Старший, младший, единственный…

В Англии говорят: « Вся история данной страны написана младшими сыновьями». Наряду с этим имеют в виду древний закон (существовавший, кстати, и во многих вторых государствах), в соответствии с которому имущество, привилегии и капитал всецело доставались по наследству старшему сыну, а младшим приходилось самим устраивать собственную судьбу. Ясно, что старшие больше стремились сохранить унаследованное, в то время как младшие искали для себя новые, иногда рискованные фирмы и часто в них преуспевали. К примеру, многие историки считают, что настоящей обстоятельством крестовых походов — эпохального явления всемирный истории — явился как раз майорат, другими словами закон о неделимости наследства. И большая часть рыцарей-крестоносцев составили младшие отпрыски, вынужденные искать собственный счастье в богатых заморских почвах. А в центре ветхой Риги сейчас сохранился Дом Черноголовых, украшенный рельефом св. Маврикия (что, по преданию, был мавром — чернокожим — и к тому же младшим сыном). Этого святого избрало своим покровителем Братство Черноголовых — младших сыновей знатных семейств. Как раз они во времена майората собственными деловыми начинаниями обеспечили процветание Ганзы -альянса балтийских торговых городов.

Научное объяснение данной тенденции сравнительно не так давно внес предложение английский исследователь Фрэнк Салауэй. Он, действительно, вовсе не историк, а доктор психологических наук Гарвардского университета, потому и объяснение его сугубо психотерапевтическое. Салауэй считает, что в любой семье на старшего ребенка родители вольно либо нечайно возлагают обязанности по опеке младшего и исходя из этого ему приходится в какой-то мере выступать в роли хранителя классических родительских сокровищ. В следствии старшие дети, в большинстве случаев, отличаются консервативностью, недостаточной гибкостью. Они стремятся сохранить существующий порядок вещей и противятся переменам. Младшие, напротив, самой собственной ролью в домашней иерархии побуждаются к новаторству а также радикализму. Согласно точки зрения английского психолога, как раз младшим детям принадлежат революционные инициативы в общественной жизни и науке. Примеров тому — множество. Коперник, перевернувший представления о мироздании, был вторым из четырех детей в семье. Чарлз Дарвин — создатель теории эволюции — был младшим из шестерых детей собственных своих родителей. А вот Жорж Кювье, выступавший против эволюционного подхода, был перворожденным. В публично-политической жизни Салауэй фиксирует подобную обстановку.

Но, как каждая психотерапевтическая теория, догадка Салауэя не имеет возможности убедительно растолковать многие противоречащие ей факты и примеры. Так, мало кто из ученых был столь революционен в собственной области, как Ньютон, Эйнштейн либо Фрейд. Но все они — старшие сыновья. В. И. Ленин — наибольший революционер XX — века вправду младший сын, но следовал он все же примеру старшего брата Александра — заговорщика-террориста. И таких контраргументов возможно отыскать много.

Фрэнк Салауэй — сам третий сын у собственных своих родителей и, если судить по его выкладкам, должен быть склонен к радикализму. Похоже, он вправду кое-что преувеличил. Палитра личных стремлений и склонностей человека складывается под влиянием множества событий. Очередность рождения, возможно, не основной и уж точно не единственный фактор. Но нельзя не дать согласие, что данный фактор играется определенную роль. Весьма интересно -какую? К сожалению, психотерапевтические изучения данной неприятности очень немногочисленны. Однако существует последовательность в полной мере точных наблюдений, разрешающих сделать кое-какие выводы. Принципиально важно только выделить, что эти выводы носят достаточно характер и к конкретному человеку приложимы только в той либо другой степени.

Говоря о положении ребенка в семье, начать, возможно, следуете самый распространенной сейчас ситуации, в то время, когда ребенок в семье — единственный . Практически он выясняется и самым старшим, и самым младшим ребенком в семье. Но его положение — это не сумма их особенностей, оно весьма необычно. Для матери и отца он выступает единственным объектом их родительских эмоций, целиком и полностью принимая на себя как симпатию, так и (что также нельзя исключать) неприязнь. В единственном ребенке родители хотят видеть собственный продолжение, воплощение собственных устремлений. Они всячески поощряют его познавательное развитие, радуются его удачам, и это стимулирует все новые успехи. Хотя оправдать надежды своих родителей, единственный ребенок пытается к совершенству во всех собственных начинаниях. Но это угрожает и значительной психотерапевтической проблемой, потому, что далеко не всем совершенство достижимо, а неизбежные неудачи воспринимаются весьма болезненно.

Неприятность состоит и в том, что, привыкнув к собственному необыкновенному, «монопольному» положению, единственный ребенок еле изживает естественный детский эгоцентризм и обычно до зрелых лет остается инфантильно сосредоточенным на собственной персоне. Потому, что он не привык к близкому общению с другими детьми, то иногда не знает, как вести себя в межличностных отношениях. Ему не редкость тяжело осознать обычные трансформации в настроении другого человека, поскольку единственной точкой отсчета он привык вычислять самого себя. Неудивительно, что единственные дети часто бывают избалованными, капризными, чрезмерно требовательными.

При воспитании единственного ребенка родителям нужно учитывать эти особенности и стараться не культивировать в нем светло синий и эгоцентризм. Принципиально важно ставить перед растущим человеком высокие, но не завышенные задачи, помогать ему справляться с неудачами. Общение с родными взрослыми — матерью и отцом, дедушками и бабушками — для обычного развития личности совсем нужно, но не хватает. Нужно, дабы ребенок с малых лет получал опыт общения со сверстниками, в противном случае потом ему тяжело будет уживаться с людьми.

Старший ребенок некое время занимает в семье положение единственного. Потом, в то время, когда такая привилегированная позиция для него уже стала привычной, неожиданно показавшийся новорожденный отвлекает от него внимание своих родителей. Причем родительское внимание кроме того не делится поровну, а в основном сосредоточено на младшем. В случае если сейчас первенцу еще не исполнилось пяти лет, появление в семье второго ребенка делается для него травмирующим переживанием. В более старшем возрасте ребенок уже не так зависим от родительского участия, многие его интересы выходят за рамки взаимоотношений с родителями. Исходя из этого его права меньше ущемляются «инопланетянином».

В то время, когда второй ребенок другого пола, негативная реакция первого не столь драматична, потому, что отсутствует соперничество и прямое сравнение.

В случае если старший ребенок того же пола, что и младший, то он приложив все возможные усилия старается быть хорошим в глазах своих родителей, дабы они любили его, как прежде либо кроме того посильнее, чем новорожденного. Родители неосознанно поощряют эти старания, давая старшему осознать, что он (она) больше и умнее новорожденного, не смотря на то, что внимание все же уделяют в основном крохе. Так в старшем поощряют рассудительные и логичные высказывания, продуктивные и целесообразные действия, а это не имеет возможности не сказаться на его умственном развитии. Крупномасштабное тестирование распознало, что старшие дети в целом имеют более большой коэффициент интеллекта, чем их сестры и младшие братья. Из этого очевидно направляться, что интеллект не столько наследуется от своих родителей, сколько формируется соответствующими условиями воспитания (так как генетически сестры и братья весьма схожи; различаются только ожидания и родительские требования).

мать и Отец кроме этого сохраняют надежду, что старший ребенок будет подавать хороший пример младшему и примет участие в уходе за ним. В следствии в старшем в большинстве случаев развиваются многие родительские качества: он может быть наставником, способен принимать на себя ответственность и делать роль фаворита. Груз данной ответственности иногда оказывается для мелкого человека через чур тяжел: у него формируется повышенная тревожность. Он все время пытается к совершенству, опасаясь совершить ошибку и расстроить своих родителей (а потом — и других людей, преувеличивая их авторитет).

Ориентация на высокие успехи в большинстве случаев ведет к тому, что старший ребенок меньше склонен к играм и больше к важным занятиям, к каким он относится весьма добросовестно. Из-за привычки рассчитывать лишь на собственные силы и идти своим методом, и из-за чрезмерной серьезности старшие дети иногда испытывают трудности в приобретении друзей. Они обостренно чувствительны ко всякой критике, которую довольно часто расценивают как унижение. Одновременно с этим сами они бывают чересчур критичны и нетерпимы к чужим неточностям.

Родителям нужно не забывать: появление в семье второго ребенка для первенца событие не столько весёлое, сколь драматичное. Так как его личная роль быстро изменяется, а требования к нему возрастают. Исходя из этого нужно позаботиться, дабы такая перемена не стала через чур уж резкой, а требования чрезмерными. Роль хранителя домашних традиций не в полной мере по силам мелкому человеку. И если он все же целиком и полностью примет ее на себя, то рискует стать через чур консервативным. Прекрасно, в то время, когда старший оказывает помощь в воспитании младшего. Но нельзя забывать, что и сам он еще мелок и испытывает недостаток в родительской заботе. Особенно в обстановках, чреватых стрессом, потому, что он к ним обостренно чувствителен.

Младший ребенок , как и единственный, оказывается избавлен от психологической травмы в связи с возникновением новорожденного. Для всей семьи он кроха. Причем с этим ощущением он может жить весьма долго, сохраняя некий инфантилизм кроме того в зрелые годы. Он привыкает ожидать от судьбы лишь хорошего и исходя из этого оказывается великим оптимистом. Е м у уделяется главное внимание и прощается больше, чем вторым. Родители, неосознанно сопоставляя возможности старшего и младшего, ожидают от младшего ребенка значительно меньше и исходя из этого оказывают на него меньшее давление. Это не самым лучшим образом отражается на его познавательном и личностном развитии. Часто он лишен самодисциплины и сталкивается с трудностями в принятии ответов. Кроме того во взрослой судьбе младший ребенок ожидает , что другие — к примеру, муж либо супруга — возьмут на себя груз его неприятностей.

Тем либо иным образом младший всю жизнь старается догнать старших, но преуспеть может лишь благодаря своим собственным склонностям, избрав совсем иное жизненный стиль и поле деятельности. С малых лет он осознаёт, что в столкновении с более сильным старшим ребенком агрессивностью ничего не добьешься, и исходя из этого производит в себе полезные коммуникативные навыки — умение согласовывать, договариваться, идти на компромисс. Возможно, как раз по данной причине младшие дети более популярны среди сверстников, имеют больше друзей и могут ладить с людьми.

К рождению младшего ребенка родители подходят, в большинстве случаев, более нормально, потому, что опыт воспитания старшего сгладил многие их тревоги и опасения. Но это угрожает и понижением требовательности и, как следствие, недостаточной стимуляцией развития младшего.

Как это ни покажется необычным, самый проблематична роль среднего ребенка в семье. Он не имеет возможности получить роль фаворита, уже монополизированную первенцем, но и освоиться в роли опекаемого малыша, рожденного последним, также не успевает. Изучения, совершённые на многодетных семьях, продемонстрировали, что любимцами своих родителей являются, в большинстве случаев, или старший, или младший ребенок, но очень редко — средний. Он должен всегда соперничать как с более сильным и умелым старшим, так и с беззащитным и зависимым младшим. Лишенный привилегий того и другого, он с детства свыкается с несправедливостью судьбы, а это иногда ведет к происхождению заниженной самооценки. Рвение походить то на старшего, то на младшего приводит к серьёзным трудностям в самоопределении. В следствии в зрелом возрасте средние дети менее способны проявлять инициативу, меньше вторых заинтересованы в достижении успеха. Вместе с тем средние дети могут прекрасно вести дела с различными людьми, потому, что были вынуждены ладить со всеми. Исходя из этого они дружелюбны и, повзрослев, стремятся выбрать профессию, требующую умения вести переговоры, тактичности и не через чур большой напористости.

Вместе с тем недочёт внимания, что испытывает в семье средний ребенок, время от времени заставляет его проявлять себя неожиданным, кроме того не через чур благовидным методом с единственной целью — привлечь к себе интерес родных. Многие нарушения в поведении средних детей устраняются отнюдь не пресечением их дерзостей и шалостей, а возмещением недостатка внимания со стороны своих родителей.

Во всех приведенных описаниях намечены только кое-какие неспециализированные тенденции, каковые не обязательно должны всецело воплотиться в том либо другом ребенке. Но их, без сомнений, направляться иметь в виду, дабы избежать вероятных деформаций в развитии. Самое ответственное, что нужно запомнить родителям, сколько бы у них ни было детей, любой ваш ребенок — единственный и хорош неповторимого отношения к себе как к личности.

Мера заботы

Проделки Бабы-яги из детской сказки кажутся сейчас милыми шалостями на фоне тех кошмаров, которыми в изобилии потчуют нас телевидение и пресса. Создается чувство, что жестокий маньяк скрывается за каждым кустом, вооруженные террористы бродят по улицам толпами. Прибавим к тому спешащие по дорогам автомобили, под которыми каждый день гибнут люди. К тому же экологическая ситуация, в то время, когда что ни ливень — то кислотный. А среди всего этого кошмара — отечественные дети, мелкие и беспомощные.

Современным родителям непросто. Их собственное детство пришлось на ту благостную пору, в то время, когда место криминальной хроники в газетах занимал ежедневник соцсоревнования. Само собой разумеется, и в те годы дети попадали под автомобили, разламывали руки-ноги, в противном случае и становились жертвами хулиганов. Но публичное настроение было значительно спокойнее: проблемы рассматривались как необыкновенные инциденты на неспециализированном успешном фоне.

С той поры жизнь переменилась. Очень многое изменилось к лучшему, очень многое нехорошее ушло. Но нельзя отрицать, что ушла и прежняя уверенность в благополучии и безопасности отечественных детей. На смену ей пришла тревога.

Озабоченность своих родителей можно понять: для нее сейчас имеется обстоятельства. Но, слава всевышнему, важные несчастья все-таки редки. А вот многие психотерапевтические неприятности приняли темперамент эпидемии. Про современных детей говорят, что они тяжёлые — нервные, агрессивные, раздражительные, подверженные неврозам и всевозможным комплексам. Имеет ли это какое-то отношение к озабоченности своих родителей? Согласно точки зрения психологов — имеет, причем достаточно неожиданное.

Сейчас в психотерапевтической литературе показался новый термин — гиперопека. Так именуют чрезмерную заботу о детях, обостренное рвение оградить их от всех мыслимых и немыслимых опасностей. Казалось бы, добропорядочное рвение. Но обычно оно принимает форму твёрдого ограничения возможностей ребенка, неусыпного контроля над ним, обязывания поступать строго в некотором роде. Итог достигается парадоксальный: ребенок заражается несвойственной его возрасту тревогой, делается странен и недоверчив, а основное — тяжело пассивен и зависим. Он начинает сознавать себя бессильной пылинкой, потенциальной жертвой. Е г о активность и инициатива быстро снижаются. Появляется так называемая выученная слабость, в то время, когда любое препятствие воспринимается как непреодолимое.

Само собой разумеется, легкомыслие в воспитании недопустимо. Но психологи все настойчивее предостерегают и от противоположной крайности. Тем более что обычно гиперопека по собственной психотерапевтической природе продиктована не настоящей угрозой, а внутренними конфликтами самих своих родителей. Привлекает внимание , что взрослые, в силу каких-то обстоятельств лишенные социального признания и не удовлетворенные своим положением, бессознательно стремятся компенсировать данный недочёт формированием пассивной зависимости у собственных детей. В итоге, если не удается реализовать себя никак в противном случае, остается беспроигрышный вариант — выступить в роли опоры и исключительного авторитета для мелкого человека.

Увидено кроме этого, что чрезмерной опеке чаще подвержены дети из неполных семей, и из таких, где царит прохладная эмоциональная воздух. Обостренная тревожность чаще характерна матерям, каковые испытывают явный либо скрытый недостаток эмоциональной поддержки и любви. Стремясь компенсировать данный недостаток, они склонны «привязывать» к себе ребенка, не отпускать его от себя. Потребность в постоянном присутствии ребенка делается собственного рода ритуалом, уменьшающим беспокойство матери, и в первую очередь ее ужас одиночества. А в следствии вырастают юноши и инфантильные подростки, шагу не талантливые ступить без мамы. Они так и не получили свойстве мобилизовать себя в проблемной обстановке, самостоятельно преодолевать трудности.

Необходимо помнить, что нам, взрослым, недопустимо решать собственные психотерапевтические неприятности, проецируя их на детей. Забота о детях — отечественный долг, но делать его направляться разумно и умеренно.

Кстати

Некрасивым быть страшно

Чем более красив и привлекателен ребенок, тем более к нему внимательны и заботливы родители, а неказистый кроха оказывается вниманием обделен и благодаря этого кроме того подвергается большему риску. К таким неожиданным выводам пришел канадский исследователь Эндрю Харрел. Любопытно, что господин Харрел — не психолог и не педиатр, а эксперт по эргономике (науке об оптимальном соответствии технических устройств возможностям человека). Одним из предметов его разработок были товарные тележки для супермаркетов, каковые следовало снабдить эргономичным и надёжным сиденьем для мелкого ребенка — так как многие мамы забирают малышей за приобретениями. Наблюдения за поведением детей и родителей вдохновили Харрела на уникальный опыт. В 14 больших супермаркетах провинции Альберта он совершил видеосъемку поведения своих родителей с мелкими детьми, а позже внес предложение свободным специалистам оценить привлекательность заснятых детей по 10-балльной шкале. Результаты поразили исследователя. Стало известно, что детей, взявших наивысшие баллы, родители значительно чаще усаживали на тележку для их безопасности, в то время как некрасивые дети чаще были предоставлены сами себе, им позволялось удаляться от своих родителей на большее расстояние и время от времени вовсе прятаться от родительского взгляда.

Не искушенный в научных премудростях Харрел предлагает этому явлению безыскусное объяснение в духе дарвиновской теории. Возможно, прекрасных детей родители расценивают как воплощение самые ценных качеств собственного генофонда и потому больше ими дорожат. Некрасивые расцениваются скорее как «заботы и» неудачный опыт заслуживают меньше.

Точно большая часть своих родителей воспримут эти выводы с негодованием. «Я обожаю собственного ребенка независимо оттого, как он красив, — сообщит каждая мать. — К тому же для меня мой и имеется самый прекрасный!»

«Быть может, на словах оно и без того, — резюмирует Харрел. — Но эти объективных наблюдений заставляют усомниться в честности этих слов».

Старший, средний, младший, единственный


Также читать:

Понравилась статья? Поделиться с друзьями: