносит достаток. Это именуется Семью добродетелями воинского мастерства (бу-но сититоку), в книгах я встречал кроме того [места, где эти добродетели] восхваляют святые. Таким образом, у гражданского и воинского Дорог – один принцип, посему воинское воинское искусство и искусство учёных лишь по названию ненужны, а потому должно знать, что необходимо овладевать воинским мастерством воинского пути, видеть «момент» и откликаться на «трансформации» и при помощи этого подавлять [врагов]. Без утайки изложив то, что я обязан тебе передать, я честно хочу, дабы ты не забывал о необходимости тренироваться, следуя изложенным выше указаниям.

На этом заканчиваю..

Мацумура Бутё

[Написано] в 13-й сутки 5-й луны

[Адресовано] умному ученику Куваэ».

Стиль Мацумуры

Оценивая роль Мацумуры Сокона в развитии каратэ и уровень его личного мастерства, историки не скупятся на похвалы. Его именуют «окинавским Мусаси», сравнивая с величайшим японским фехтовальщиком. Очень верную, на мой взор, оценку Мацу-муре дал Нагаминэ Сёсин: «Мацумура Сокон, с одной стороны, занимал ответственные посты при королевском дворе Рюкю, а, с другой, глубоко изучил не только рюкюсское боевое мастерство (каратэ), но и китайское кэмпо, и японское мастерство меча, получил путь культивации сознания в конфуцианстве и, именно поэтому, овладел сущностно глубоким будо, в котором были слиты воедино „сознание“, „техника/умение“ (ги) и „тело“ (тай)».

Мацумура осуществил синтез староокинавского боевого искусства тэ, китайского кэмпо и японского будзюцу, выведя окинавское боевое мастерство на новый уровень развития – уровень будо.

Особенного внимания заслуживает влияние японского фехтования на каратэ – факт, до сих пор не оцененный полностью. Это влияние сказалось и в технике, и в тактике, и в методике, и в духе «китайской руки» столицы Окинавы Сюри.

В выговоре Сюритэ на одном, смертоносном ударе очевидно просматривается родство этого стиля с Дзигэн-рю. Уверен, что не многие отечественные каратэки, любящие щегольнуть выражением «иккэн хиссацу» – «одним ударом – наповал», знают, что выражение это не окинавское, а японское, что пришло оно в каратэ из японского фехтования, где слово «кэн» записывается не иероглифом «кулак», как в окинавской традиции, а иероглифом «клинок».

Обращают внимание исследователи и на тот факт, что в Китае такой наиболее значимый тренировочный боеприпас каратистов как макивара – столб, обмотанный соломой, на котором отрабатывают удары руками и ногами, – фактически не видится. Но тренировка с макиварой очень сильно напоминает татикиути Дзигэн-рю – и по форме, и по сути. Не из японской ли школы фехтования пришла эта практика?

Ученик Мацумуры Итосу Анко создал серию из 5 ученических ката «Пинъан» («Хэйан» – «покой и Мир»). Эти комплексы пронумерованы, но не так, как в китайском ушу, где к обозначению комплекса – «синь»-»форма» либо «лу»-»дорожка» – порядковое числительное. У Итосу к заглавию комплекса примыкает числительное с добавлением слова «дан» – «ступень»: седан – букв. «начальная ступень», нидан – «вторая ступень» и т.д. Считают, что и в этом сказалось влияние Дзигэн-рю. Дело в том, что именно в данной школе фехтования процесс обучения разделяется на 4 «ступени»: седан, нидан, сандан, ёдан. Причем на уровне «сандан» изучаются ката «Пин» («Хэй» – «Мир») и «Ан» («Покой»), иероглифами которых и записал Итосу заглавия собственных комплексов.

Многие ученики Мацумуры переняли у него в той либо другой степени и мастерство меча. Считают, что полностью освоили Дзигэн-рю Итарасики Тётю и Адзато Анко. Прекрасно владел клинком и Ябу Кэнцу.

Кроме боя безлюдными руками Мацумура преподавал своим ученикам и технику боя шестом, в которой он был весьма оптимален – не случайно так как его прозвище – «Шест патриарха». О происхождении техники щеста Мацумуры среди историков идут споры. С одной стороны, «кон», по-китайски, «гунь», – китайский термин для обозначения палки, что, помой-му, должно показывать на китайские корни палочного искусства мастера. С другой, базисные перемещения, боевые изготовки, перемещения техники Цукэнбо, которую он практиковал, совершенно верно такие же, как в мастерстве боя палкой Дзигэн-рю. По большому счету, сочетание каратэ и кобудо – отличительная черта как раз традиции Сюритэ, в Нахатэ Хигаонны и в Уэти-рю Уэти Камбуна ученики изучают кобудо лишь дополнительно и по вторым стилям.

Мацумура стремился привить своим ученикам стиль боя на средней и дальней дистанции с преобладанием быстрых дальнобойных прямых ударов ногами и руками, стопорящими блоками, относительно низкими и растянутыми стойками, с применением «входа» прыжком с дальней расстояний и ставкой на один разящий удар.

В традиции Мацумуры особенное внимание уделялось прямым ударам кулаком – цуки. Существовала особая методика тренировки, разрешавшая развить высочайшую: скорость этих ударов (см.: «Додзё», № 6, с. 33-36). В Сюритэ цукй наносится по кратчайшей траектории – строго по прямой линии к мишени – и поражает самые родные и самые уязвимые точки соперника: подбородок противника и солнечное сплетение. Данный удар должен быть незаметным. Для этого цуки начинается с перемещения кулаком, и лишь в последний момент, в то время, когда кулак уже находится в паре сантиметров от цели, в перемещение включаются бедра и плечи. У для того чтобы удара имеется одна слабость – он не хватает силен в начальной фазе, в то время, когда перемещение совершаетодна только рука. Решение проблемы таково: каратист из Сюритэ держит соперника на дальней расстоянии, постоянно маневрируя и пресекая его попытки сблизиться встречными ударами. В защите он применяет или твёрдые травмирующие отбивы, или стопорящие, давящие и выводящие из равновесия блоки, каковые вынуждают соперника остановиться в его рывке вперед и остаться на удобной для каратиста расстояния. Темпераментно, что в Сюритэ защиты предплечьем снаружи и изнутри выполняются с нажимом вперед. В верном выполнении они не только отводят бьющую руку соперника в сторону, но и через нее воздействуют на его позвоночник, выводя из равновесия;’|Быть может, на выборе таковой техники и тактики Мацумуры сказались его физические эти: мастер имел высокий по окинавским меркам рост в 170 см и вес 70 кг.

Предполагают, что Мацумура преподавал своим ученикам такие ката, как Найфанти, Кусянку, Усэйси (Годзюсихо), Сэйсян, Тинто и Пассай. О происхождении этих ката фактически ничего неизвестно. По стилистике только возможно заявить, что солидная их часть имеет северокитайские корни. В частности, наибольший японский специалист по китайскому ушу Касао Кёдзи видит в Кусянку «обычное, богатое разными трансформациями ката кэмпо категории „долгие мосты, громадные кони“, включающее такие приемы как два по окончаниидовательных удара обеими ногами в прыжке, позиции с припаданием к почва, коренным образом отличающее от стандартных ката южного цюаньфа». Касао уверен в том, что, если судить по изюминкам техники ката, громадна возможность его принадлежности к какому-то хэбэйскому либо шаньдунскому стилю ушу.

Pensioner becomes UK’s oldest (female) 1st Dan Black Belt in Karate at aged 78


Также читать:

Понравилась статья? Поделиться с друзьями: