Структура эмпирического знания

И потом (141)

При всей близости содержания чувственного и эмпирического знания благодаря РАЗЛИЧИЮ ИХ ОНТОЛОГИЙ и КАЧЕСТВЕННОМУ РАЗЛИЧИЮ ФОРМ ИХ СУЩЕСТВОВАНИЯ (в одном случае — множество чувственных образов, а в другом — множество эмпирических высказываний), между ними Не имеет возможности ИМЕТЬ МЕСТО ОТНОШЕНИЕ ЛОГИЧЕСКОЙ ВЫВОДИМОСТИ ОДНОГО ИЗ ДРУГОГО.

Это означает, что ЭМПИРИЧЕСКОЕ ЗНАНИЕ НЕВЕРНО ОСОЗНАВАТЬ КАК ЛОГИЧЕСКОЕ ОБОБЩЕНИЕ ДАННЫХ НАБЛЮДЕНИЯ И ЭКСПЕРИМЕНТА. Между ними существует второй тип отношения:

И потом (142)

ЛОГИЧЕСКОЕ МОДЕЛИРОВАНИЕ (РЕПРЕЗЕНТАЦИЯ) ЧУВСТВЕННО ДАННЫХ В НЕКОЕМ ЯЗЫКЕ.

ЭМПИРИЧЕСКОЕ ЗНАНИЕ Неизменно есть ОПРЕДЕЛЕННОЙ ПОНЯТИЙНО-ДИСКУРСНОЙ МОДЕЛЬЮ ЧУВСТВЕННОГО ЗНАНИЯ.

И потом (142-143)

Нужно подчернуть, что само эмпирическое знание имеет достаточно сложную структуру, складывающуюся из ЧЕТЫРЕХ УРОВНЕЙ.

  • Первичным, несложным уровнем эмпирического знания являются единичные эмпирические высказывания (с квантором существования либо без), так именуемые «ПРОТОКОЛЬНЫЕ ПРЕДЛОЖЕНИЯ». Их содержанием есть дискурсная фиксация результатов единичных наблюдений; при составлении таких протоколов фиксируется место и точное время наблюдения.

Как мы знаем, наука — это в высшей степени ЦЕЛЕНАПРАВЛЕННАЯ и ОРГАНИЗОВАННАЯ когнитивная деятельность. Наблюдения и опыты осуществляются в ней отнюдь не просто так, бессистемно, а практически во всех случаях в полной мере целенаправленно: для подтверждения либо опровержения какой-то идеи, гипотезы. Исходя из этого сказать о «чистых», незаинтересованных, немотивированных, неангажированных какой-либо «теорией» наблюдениях и протоколах наблюдения в развитой науке не приходится. Для современной философии науки — это очевидное положение.

Научные факты представляют собой ИНДУКТИВНЫЕ ОБОБЩЕНИЯ ПРОТОКОЛОВ, это — в обязательном порядке неспециализированные утверждения СТАТИСТИЧЕСКОГО либо УНИВЕРСАЛЬНОГО характера. Они утверждают ОТСУТСТВИЕ Либо НАЛИЧИЕ некоторых событий, особенностей, отношений в исследуемой предметной области и их ИНТЕНСИВНОСТЬ (количественную определенность).

Их символическими представлениями являются графики, диаграммы, таблицы, классификации, математические модели.

  • Третьим, еще более большим уровнем эмпирического знания являются эмпирические законы разных видов (функциональные, причинные, структурные, динамические, статистические и не. д.). Научные законы — это особенный вид взаимоотношений между событиями

(с.143)состояниями либо особенностями, для которых ХАРАКТЕРНО ВРЕМЕННОЕ Либо ПРОСТРАНСТВЕННОЕ ПОСТОЯНСТВО (МЕРНОСТЬ).

Так же как и факты, законы имеют темперамент неспециализированных (универсальных либо статистических) высказываний с квантором общности: Vx(a(x)b(x)). («Все тела при нагревании увеличиваются», «Все металлы — электропроводны», «Все планеты вращаются около Солнца по эллиптическим орбитам» и т. д. и т. п.).

Научные эмпирические законы (как и факты) являются неспециализированными догадками, взятыми методом разных процедур:

  • индукции через перечисление[1],
  • элиминативной индукции[2],
  • индукции как обратной дедукции[3],
  • подтверждающей индукции[4].

Индуктивное восхождение от частного к неспециализированному, в большинстве случаев, есть в целом неоднозначной процедурой и может дать в заключении лишь предположительное, вероятностное знание.

Исходя из этого ЭМПИРИЧЕСКОЕ ЗНАНИЕ ПО СОБСТВЕННОЙ ПРИРОДЕ есть В ПРИНЦИПЕ ГИПОТЕТИЧЕСКИМ.

В отношении естественных наук эту особенность четко зафиксировал в собственный время Ф. Энгельс: «Формой развития естествознания, потому, что оно мыслит, есть догадка».

  • Наконец, САМЫМ НЕСПЕЦИАЛИЗИРОВАННЫМ, четвертым уровнем существования эмпирического научного знания являются феноменологические теории. Они являются логически организованное множество соответствующих фактов и эмпирических законов (феноменологическая термодинамика, небесная механика Кеплера и др.).

Являясь высшей формой логической организации эмпирического знания, феноменологические теории, однако, и по характеру собственного происхождения, и по возможностям обоснования остаются гипотетическим, предположительным знанием.

И это связано с тем, что индукция, т. е. обоснование неспециализированного знания посредством частного (данных наблюдения и эксперимента) НЕ ИМЕЕТ ДОКАЗАТЕЛЬНОЙ ЛОГИЧЕСКОЙ СИЛЫ, а в лучшем случае — лишь ПОДТВЕРЖДАЮЩУЮ.

И потом (143)

Различия между уровнями в эмпирического знания являются скорее количественными, чем качественными, поскольку отличаются только степенью общности представления одного и того же содержания (знания о чувственно-замечаемом). Отличие же эмпири

И потом (144)

ческого знания от теоретического есть уже качественным, другими словами предполагающим их отнесенность к значительно различным по свойствам и происхождению ОБЪЕКТАМ (ОНТОЛОГИЯМ).

Возможно Заявить, что РАЗЛИЧИЕ МЕЖДУ ЭМПИРИЧЕСКИМ И ТЕОРЕТИЧЕСКИМ ЗНАНИЕМ ЯВЛЯЕТСЯ Кроме того БОЛЕЕ ГЛУБОКИМ, ЧЕМ РАЗЛИЧИЕ МЕЖДУ ЧУВСТВЕННЫМ И ЭМПИРИЧЕСКИМ ЗНАНИЕМ.

[1]На основании повторяемости одного и того же показателя у последовательности однородных отсутствия и предметов противоречащего случая делается неспециализированное заключение, что все предметы этого рода владеют этим показателем. Так, к примеру, на базе популярной индукции раньше думали, что все лебеди белые, до тех пор пока не встретили в Австралии тёмных лебедей. Такая индукция дает заключение возможное, а не точное. Характерной и весьма распространенной неточностью есть «поспешное обобщение». К примеру, столкнувшись пара раз с неточностями в свидетельских показаниях, говорят: «Все свидетели ошибаются», либо ученику заявляют: «Ты ничего не знаешь по этому вопросу» и т. п.

На базе популярной индукции народ вывел много полезных примет: ласточки низко летают — быть дождю; в случае если красный закат солнца, то на следующий день будет ветреный сутки, и др.

[2] Как показывает само наименование (лат. eleminatio – исключение, удаление), такая индукция основывается на исключении случаев, в которых свойства исследуемых явлений и предметов не согласуются с предполагаемым неспециализированным свойством либо закономерностью. Таковой способ, по сути дела, активно использовался уже Ф. Бэконом, а потом был систематизирован Д.С. Миллем при анализе несложных причинных связей между явлениями. Разумеется, что неспециализированная обстоятельство, которая определяет существование всех разглядываемых явлений, обязана находиться во всех из них. Исходя из этого методом проверки большого числа случаев, каковые отличаются друг от друга, направляться исключить все случаи, где неспециализированная обстоятельство отсутствует. Таким методом приходят к обнаружению предполагаемой обстоятельства, которую Милль именовал базой существования действия либо следствия. Подробнее это будет изложено в будущем. Тут же достаточно подчернуть, что методом элиминации (исключения) случаев, где неспециализированное свойство, обстоятельство либо закономерность отсутствуют, находят неспециализированное свойство, либо закономерность, либо обстоятельство, где они вправду присутствуют. Таковой метод отрицательного перемещения к истине есть очень простым в любых ситуациях, в то время, когда сравнивают разные догадки, догадки либо судебные предположения, оценивая их возможность на базе исключения опровергающих случаев.

[3] С перечислительной индукцией вида

P (a1)

P (a2)

…..

P (an)

Для любого x правильно P(x)

неизменно связан обратный дедуктивный вывод таковой формы:

Для любого x правильно P(x)

P(a)

где a – какое-то частное значение переменной x. С позиций для того чтобы вывода индукция выглядит как переворачивание дедуктивного вывода, либо – как обратная дедукция. Вероятны случаи, в то время, когда индуктивный вывод дополнительно подкрепляется соответствующей ему обратной дедукцией. Действительно, тут может появиться вопрос: какой суть пребывает в том, дабы сперва двигаться в мысли в одном направлении, а после этого в прямо противоположном? Ответ содержится в том, что перемещение в обратной дедукции может различаться от легко противоположного направления перемещения в индукции в том случае, в то время, когда происходит возврат к таким частным значениям a, которых не было среди a1, a2, …an. К примеру, Иоганн Кеплер имел возможность бы применять индукцию как обратную дедукцию, воспользовавшись наблюдениями Тихо Браге о перемещении планет и предположив, что планеты движутся по эллипсам. Рассуждения Кеплера в этом случае возможно было бы представить, к примеру, так.

Сперва множество частных наблюдений из таблиц Тихо Браге приводят к происхождению у Кеплера индуктивной предположения об эллиптичности планетарных орбит. Таблицы дают посылки индукции в форме утверждений «в момент времени t планета П пребывала в месте пространства s». Правильнее индукция имела возможность бы смотреться так:

В момент времени t1 планета П пребывала в точке эллипса s1

В момент времени t2 планета П пребывала в точке эллипса s2

В момент времени tn планета П пребывала в точке эллипса sn

В любую секунду времени tпланета П находится в точке эллипса s(t)

Тут происходит обобщение и по моментам времени tи по точкам пространстваs. Исходя из этого в качестве объектов, по которым проводится обобщение, тут выступают пространственно-временные координаты (s,t) положения планеты. От отдельных координат (s1,t1), (s2,t2), …, (sn,tn) в этом случае происходит переход к нескончаемому множеству координат (s,t), где s– переменная, пробегающая все точки эллипса,t– переменная времени, пробегающая все моменты времени. После этого Кеплер имел возможность обернуть индукцию, применяя дедуктивный вывод

В любую секунду времени tпланета П находится в точке эллипса s(t)

В момент времени t* планета П находится в точке эллипса s*

и точка s* может в этом случае различаться от всех имеющихся в посылках индукции точекs1,s2, …,sn. Возможно было бы проверить данный вывод в настоящем наблюдении, и, в случае если это наблюдение подтвердится, то мы возьмём дополнительное обоснование индукции.

Увидим, что в этом случае точка s* не имела возможности бы быть взята из таблиц, в которых было фиксировано некое конечное число наблюдений. Исходя из этого индукция как обратная индукция в большинстве случаев используется и имеет суть в тех случаях, в то время, когда начальное множество объектов, фигурирующих в посылках индукции, по тем либо иным обстоятельствам ограничено, и обращение индукции разрешает тут увеличить это множество объектов, дополнительно подкрепив индукцию.

[4] В ходе опытов, рассуждений и наблюдений опровергаются все неверные предположения о причине интересующего явления. Оставшаяся неопровергнутой догадка считается подлинной. Мысль о том, что индукция не есть способом доказательства и открытия, быть может делать только функцию их возможного подтверждения умелыми данными, образовывает содержание индукцию как способ подтверждения.


Также читать:

Понравилась статья? Поделиться с друзьями: