Субъективизм в фитосоциологии

направляться признать, что в современной геоботанике ещё через чур велик элемент субъективного усмотрения, элемент мастерства.

Л.Г. Раменский

Для уроженца Симбирска В.И. Ульянова (Ленина) субъективизм был жупелом. Это установка принятой и поддержанной им эпистемологии: «я» учёного должно оставаться за рамками теории – оно есть источником возмущений и аберраций.

Что требуется от картины мира?

Быть зеркалом: стерильно чистым – и механически правильным. Не дай Бог оставить на нём следы собственного дыхания!

Напротив: исследователь сибирских лугов А.П. Шенников оправдывал умеренное привнесение в науку субъективизма. Он ввёл для его апологии превосходное понятие – «персональный коэффициент» [Шенников, 1917, с. 32].

Отечественное сопоставление выглядит необычным.

В нём содержится парадоксальная на первый взгляд контроверза.

Но оно лишено и тени иронии: мы ставим важный – принципиальный – вопрос.

Неустранимость наблюдателя – его активная роль в познании – была распознана квантовой механикой. По этому критерию она имеет с фитосоциологией пускай отдалённое, но симптоматичное сходство: и тут учёный не имеет возможности уйти в тень – на изучение растительного покрова он накладывает печать собственной личности.

А.П. Шенников пишет: «Легко видеть, что каждое описание в высокой степени лично: что одному думается распространённым иногда, второй назовёт, возможно, разбросанно-распространённым, и т.п.; кроме того, та степень распространённости, которая сейчас покажется мне над одном лугу подходящей под определение разбросано, на следующий день на втором лугу может мне же показаться отвечающей понятию рассеяно, и напротив» [Шенников, 1919, с. 8].

Значения зыблются, переливаются.

Это напоминает игру возможностей в квантовой механике.

При изучении лугов А.П. Шенников пользовался таковой шкалой учёта: обильно – рассеяно – разбросано – иногда – редко – единично.

Обсуждалась им и совокупность балльных глазомерных оценок, предложенная Г. Друде: soc (socialis) — растения смыкаются надземной частью, сплошь; сор3 (от copiosa — обильно) — весьма обильно; сор2 — обильно; сор1 — очень обильно; sp. (sparsae) — рассеянно; sol (solitaries) — редко, мало; un (unicum) — видится единично.

Однозначность – бесспорность – простота: тут это нереально.

Изучение растительного покрова – выделение в нём ассоциаций, установление границ между ними – постоянно несёт на себе произвольности и печать условности.

Для чего этого опасаться?

Сама природа объекта требует как раз для того чтобы подхода.

Отечественная наука сопоставима с квантовой механикой ещё и вследствие того что также опирается на статистические закономерности – обрисовывает действительность на языке распределений.

А.П. Шенников рекомендовал: набирайте статистику. Чем больше наблюдений, тем меньше часть субъективности. Но элиминировать её по большому счету – раз и окончательно – вряд ли когда-нибудь удастся.

Учёный призывал «выполнять заповедь многократности описаний» [Шенников, 1917, с. 32]. Установление средней нормы – «поправка на субъективность» [там же].

У. Гершель создал способ «звёздных черпков» для изучения Вселенной. Какой участок предпочтительней? Выбор делался на базе интуитивных – субъективных – мыслей.

При изучении проективного покрытия мы используем сеточку Раменского.

Она для фитосоциолога – как собственного рода окуляр. Наводим его на луг – и делаем первый черпок.

Пускай их будет как возможно больше!

Но растительный покров – как и небо – исчерпать запрещено.

В том месте в этот самый момент счёт идёт на мириады.

Узкий баланс объективного и субъективного гарантирует получение точных результатов.

Личное – личное – субъективное: в словаре А.П. Шенникова это главные понятия.

элементарные – частицы и Физик.

Фитосоциолог – и совокупность растений.

И в том и другом случае учёные как бы сращены с предметом собственного изучения – исподволь задают значительнейшие черты его описания.

Неопределённость, с которой сталкивается физик, закреплена в понятии корпускулярного дуализма.

Континуум волны либо дискретность частицы?

Да и то, и второе!

Весьма правильным аналогом данной ситуации в фитосоциологии будет непрерывности и антиномия прерывности, появляющаяся как при полевом изучении растительности, так и при построении теоретических схем.

Противоречивая обстановка стала предлогом для известных дискуссий.

Сейчас мы вправе сообщить: другие взоры связывает принцип дополнительности.

В случае если Вселенная некогда была квантовым объектом, то из этого направляться: наблюдатель в каком-то смысле был её демиургом.

Из этого конечно выводится антропный принцип.

Человек по Протагору – и в самом деле «мера вещей».

Этим если не оправдывается вовсе, то легитимизируется антропоморфизм – вочеловечивание природы.

Фитосоциология по определению – изначально – грешила этим якобы недочётом.

Это не минус и не плюс, а реальность, с которой нужно принимать во внимание.

Сравним два явления – мизантропию (человеческое) и ценофобию (растительное).

Отечественное соотнесение – игра.

Само собой разумеется, она провокативна – но сохраняем надежду, что совместно и эвристична.

Избрав такую манеру изложения, мы как бы держим оборону – пускай и наивную – от упрёка: философ впал в субъективизм, выходящий за всякую меру.

Но так как писал Л.Г. Раменский о виолентах, патиентах, эксплерентах!

Дадим его изумительную классификацию портретно:

Дуб черешчатый (Quercus robur) – виолент: лев растительного царства.

Сарсазан шишковатый (Halocnеmum strobilаceum) – патиент: верблюд растительного царства.

Крапива двудомная (Urtica dioica) – эксплерент: шакал растительного царства.

Разве это не характеры?

Не образы поведения?

Тут новые краски: растения поданы зооморфно.

Кто предложит лучше?

Также субъективизм!

А ведь он ближе к объективной истине, чем сухая и неинтересная дескрипция.

Но возвратимся в ксенофоба и компанию мизантропа.

Что их объединяет?

И в том и другом случае имеют отчуждение и место, и эгоцентризм, и рвение к свободному – никем и ничем не стесняемому – существованию.

Мы сознательно утрируем – низводим до отметки басенной аллегории – собственный воинствующий антропоморфизм.

Выскажем убеждение: сколь ни экстремально отечественное сближение, но в нём имеется собственная правда – поведенческие инварианты тут очевидны. Будучи индивидуалистом, я с громадной симпатией отношусь к маму-и-мачехе – обычному ценофобу. Но для изучения отечественного сродства ещё нет адекватных способов.

У живого единый комплект стратегий – неспециализированные этологические схемы и стереотипы – во многим отторжения влечения-и схожие тропизмы-антагонизмы.

У травы – фототаксис, у человека – светолюбие.

Для характеристики слаженного растительного сообщества Л.Г. Раменский находит успешное выражение: кон-оптимум.

Мы говорим – райские кущи.

По сути это синонимы.

Всем прекрасно!

И луг, и эдем благодатны.

Кон-оптимум точно установился на небесных пажитях.

Согласны: субъективная фантазия увела нас на большом растоянии – пускай оправданием будет то событие, что импульсы она получила от русского луговедения.

Отечественные фитосоциологи-классики были эстетически чуткими людьми. В изучение флоры они вносили художественный момент.

Тому пример А.П. Шенников.

Учёный в нём сочетался с поэтом.

Вот одна из его рекомендаций: «направляться отметить в первую очередь необходимость передачи яркого впечатления от растительности» [Шенников, 1917, с. 32].

Сам учёный делал это великолепно.

Описание фитоценозов у него – особенно в ранних текстах – весьма живописно.

Ботаник мастерски подбирает эпитеты, отражающие фенологическую изменчивость ассоциаций – луг под его пером преобразовывается в подвижную палитру.

Посмотрим, как А.П. Шенниковым поданы луга-лисохвостники: «В зрелом состоянии они с далека создают чувство зреющих посевов ржи, благодаря массе белеющих соцветий лисохвоста, в ярусе которых к этому времени не остаётся цветущих примесей. На протяжении цветения лисохвоста луг как бы подёрнут, по зелени, однородным фиолетово-серым налётом, переходящем, в тот же час по опылении, в пара мрачный, чёрный оттенок» [Шенников, 1919, с. 47].

Живописец – субъективен, учёный – объективен: это твёрдое противостояние в наше время очень сильно релятивизировано.

Итак, субъективизм: у В.И. Ульянова (Ленина) – и у А.П. Шенникова.

Владимир Ильич ненавидел Дж. Беркли, что словно бы бы полагал, что действительность производна от отечественного сознания. Но так ли это? Британский философ утверждал креативность восприятия – его зиждительный темперамент: в случае если в отечественных перцепциях мы и не творим мир, то в каком-то смысле даём ему собственную редакцию.

Вот узнаваемая формула Дж. Беркли: «существовать – значит быть принимаемым».

А это её реже цитируемый – но особенно увлекательный для нас – вариант: «бытие – это либо то, что воспринимается, либо тот, кто принимает».

Квантовая гносеология – с её столь нетривиальным возвышением роли наблюдателя – прекрасно подходит под эту установку.

Созвучна она и гносеологии геоботанических изучений.

Персональный коэффициент весьма и крайне важен.

А.П. Шенников наблюдал в корень вещей – В.И. Ульянов (Ленин) скользил по поверхности.

ПЕРЕЧЕНЬ ЛИТЕРАТУРЫ

1. Шенников А.П. К методике описания растительности при маршрутном ботанико-географическом изучении. // Издание Русского ботанического общества. . 2, № 3–4. Пгд., 1917.

2. Шенников А.П. Луга Симбирской губернии. Вып. I. Симбирск, 1919.

8.4. Субъективизм исследователя в социологии


Также читать:

Понравилась статья? Поделиться с друзьями: