Сундучок с золотом похищен настоящими разбойниками

На другой сутки, около 12 часов дня, мальчики снова пришли к сухому дереву забрать лопату и кирку. Тому не терпелось отправиться в дом с привидениями. Гек также стремился в том направлении, не смотря на то, что, честно говоря, не через чур ретиво.

— Слушай-ка, Том, — начал он, — ты знаешь, какой в наше время сутки?

В мыслях пересчитав дни, Том со страхом посмотрел на товарища:

— Ой-ой-ой! А я и не поразмыслил, Гек.

— Я также не поразмыслил, а на данный момент меня как будто бы ударило: так как в наше время у нас пятница.

— Линия забери! Вот как нужно быть осмотрительным, Гек! Нам, пожалуй, не уйти бы от беды, в случае если б мы начали такое дело в пятницу.

— Нет, не пожалуй, а точно. Имеется, возможно, радостные дни, но, уж само собой разумеется, не пятница.

— Это всякому дурню известно. Не ты первый открыл это, Гек.

— Разве я говорю, что я первый? Да и не в одной пятнице дело. Мне этой ночью снился таковой плохой сон… крысы.

— Крысы — уж это точно к беде. Что же, они дрались?

— Нет.

— Ну, это еще прекрасно, Гек! В случае если крысы не дерутся, это значит беда или будет, или нет. Необходимо лишь держать ухо востро — и может быть не попадемся. Покинем это дело: сейчас мы больше копать не будем, давай лучше играться. Ты знаешь Робина Гуда, Гек?

— Нет. А кто таковой Робин Гуд?

— Один из величайших людей, когда-либо живших в Англии… ну, самый, наилучший! Разбойник.

— Ишь ты, вот бы мне так! Кого же он грабил?

— Лишь епископов, да шерифов, да богачей, да королей. Бедных ни при каких обстоятельствах не обижал. Бедных он обожал и постоянно делился с ними по совести.

— Вот, должно быть, хороший он был человек!

— Еще бы! Он был лучше и добропорядочнее всех на земле. Сейчас таких людей уже нет — правду тебе говорю! Привяжи Робину Гуду руку за пояснице — он второй рукой вздует кого желаешь… А из собственного тисового лука[42]он попадал за полторы мили в десятицентовую монетку.

— А что такое тисовый лук?

— Не знаю. Какой-то таковой лук, особый… И в случае если Робин Гуд попадал не в середину монетки, а в край, он садился и плакал. И, само собой разумеется, ругался. Так вот мы будем играться в Робина Гуда. Это игра — первый класс! Я тебя научу.

— Хорошо.

Они до вечера игрались в Робина Гуда, иногда кидая жадные взоры на заколдованный дом и обмениваясь мыслями о том, что будут они делать тут на следующий день. В то время, когда солнце начало опускаться к западу, они пошли к себе, пересекая долгие тени деревьев, и не так долго осталось ждать скрылись в лесу на Кардифской горе.

В субботу, практически сразу после полудня, мальчики снова пришли к сухому дереву. Вначале они покурили и поболтали в тени, позже мало повозились в собственной яме — без особенной надежды на успех. Они были бы рады на данный момент же уйти, но, по словам Тома, часто не редкость, что люди бросают копать, в то время, когда до клада остается всего пять-шесть дюймов, не больше, а после этого приходит второй, копнет разок лопатой — и готово: берет себе все сокровище. Но и в этом случае их упрочнения не увенчались успехом. Вскинув собственные инструменты на плечо, мальчики ушли, сознавая, что они не шутили с судьбой, но добросовестно сделали все, что требуется от искателей клада.

И вот наконец они подошли к дому, где живут привидения. Мертвая тишина, царившая под палящим солнцем, показалась им ужасной и ужасной. Было что-то гнетущее в заброшенности и пустоте этого дома. Мальчики не сходу осмелились войти. Они тихо подкрались к двери и, дрожа, посмотрели вовнутрь. Перед ними была помещение, заросшая густою травой, без пола, без штукатурки, с полуразвалившейся печью; окна без стекол, уничтоженная лестница; везде висели лохмотья ветхой паутины. Они очень тихо вошли, и сердца у них усиленно бились. Говорили они шепотом, чутко прислушиваясь к мельчайшему шуму, напрягая мускулы, готовые, при чего, мгновенно обратиться в бегство.

Но мало-помалу они попривыкли, и ужас сменился у них любопытством. С интересом осматривали они все окружающее, восхищаясь собственной смелостью и одновременно с этим удивляясь ей. Позже им захотелось посмотреть и наверх. Это означало некоторым образом отрезать себе отступление, но они стали подзадоривать друг друга, и, само собой разумеется, итог был один: они кинули в угол лопату и кирку и скоро были на втором этаже. В том месте было такое же запустение. В одном углу они нашли чулан, суливший им какую-то тайну, но в чулане ничего не выяснилось. Сейчас они совсем приободрились и в полной мере овладели собой. Они уже желали спуститься вниз и начать работу, как внезапно…

— Ш-ш! — сказал Том.

— Что это? — тихо сказал Гек, бледнея от страха. — Ш-ш!.. В том месте… ты слышишь?

— Да. Ой, давай убежим!

— Тише! Не дыши! Подходят к двери…

Мальчики растянулись на полу, стараясь рассмотреть что-нибудь через щели в половицах и замирая от страха.

— Вот остановились… Нет… идут… Пришли. Тише, Гек, тишина! Ох, и для чего я отправился ко мне!

Вошли двое. Оба мальчика сходу поразмыслили:

“Ага, это глухонемой старик, испанец. Его сейчас видели в городе раза два либо три, а другого мы ни при каких обстоятельствах не видали”.

“Второй” был нечесаный, нечистый, оборванный, с весьма неприятным лицом. “Испанец” был закутан в плащ. Такие плащи в большинстве случаев носят в Америке испанцы. У него были косматые седые бакенбарды: из-под его сомбреро[43]спускались долгие седые волосы, глаза были прикрыты зелеными очками. В то время, когда они вошли, “второй” сказал что-то “испанцу” негромким голосом. Оба сели рядом на землю, лицом к двери, спиной к стенке, и сказавший продолжал собственный рассказ. Сейчас он держался уже чуть храбрее и начал говорить более внятно.

— Нет, — сообщил он, — я все обдумал, и мне это дело не нравится. Страшное.

— Страшное! — проворчал “глухонемой испанец”, к великому удивлению мальчиков. — Эх ты, размазня!

При звуке этого голоса они содрогнулись и разинули рты. То был голос Индейца Джо! Наступила тишина. После этого Джо сообщил:

— Уж на что было страшно последнее воротиле, но сошло же с рук.

— Нет, тут громадная отличие. То — на большом растоянии, вверх по реке, и никакого другого жилья по соседству. А раз дело провалилось, никто кроме того не определит, что в том месте трудились мы.

— Куда страшнее приходить ко мне днем: стоит лишь посмотреть на нас, дабы заподозрить дистрофичное!

— Знаю, знаю! Но так как не было другого подходящего места, где мы имели возможность бы укрыться по окончании того дурного дела. Мне по большому счету неохота оставаться в данной хибарке. Я днем ранее желал выбраться, да нечего было и собираться уйти незаметно, пока эти проклятые мальчишки копошились в том месте, на горе, и целый дом был у них на виду.

“Проклятые мальчишки” опять затрепетали от страха, услышав эти слова. Какое счастье, что они побоялись затевать собственный дело в пятницу и решили отложить его на сутки! В глубине души они жалели, что не отложили его на весь год.

Бродяги достали что-то съестное и начали завтракать. По окончании продолжительного раздумья Индеец Джо сообщил:

— Слушай, небольшой, ступай-ка ты вверх по реке… назад в собственные места, и ожидай от меня вестей. А я рискну — отправлюсь еще раз в город поглядеть. “Страшное” дело мы сварганим позже, в то время, когда я хорошенько все выведаю и дождусь более эргономичной 60 секунд. А лотом в Техас! Смоемся в том направлении оба!

На том и порешили. Скоро и тот и второй стали зевать во целый рот, и метис сообщил:

— Смерть дремать хочется! Сейчас твой черед сторожить.

Он улегся в высокой траве на полу и скоро захрапел. Товарищ раза два толкнул его; храп умолк. А после этого и стороживший начал клевать носом: голова его опускалась все ниже и ниже. Сейчас уже храпели оба.

Мальчики с облегчением перевели дух.

— Ну, сейчас либо ни при каких обстоятельствах! — шепнул Том. — Идем!

— Не могу, — сообщил Гек. — В случае если проснутся, я прямо погибну!

Том уговаривал, Гек упирался. Наконец Том медлительно и с опаской встал с пола и отправился один. Но при первом же его шаге расхлябанные половицы так страшно заскрипели, что он присел на месте, полумертвый от страха. Пробовать еще раз он не стал. 60 секунд ползли нестерпимо медлительно; мальчики лежали на полу, и им казалось, что время кончилось а также вечность успела уже поседеть. Исходя из этого они весьма были рады, в то время, когда заметили, что солнце наконец-то садится.

Один из дремлющих прекратил храпеть. Индеец Джо приподнялся, сел, Огляделся около, взглянуть на товарища, что опал, свесив голову на колени, угрюмо улыбнулся, позже толкнул его ногой и сообщил:

— Поднимайся! Вот так сторож!.. Но, хорошо… Ничего не произошло.

— Да неужто я уснул?

— Так, самую малость. Ну, брат, пора нам в путь. А что мы сделаем с нашим добром?

— Уж и не знаю. Покинуть разве тут, как неизменно? Так как до тех пор пока мы не соберемся на юг, оно нам не пригодится. А таскать на себе шестьсот пятьдесят серебром — дело нелегкое.

— Хорошо… возможно будет прийти еще раз…

— оптимальнее ночью… как ходили все время… так будет вернее.

— Да, но вот что, дружище: так как мне, возможно, еще не скоро представится случай обделать то воротиле… мало ли что может произойти… денежки же у нас припрятаны не хорошо. Давай-ка мы лучше закопаем их… да поглубже.

— Верно, — отозвался товарищ Индейца Джо и, перейдя через всю помещение, поднялся на колени, немного поднял одну из внутренних плит очага и извлёк оттуда мешок, в котором что-то приятно зазвенело. Он вынул из мешка долларов тридцать для себя и столько же для метиса и передал ему целый мешок; тот стоял на коленях в углу и копал почву кривым ножом.

Мальчики вмиг позабыли все горести и свои страхи. Они жадными глазами смотрели за каждым перемещением бродяг. Экая успех! Для того чтобы богатства они и вообразить не могли. Шестьсот долларов! Этого достаточно, дабы сделать богачами полдюжины мальчиков! Клад сам давался в руки без всяких хлопот. Им уже не нужно будет копать наугад, не зная возможно, в том месте ли они копают, где необходимо. Мальчики поминутно подталкивали друг друга локтями, и любой осознавал, что эти толчки означают: “Сейчас ты наверно рад, что мы забрались ко мне?”

Нож метиса ударился обо что-то жёсткое.

— Эге! — сообщил он.

— Что в том месте такое? — задал вопрос товарищ.

— Прогнившая доска… Нет, думается, сундучок. Иди-ка ко мне, помоги извлечь! Посмотрим, какого именно черта он тут… Погоди, не нужно, — я пробил в нем дыру.

Он сунул руку в коробку и, извлёкши ее, сообщил:

— Слушай-ка, да тут деньги!

Оба согнулись над пригоршней монет. Золото! Мальчики наверху были потрясены не меньше, чем сами бродяги, и испытывали такую же радость.

Товарищ Индейца Джо сообщил:

— Тут нечего мешкать. Скорей за работу! Я только что видел в том месте в углу, в траве, за печкой, заржавленную ветхую кирку.

Он побежал и принес инструменты, покинутые мальчиками. Индеец Джо забрал кирку, критически осмотрел ее, покачал головой, что-то пробормотал про себя и принялся за работу.

Не так долго осталось ждать сундук был вытащен. Он был не большим, целый окован железом и когда-то, пока годы не подточили его, был, должно быть, превосходно прочен.

Пара мин. бродяги в блаженном тишине созерцали сокровище.

— Ого-го, да тут тысячи американских долларов, дружище! — сообщил Индеец Джо.

— Говорят, в этих местах одно лето трудилась шайка Маррела, — увидел незнакомец.

— Знаю, — сообщил Индеец Джо. — Похоже, что они и запрятали.

— Сейчас тебе незачем затевать то дело.

Метис нахмурился.

— Ты меня не знаешь, — сообщил он. — Да и о деле тебе известно не все. Тут сущность не в грабеже, а в мести — и в его глазах блеснуло злое пламя. — Мне будет нужна твоя помощь… А в то время, когда покончим это дело, тогда и в Техас! Ступай к себе к собственной Нэнси, к своим малышам и ожидай от меня вестей.

— Хорошо, будь по-твоему. А с этим что мы сделаем? Снова закопаем?

— Да… (Наверху ликование и восторг). Нет, клянусь великим Сахемом,[44]нет! (Глубокая скорбь наверху.) Я и забыл: так как на кирке была свежая почва. (Мальчикам чуть не сделалось дурно от кошмара). Откуда тут взялись эти лопата и кирка? Откуда на них свежая почва? Какие конкретно люди принесли их ко мне и куда они девались, эти люди? Слыхал ты что-нибудь? Видел ты кого-нибудь? Как! Зарыть эти деньги снова, дабы кто-нибудь пришел, заметил, что почва разрыта, и выкопал их? Нет, этого не будет, нет-нет! Мы перенесем их ко мне в пещеру.

— Правильно! Я об этом и не поразмыслил! В которую? Номер первый?

— Нет, номер второй, под крестом. Первая не годится, чересчур на виду.

— Хорошо. Уже темнеет, не так долго осталось ждать возможно будет отправляться.

Индеец Джо поднялся на ноги, подошел к одному окну, позже к второму и с опаской выглянул наружу.

— Кто имел возможность принести ко мне лопату и эту кирку? — задал вопрос он. — Как ты думаешь, уж не спрятались ли они в том месте наверху?

У мальчиков захватило дух. Индеец Джо положил руку на нож, на 60 секунд остановился в раздумье и позже направился к лестнице. Мальчики отыскали в памяти о чулане, но не в силах были тронуться с места. Ступени лестницы заскрипели под тяжелыми шагами метиса.

Леденящий кошмар вывел мальчиков из оцепенения и пробудил в них решимость. Они желали броситься в чулан, как внезапно раздался треск гнилых подломившихся досок, и Индеец Джо упал вниз вместе с обломками лестницы. Он быстро встал на ноги со ужасным ругательством, а его товарищ сообщил:

— И чего было лезть? Сидят, ну и пускай сидят, — нам-то какое дело? Вздумают спрыгнуть ко мне и убиться до смерти, — прошу вас, милости просим! Через пятнадцать минут, в то время, когда станет мрачно, пускай гонятся за нами по пятам — я и на это согласен. А по-моему, в случае если и встретились с нами, они точно сделали вывод, что мы сатаны, либо привидения, либо еще какая-нибудь чертовщина. Наверно и по сей день еще бегут изо всех сил…

Джо поворчал мало, позже согласился с товарищем, что нужно, не тратя времени, воспользоваться скудными остатками дня и планировать в путь. Скоро они выскользнули из дому под покровом сгустившихся сумерек и направились к реке, унося с собой драгоценный сундучок.

Гек и Том поднялись еле живые, но набрались воздуха с облегчением. Они продолжительно наблюдали им вслед через широкие просветы между бревнами. Пойти за ними? Ну нет! Уж да и то прекрасно, что удалось благополучно опуститься на землю, не сломав себе шеи, и направиться в город по второй дороге, через гору. По пути они мало говорили, поскольку бранили себя за то, что допустили оплошность: нужно же было им притащить ко мне лопату и кирку! Не будь этого, Индеец Джо ни при каких обстоятельствах не поразмыслил бы, что ему угрожает опасность. Он закопал бы серебро вместе с золотом до той поры, в то время, когда ему удастся осуществить собственную “месть”, а после этого возвратился бы, и выяснилось бы, к его великому горю, что сокровища и след простыл! Какая досада! И как это их угораздило притащить ко мне лопату и кирку.

Они решили смотреть за “испанцем”, в то время, когда тот опять покажется в городе и начнёт искать случая, дабы привести в выполнение собственную ожесточённую месть. Возможно, так им удастся определить, где находится “номер второй”. Внезапно у Тома мелькнула ужасная идея:

— Месть! А что, Гек, в случае если это он желает отомстить нам?

— Ох, не скажи! — сообщил Гек, замирая от страха.

Они продолжительно толковали об этом и, пока дошли до города, сделали вывод, что метис мог иметь в виду и кого-нибудь другого либо, по крайней мере, одного лишь Тома, так когда Том выступал против него на суде.

Мало, мало утешения доставила Тому идея, что опасность угрожает только ему одному! Он обнаружил, что в компании было бы, пожалуй, приятнее.

Глава двадцать седьмая

ДРОЖАТ И ВЫСЛЕЖИВАЮТ

Приключения этого дня терзали Тома всю ночь. Его сны были мучительны. Четыре раза он протягивал руку к сокровищу, и четыре раза оно исчезало, когда он пробуждался и начинал сознавать печальную реальность. Под утро, лежа в кровати и припоминая подробности великого приключения, он увидел, что оно представляется ему страно неясным, далеким, словно бы все это произошло в другом мире либо весьма в далеком прошлом. Ему пришло в голову, что, возможно, все приключение ему. Через чур уж большое количество было в том месте золота — для того чтобы множества наяву не бывает. Том ни при каких обстоятельствах не видел кроме того пяти—десяти долларов зараз и, как каждый мальчик из небогатой семьи, воображал, что беседы о “тысячах” и “сотнях” — одни беседы, не больше, а в действительности таких огромных денег и не бывает на свете. Он не имел возможности себе ни на 60 секунд представить, дабы кто-нибудь в действительности владел таковой солидной суммой, как сто долларов чистой монетой. В случае если изучить его представления о кладах, выяснилось бы, что эти клады складываются из горсточки бронзовых монет и из целой кучи туманных, прекрасных, неосязаемых, недосягаемых долларов.

Но чем больше он думал, тем яснее и резче обрисовывались в его памяти подробности его приключения, и в итоге он пришел к мысли, что, пожалуй, это и не было сном. Следовало бы поскорее проверить и узнать. Он наскоро позавтракал и отправился разыскивать Гека.

Гек сидел на планшире[45]барки, меланхолично болтая ногами в воде, и вид у него был весьма унылый. Том решил не расспрашивать Гека. Пускай Гек сам заговорит о вчерашнем. Если не заговорит, значит, Том и в самом деле видел все это во сне.

— Здорово, Гек!

— Здорово!

Минута молчания.

— Эх, Том, если бы мы покинули эту лопату и проклятую кирку под деревом, деньги были бы в отечественных руках! Жалость-то какая, а!

— Так, значит, это был не сон… нет, не сон! А я, пожалуй, кроме того желал бы, дабы это был сон. Честное слово, желал бы!

— Какой в том месте сон?

— Да я про это, про вчерашнее. Я уж было поразмыслил, что мне все приснилось.

— “Приснилось”! Не обломись под ним лестница, он бы тебе продемонстрировал, какой это сон! Мне также всю ночь снилось, как данный линия, одноглазый испанец, гонялся за мною, дабы ему провалиться через почву!

— Нет, ему не — нужно проваливаться. Мы должны отыскать его и выследить деньги.

— Ни при каких обстоятельствах нам его не отыскать. Такая успех не редкость лишь раз: потерял — и пропало! Кончено. И знаешь: меня так и трясет лихорадка, лишь я поразмыслю, что могу встретиться с ним!

— И меня также. А все-таки я желал бы его увидать и выследить, где у него номер второй.

— Номер второй? В том-то и дело. Я уже думал об этом, но ни до чего не додумался. Как по-твоему, что это такое?

— Не знаю. Что-то уж весьма хитро… Слушай-ка, Гек, возможно, это номер дома?

— Пожалуй, и без того. Да нет… само собой разумеется, нет. Где же в отечественном городишке номера на зданиях?

— И правда. Дай-ка мне поразмыслить… Знаешь, а возможно, это номер помещения… где-нибудь в таверне?[46]

— Похоже на то! Так как у нас лишь две таверны, так что проверить нетрудно.

— Подожди тут, Гек. Я не так долго осталось ждать возвращусь.

И Том провалился сквозь землю. Он избегал показываться на улицах в обществе Гека. Он возвратился через полчаса. В лучшей таверне, куда он зашел сперва, номер второй в далеком прошлом уже занимал один юный юрист. Он и по сей день живет в этом номере. В таверне похуже номер второй был какой-то загадочный. Хозяйский сынишка поведал Тому, что данный номер все время закрыт и что никто не входит в том направлении и не выходит оттуда, не считая как ночной иногда. Он не знал обстоятельства данной странности; она заинтересовала его, но не через чур, и недолго думая он сделал вывод, что во втором номере водятся привидения и линии. Между другом, он заприметил, что прошедшей ночью в том месте был свет.

— Вот что я определил, Гек. Предположительно, это и имеется тот номер, что нам нужен.

— Должно быть, так и имеется, Том. Что же нам делать?

— Погоди, разреши подумать.

Том думал продолжительно и наконец сообщил:

— Вот что нужно сделать. Задняя дверь этого второго номера выходит в мелкий переулок между таверной и ветхим кирпичным складом. Попытайся добыть как возможно больше ключей, а я стащу все теткины, и в первую же чёрную ночь мы попытаемся открыть эту дверь. И не забудь выслеживать Индейца Джо — так как, не забываешь, он сказал, что придет поглядеть, подходящее ли сейчас время для мести. Когда встретишься с ним, ступай за ним следом, и, если он не войдет в номер второй, значит, мы не предугадали.

— Господи!.. Как же я отправлюсь за ним один?

— Да так как это ночью. Он, возможно, и не заметит тебя, а вдруг заметит, ничего не поразмыслит.

— Ну, в случае если в чёрную ночь, я, пожалуй, отправлюсь. Не знаю, не знаю… попытаюсь…

— В случае если будет мрачно, и я отправлюсь за ним, Гек. Он может сделать вывод, что задуманная месть не налаживается, да и явится ко мне за деньгами.

— Верно, Том, верно! Я буду смотреть за ним, буду, честное слово!

— Вот это дело! Лишь наблюдай не оплошай, Гек. А уж я не подведу, будь покоен!

Глава двадцать восьмая

В ПЕЩЕРЕ ИНДЕЙЦА ДЖО

В тот же вечер Гек и Том вышли на страшную работу. До девяти часов они слонялись у таверны. Один замечал с далека за входной дверью, второй — за дверью, выходившей в переулок. В переулке никто не показывался; никто, похожий на “испанца”, не входил в таверну и не выходил из нее. Ночь давала слово быть ясной, и Том отправился к себе, условившись с другом, что, в случае если потемнеет, тот придет под окно и мяукнет; тогда Том вылезет к нему из окна, и они отправятся пробовать ключи. Но так же, как и прежде было светло, и около двенадцати Гек покинул собственный наблюдательный пост и отправился дремать в пустую бочку из-под сахара.

Во вторник мальчикам снова не повезло. В среду также. Но в четверг ночь давала слово быть чёрной. Том своевременно сбежал из дому, запасшись ветхим теткиным большим полотенцем и жестяным фонарём, — дабы прикрыть фонарь, в случае если пригодится. Фонарь он запрятал в бочке, где ночевал Гек, и оба стали на стражу. За час до полуночи таверну закрыли и потушили огни (единственные в окрестности). “Испанец” так и не показался. Никто не входил в переулок и не выходил из него. События складывались благоприятно. Ночь была тёмная, и тишина нарушалась лишь отдаленными я редкими раскатами грома.

Том дотянулся фонарь, засветил его в бочке, шепетильно обернул полотенцем, и оба смельчака во мраке подкрались к таверне. Гек остался на часах, а Том ощупью пробрался в переулок. Позже наступила пора тревожного ожидания, и Геку сделалось так не легко, как будто бы его — придавила гора. Он уже начал хотеть, дабы перед ним во тьме блеснул свет; действительно, это испугало бы его, но, по крайней мере, служило бы доказательством, что Том еще жив. Прошло, казалось, пара часов с того времени, как Том провалился сквозь землю. “Само собой разумеется, ему сделалось дурно. А возможно, он погиб. Возможно, сердце у него разорвалось от ужаса и волнения”. Встревоженный Гек доходил все ближе и ближе к переулку, пугая себя различными страхами и ежеминутно ожидая, что вот-вот разразится трагедия, которая заберёт у него последнее дыхание. Отнимать, но, оставалось мало: он еле дышал, а сердце у него колотилось так очень сильно, что имело возможность разорваться на части.

Внезапно блеснул фонарь, и мимо промчался Том.

— Беги! — шепнул он. — Беги изо всех сил!

Повторять было незачем: первого слова выяснилось достаточно. Перед тем как Том повторил это слово, Гек уже спешил со скоростью тридцати либо сорока миль в час. Мальчики ни разу не остановились, пока не достигли сарая закинутой бойни в нижней части города. Опоздали они укрыться в нем, как разразилась гроза, хлынул ливень. Отдышавшись мало, Том начал говорить:

— Ох, и страшно же было, Гек! Я попытался два ключа, старался функционировать как возможно тише, но встал таковой скрежет, что я еле дышал от страха. Ключ ни за что не желал поворачиваться. Внезапно я, сам не подмечая, что делаю, схватился за дверь и ручку распахнулась! Она не была закрыта! Я вбегаю в том направлении, сбрасываю полотенце и…

— Что?.. Что же ты заметил, Том?

— Гек, я чуть было не наступил на руку Индейца Джо!

— Не может быть!

— Да! Лежит на полу и спит как убитый, раскинув руки, все с тем же пластырем на глазу.

— Господи, что же ты сделал? Он проснулся?

— Нет, не шелохнулся. Пьян, должно быть. Я схватил полотенце — и бежать!

— Вот уж я бы не поразмыслил о полотенце, ей-всевышнему!

— А я невольно поразмыслил: мне бы; влетело от тетки, если бы я утратил полотенце.

— Слушай, Том, а сундучок ты видел?

— Гек, у меня не было времени смотреть по сторонам. Ничего я не видел — ни сундучка, ни креста. Ничего, лишь бутылку и жестяную кружку на полу около Индейца Джо. И еще я видел в помещении два бочонка и множество бутылок. Сейчас ты осознаёшь, какой в том месте водится дух.

— Какой же?

— Спиртной! Возможно, во всех тавернах общества трезвости имеется такая помещение с “духом”? Как ты думаешь, Гек?

— Пожалуй, что и без того. Поразмыслить лишь!.. Слушай-ка, Том, а ведь сейчас самое время забрать сундучок, в случае если Индеец Джо лежит пьяный.

— Что ж! Поди попытайся!..

Гек содрогнулся:

— Нет… неохота…

— И мне неохота, Гек. Рядом с ним всего одна бутылка. Этого мало. Будь три — другое дело. Тогда он был бы достаточно пьян, и я, пожалуй, отправился бы…

Наступило продолжительное молчание. Оба мальчика глубоко задумались. После этого Том сообщил:

— Знаешь что, Гек, не будем и пробовать, пока не определим возможно, что Индейца Джо в данной комнате нет. В противном случае весьма уж страшно. В случае если мы будем смотреть за ним каждую ночь, когда-нибудь мы точно заметим, как он выходит на улицу, и тогда стремительнее молнии подцепим его сундучок.

— Хорошо, согласен. Я готов сторожить в наше время ночью и каждую ночь до самого утра, лишь другую работу ты уж возьми на себя.

— Хорошо, заберу. От тебя же требуется лишь одно: при чего, ты рысью пробежишь по Гупер-стрит и мяукнешь у меня под окном. А вдруг я буду прочно дремать, кинешь горсть песку мне в окно, и я в тот же час же выбегу.

— Хорошо! Договорились.

— Ну, Гек, гроза прошла, я побегу к себе. Не так долго осталось ждать начнет светать — часа через два взойдет солнце. Ты в том месте до тех пор пока посторожи — хорошо?

— Прекрасно! Уж в случае если я давал слово, будь покоен. Весь год буду бродить по ночам около данной таверны. Целый сутки буду дремать, а всю ночь сторожить.

— Это верно. А где ты будешь дремать?

— На сеновале у Бена Роджерса. Он ничего, разрешает. Их негр, дядя Джек, также не гонит меня. Я таскаю воду для Джека, в то время, когда ему требуется. Другой раз попросишь у него имеется — он дает, в то время, когда сам не сидит без хлеба. Превосходно хороший негр! Обожает меня за то, что я ни при каких обстоятельствах не задираю шнобель перед ним, перед негром. Случается, я кроме того ем вместе с ним. Лишь ты, прошу вас, никому не говори. Мало ли чего не сделаешь с голоду! Натворишь для того чтобы, что и не снится тебе, в то время, когда у тебя сытый желудок.

— Ну, в случае если днем я обойдусь без тебя, Гек, я не стану тебя будить… Незачем тормошить тебя напрасно. А ночью в любое время, чуть что увидишь, на данный момент же ко мне — и мяукни.

Глава двадцать девятая

ОТКРЫЛИ СЕЙФ ГИТЛЕРА С ЗОЛОТОМ И ОРУЖИЕМ


Также читать:

Понравилась статья? Поделиться с друзьями: