Текст как последовательность

ЗНАКОВ

Красноречие принадлежит к тем искусствам, каковые все совершают и всего достигают словом… Так как оно собрало и держит в собственных руках, возможно сообщить, силы всех искусств.

Платон

Текст есть третьим уровнем коммуникативной четверки: Цель — План — Текст — Реакция.

Данный уровень имеет особенное значение, поскольку он первый из уровней, данных человеку в ярком наблюдении. По тексту мы реконструируем план и цель говорящего (пишущего).

Текст (лат. textus — ткань, сплетение, соединение) — объединенная смысловой зависимостью последовательность знаковых единиц, основными особенностями которой являются цельность и связность.

В науке под текстом понимается осмысленная последовательность любых знаков, каждая форма коммуникации, а также обряд, танец, ритуал. Но главными для человека оказываются последовательности вербальных (словесных) знаков. Естественный язык приобретает, так, особенную значимость среди всех знаковых совокупностей.

Правильность построения словесного текста, что возможно устным и письменным, связана с соответствием требованию текстуальности, которое проявляется во внешней связности, внутренней осмысленности, возможности своевременного восприятия, осуществления необходимых условий коммуникации и т.д.

Для обоих видов текста — письменного и устного — значительным есть вопрос о его идентичности, о так называемой канонической форме, исследуемой особенной отраслью филологии — текстологией. Лингвистика обрисовывает своеобразные средства, снабжающие смысловые установки в речи: лексические, грамматические, синтаксические средства, к примеру, порядок слов в предложении, интонационные средства (для устной речи), особенные графические средства — подчеркивания, шрифтовые выделения, пунктуацию (для письменной речи).

Правильность восприятия текста обеспечивается не только языковыми их соединениями и единицами, но и нужным неспециализированным коммуникативным фоном и фондом знаний.

Дискуссионным есть вопрос о минимальной протяженности текста (к примеру, может ли принимать во внимание текстом одна коммуникативная реплика).

Возможность детального анализа текста (художественного, разговорного и т.д.) обеспечивается большими научными достижениями в области анализа языковой совокупности как кода для текста. Описание структуры языка происходит способом моделирования языковой методности человека, локализованной в мозгу. Текст изучается как язык в действии.

Изучение текста в различных государствах осуществляется под различными заглавиями (лингвистика текста, герменевтика и т.д.), онтологический статус которых разрешает сказать о необходимости разработки единой теории текста.

Текстом (в лингвистическом смысле) именуется последовательность речевых звуков (букв), которым носителями языка приписан некоторый суть. Принципиально важно осознать, что текст — это такая последовательность звуков (букв), которая осмысленна как для говорящего, так и для слушающего в условиях коммуникации, т.е. это неслучайная последовательность. Существует большое количество определений текста (это, непременно, полисемичный термин). Данное определение максимально удобно для понимания коммуникативных функций речи. Так, текст может именоваться текстом, лишь если он понятен. Исходя из этого классический пример глокая куздра текстом не есть, не смотря на то, что в случае если вдуматься, то возможно высказать предположение, что это что-то, сказанное на русском языке, и, возможно, кроме того сочетание прилагательного с существительным, а вдруг это существительное, то, вероятнее, женского рода, по причине того, что оно согласуется, например, по роду с прилагательным. Однако неясно, что это такое, и это не текст по определению. Само собой разумеется, такое звукосочетание в праве на существование, но это — не текст (по крайней мере не текст в метаязыке, т.е. в языке описания). А непонятная фраза Зеленые бесцветные идеи яростно дремлют (см. выше) — это текст. Не смотря на то, что тяжело понять совокупный суть данной фразы, тем не менее, смогут быть предложены его осмысленные интерпретации, поскольку он складывается из элементов, суть которых по отдельности понятен носителям русского.

Данное определение текста свидетельствует, по большому счету говоря, что фраза на естественном языке (L), сказанная в беседе с чужестранцем, языка L не опытным, текстом не есть, а в беседе с носителями языка L — текстом есть. Одинаковый комплект звуков (букв) возможно либо не быть текстом в различных обстановках. Так, само определение текста оказывается определением функциональным, а не статическим, оно зависит от речевых коммуникантов и самой коммуникации. Текст — это коммуникативная структура, которая специально предназначена для понимания. Язык существует для осмысления действительности, а обращение — для передачи информации о итогах этого осмысления от одного человека к второму. Текст же имеется реализация речевой функции.

Уровень достоверности передаваемой информации не есть через чур большим, потому, что: 1) передается лишь образ мира, запечатленный в сознании одного человека (говорящего), а не сам мир; 2) физические и психотерапевтические утраты при передаче информации всегда превышают 15-процентный барьер, но передаваемая информация все же в достаточной мере понятна читателю и слушателю (см. выше).

Примечательно, что всеми естественными языками выработан механизм физической помощи людям в понимании (дешифровке) текста. Имеется и виду избыточность как общеязыковая универсалия. Любая типология предполагает изоморфизм классифицируемых объектов, и в этом смысле классификация языковых универсалий получает особенное значение.

Универсалии (лат. universalis — неспециализированный, общий) как языковые особенности, свойственные всем либо многим языкам, являются предметом особенного внимания исследователей, поскольку их изучение оказывает помощь проникнуть вглубь явлений, выходящих за рамки естественных языков, по принадлежащих человеку по природе (см. главу Провокационная обращение). Как мы знаем, что, в случае если в классификации какой-то показатель имеет одно да и то же значение для всех классифицируемых элементов, это указывает, что он не в собственности данной классификации и должен быть выведен из нее. Полные универсалии должны быть выведены из лингвистических описаний, потому, что они не являются фактом естественных языков, а принадлежат либо мышлению человека ab оvo, либо его физиологии.

Теория языковых универсалий разглядывает и определяет:

1. Неспециализированные особенности всех человеческих языков в отличие от языков животных. К примеру, в людской языке канал для любой языковой коммуникации есть вокально-слуховым; на языке человека возможно просто синтезировать и легко принимать новые создаваемые сообщения; в языке человека непрерывно появляется новая идиоматика и т.д.

2. Совокупность содержательных категорий, теми либо иными средствами выражающихся в каждом языке. К примеру, в каждом языке выражены отношения между предикатом и субъектом, категории оценки, определенности/неопределенности, множественности, все языки знают членение на тему и рему (см. выше).

3. Неспециализированные особенности самих языковых структур, относящихся ко всем языковым уровням. К примеру, во всяком языке не существует менее десяти и более восьмидесяти фонем; отношение количества гласных к количеству согласных в звуковой цепи не может быть больше двух; в случае если в языке слово неизменно односложно, то оно одноморфемно и в языке существует музыкальное ударение; в случае если объект и субъект в языке стоят перед глаголом, то в языке имеется падеж; в случае если субъект в языке стоит по окончании глагола, а объект стоит по окончании субъекта, то прилагательное помещается по окончании имени, и т.д.

Известны и универсалии, относящиеся ко всем языковым уровням. К примеру, для всякого противопоставления выделенный (маркированный) член имеет более редкую встречаемость, чем немаркированный.

Утверждения о наличии универсалий восходят к древним грамматикам. В средние века появляется термин grammatica universalis, с появлением грамматики Пор-Рояля это понятие обретает лингвистическую базу. В наши дни изучению языковых универсалий оказывает помощь расширение границ структурной типологии, знакомство с языками (довольно часто бесписьменными) Африки, Океании, Латинской Америки. Сейчас отмечается обращение исследователей к порядку компонентов и универсалиям текста в синтаксических структурах. Эти универсалии находят объяснение в картине мира, осознаваемой через язык.

В изучении универсалий крайне важна установка на их интерпретацию. К примеру, выдвижение к началу высказывания серьёзных по смыслу элементов интерпретируется через громадную звучность (и громадную воспринимаемость) начальной позиции высказывания; подъем интонации в конце неспециализированного вопроса разъясняется сжатостью голосовых связок говорящего, внутренне не закончившего коммуникацию; понижение тона в конце повествовательного высказывания — релаксацией связок. Выход за пределы внутрисистемной интерпретации влечет за собой новые возможности объяснения действия универсалий: социальные причины, кодификация, появление письменности и на данный момент. Интерпретация и верификация накопленных универсалий может уменьшить поиск новых универсалий, сделав его не только эмпирическим, но и априорным.

Универсалии смогут принадлежать одному естественному языку (для каждого объекта языка L справедливо…) либо выходить за рамки одного языка.

Универсалии делятся на дедуктивные и индуктивные (В.А. Успенский). Дедуктивные универсалии следуют из самих допущений языка вообще, т.е. относятся к природе человека, к примеру, дедуктивной универсалией есть следующее высказывание: В каждом языке имеется фонемы.

Индуктивная универсальная черта предполагает, что кроме того в случае если некая знаковая совокупность и не владеет ею, мы все же можем именовать эту совокупность языком. Индуктивные универсалии постулируются эмпирически, поскольку не вытекают из исходных допущений. Абсолютные индуктивные соотношения (т.е. такие, каковые постоянно имеют место, но универсальность которых нельзя доказать) углубляют знания о сущности соотносимых явлений. Подобно в математике имеется недоказуемый закон четырех красок, в соответствии с которым географическую карту возможно раскрасить четырьмя красками так, что две соседние государства окажутся окрашенными в различные цвета.

Индуктивные закономерности несут больше информации о конкретных языках, чем дедуктивные, как раз вследствие того что они ни из чего не следуют и никак не предсказуемы. Дедуктивные универсалии нужны, если они несамоочевидны.

Эмпирические (индуктивные) универсалии, расширяя отечественные знания о языке, воображают потенциальный материал для выделения дедуктивных законов.

Универсалии смогут быть полные (не опытные исключений) и статистические (имеющие исключения). И те и другие бывают элементарными (а = b)и импликативными, показывающими иерархическую зависимость элементов языка (а ® b).Примером импликативной универсалии может служить следующее высказывание: Во всех языках носовые фонемы вторичны, они появляются, лишь в случае если имеется шумные согласные.

Ср. кроме этого:

CCCV ® CCV ® CV;

VCCC ® VCC ® VC ® V.

Слоги структуры СV и V господствуют в языках над всеми другими.

Либо:

Тройственное ® число Двойственное ® число Множественное ® число Единственное ® число

В естественных языках господствует единственное число.

С лингвистической точки зрения, громаднейший интерес представляют импликации, раскрывающие взаимоисключающие явления (дополнительное распределение на интерлингвистическом уровне). Одни универсалии раскрывают универсальные особенности статического (синхронного) состояния языка, другие относятся к временному (диахроническому) замыслу языкового развития. Так, диахроническая универсалия — постулат о постоянной распада главного словарного фонда. Признание универсалий в диахронии (к примеру, утверждение, что самое позднее глагольное время в языке — это Futurum) предполагает принятие идеи однонаправленности языкового развития. Теория диахронических универсалий опирается кроме этого на догадку о системной близости языков архаической структуры и на позднейшую вариативность новых языков. Мысль однонаправленности языковой эволюции не предполагает оценки языков, нужна исследовательская работа по изучению компенсаторных и функционально синонимичных явлений в языках нового времени. К более частным диахроническим универсалиям относится, например, закон о формировании сначала указательных, личных и вопросительных местоимений, а только потом — возвратных, притяжательных, неизвестных и отрицательных. Поиск диахронических универсалий связывается с коммуникативными установками общения, т.е. в теорию универсалий вводится человек с его эволюционизирующими стандартами общения (Т. Гивон, Ч.Н. Ли, А. Тимберлейк). Так утверждаются и разъясняются, к примеру, различные этапы появилсяновения глагольных времен (аорист довольно часто предшествует перфекту); позднейшее происхождение грамматического субъекта из начальной темы и др. Диахронические универсалии связываются с трансформацией картины мира носителей языка.

Знание диахронических универсалий проливает свет и на эти синхронной типологии, разрешая прогнозировать исчезновение одних явлений и происхождение вторых. К примеру, в диахроническом смысле импликативная универсалия (а ® b)свидетельствует, что в случае если в языке имеется а и нет b, то возможно угадать либо исчезновение а, либо появление b. Теория диахронических универсалий есть значительной опорой для реконструкции прошлых состояний одного языка, кроме этого праязыка. В последнем случае значительно вычесть из данных архаичного языка знание универсалий древних структур. Диахронические универсалии значительны и для этимологии.

Лишь при негативной проверке на статус универсалии у разбираемого лингвистического явления возможно сказать об ареальном схождении, генетической близости либо заимствовании.

В лингвистике универсалии делятся на фонологические (Р. Якобсон), грамматические (Д. Гринберг), семантические (У. Вайнрайх, С. Ульман) и символические. Рассмотрение символических универсалий ограничивается всего одним примером: практически во всех языках обозначение матери имеет сонорный согласный (возможно, это связано с сосательными перемещениями младенца как самые привычными для него, а потому — самые лёгкими при произнесении первого слова, которым в большинстве случаев выясняется обращение к матери).

Универсалии в языке выделяются посредством сравнения 1) с другими языками либо 2) с совокупностями близкого порядка, к примеру с коммуникативными совокупностями животных (Ч. Хокетт). Ко второму типу универсалий неспециализированного экстралингвистического порядка относится утверждение, что избыточность в каждом языке примерно равна 50%. Это утверждение основано на сравнении языков с другими совокупностями передачи информации.

Разглядим пример: Юная женщина сидела на скамье. В данной фразе значение женского пола передано три раза: 1) в окончании прилагательного (юная);2) в корне существительного (женщина);3) в окончании глагола (сидела).

Избыточность связана, например, с так называемыми необходимыми грамматическими категориальными значениями, которыми носитель языка должен снабжать каждое собственный сообщение независимо, от собственной воли. Прилагательное, как и глагол в форме прошедшего времени, в русском языке нельзя выразить, не снабдив дополнительной (довольно часто излишней) информацией о поле субъекта, выраженного существительным, с которым они связаны по смыслу, в случае если данный субъект одушевленный (для неодушевленных субъектов это значение именуется род и есть чисто синтаксическим, согласовательным).

Для проверки уровня избыточности текста возможно совершить следующий опыт: забрать любой (лучше печатный) текст, к примеру статью в газете, и стереть сперва одну букву в конце какого-нибудь слова; позже продемонстрировать текст со стертой буквой любому грамотному носителю языка прося вернуть стертую букву. В большинстве случаев, это не вызывает затруднений. Потом направляться стереть еще одну букву — возможно также последнюю (но необязательно) — в другом слове и дать второму грамотному носителю языка вернуть исходный текст уже без двух букв. Это также будет нетрудно. Повторять процедуру направляться , пока стертых букв не окажется так много, что восстановление их приведёт к затруднению. Счетный номер буквы, выше которого наступает непонимание, поделенный на общее число букв текста и умноженный на 100, даст процент избыточности этого текста.

В устной коммуникации избыточность оказывает помощь выявить суть речевых сигналов в условиях шумовых помех, в то время, когда часть звуков неразличима. Это свойство языка оказывает человеку большую коммуникативную помощь.

В ходе речевой коммуникации трудятся две тенденции: 1) стремление к ясному выражению мысли (дабы быть лучше осознанным); 2) стремление к экономии упрочнений. Ясно, что избыточность предполагает многозначность, а из этого наличие меньшего количества знаков (так как один символ имеет пара значений). В этом смысле речевая избыточность содействует не только первой тенденции (что разумеется), но и второй.

Распознавая образы в письменном тексте, человек меньше потребностьется в избыточности, но направляться не забывать, что письменная словесность вторична по отношению к устной, и язык создавался для потребностей устной коммуникации, и остается лишь поражаться целесообразности, с которой он был создан.

Вопрос происхождения естественного языка с покон веков тревожил умы людей. Сократ (храбрец диалога Платона Кратил) высказывал нейтральную позицию в споре о том, дан ли язык человеку по природе либо по договоренности. Данный спор появился задолго до греков у иудеев. В Библии в этом отношении имеется несоответствие: И назвал Всевышний свет — днем, а тьму — ночью (по природе); И привел их (людей) Всевышний, чтобы посмотреть, как они их назовут (по договоренности). Стоики (Сенека, Хрисипп) думали, что язык дан человеку по природе. Вправду, как возможно договориться о языке, не имея его? Эволюционная теория в этом отношении малоубедительна. Где та историческая точка, до которой языка не было, а по окончании которой он показался сходу как совокупность знаков?

Текст — это линейно разворачиваемая структура. Это значит, что любой следующий элемент следует за прошлым. Нет для того чтобы человека, что способен был бы два различных смысла, высказываемых различными последовательностями звуков, сформулировать в один момент. Речевой аппарат так устроен, что он может произвести в единицу времени лишь один звук, и, так, он выстраивает последовательности звуков, за которыми закреплен суть, попеременно — одну за второй.

Глядя на текст, легко подметить, как он членится, к примеру, на слова (в устной речи это сделать пара тяжелее, поскольку между некоторыми словами нет фонетической паузы). Слова — это не минимальная единица смыслового членения (минимальной единицей есть морфема — значимая часть слова: корень, суффикс, приставка, окончание), слова — это второй снизу уровень членения текста на смысловые единицы. В то время, когда говорят членораздельная обращение (см. выше), имеют в виду, например, уровень смыслового членения, т.е. членения текста на отдельные единицы, за каждой из которых закреплен некий суть. Наряду с этим все единицы много раз виделись в других текстах.

Что являются смысловые единицы, на каковые членится текст? Они являются знаками .

Символ — это материальный, чувственно принимаемый объект, что символически, условно воображает предмет, явление, воздействие либо событие, свойство, сообщение либо отношение, сигнализирует о предмете, явлении, свойстве, что им обозначается, и отсылает к нему.

Материализуя мысленные образы, символ позволяет накапливать, хранить и передавать данные. Ни одна из форм человеческой деятельности (включая и мыслительную) не имеет возможности обойтись без знаков.

Ясно исходя из этого, что ролью и местом знаков в познавательной и практической деятельности людей интересовались еще в Старой Греции такие мыслители, как Платон, Аристотель, Хризипп и др. В XX веке к проблеме знаков и знаковых совокупностей было обращено внимание всех наибольших философов, логиков, лингвистов, культурологов. Символ собственной чувствительной наглядностью облегчает логические операции. Г.В. Лейбниц сказал о том, что люди употребляют символы не только чтобы передавать собственные мысли вторым, но и чтобы сделать более продуктивным сам процесс мышления. Действия над символами должны отображать в символической форме все допустимые соединения воображаемых ими предметов, выявляя попутно кроме этого невозможные соответствующие сочетания. Создавая символы, нужно, согласно точки зрения Лейбница, руководствоваться такими двумя правилами: символы, во-первых, должны быть кратки и сжаты по форме и заключать максимум смысла в минимуме протяжения; во-вторых, изоморфно соответствовать обозначаемым ими понятиям, воображать простые идеи как можно более естественным методом.

Ответственной чертой символа есть его свойство символически обозначать не только предметы, но и темперамент операций с ними. Наука о знаковых системах и знаках, о естественных и неестественных языках как знаковых совокупностях именуется семиотикой (греч. semeion — так, показатель). Зачинателями семиотики можно считать У. Оккама и Т. Гоббса. Семиотика изучает виды знаков, закономерности их сочетаний в разных совокупностях.

Уже в десятнадцатом веке были сформулированы три фундаментальные семиотические идеи:

1) полностью условный темперамент связи между знаком и обозначаемым (понятием, предметом);

2) различие и подобие знаков, выделение языка в качестве особенного типа знаков;

3) коммуникативная функция как наиболее значимая функция знаков вообще.

В то время семиотика развивалась в рамках физиологии и логики. Основоположником науки о знаковых совокупностях считается идеолог американского прагматизма Ч. Пирс. Он внес предложение следующую концепцию символа. Логика имеет дело с высказываниями, их подлинный суть зависит от выбора подходящих знаков, каковые и являются способом высказывания. Главную функцию символа, объектом которого есть вещь, Ч. Пирс видел в квантовании (кадрировании) опыта. Отношение между знаком и логическими операциями познающего субъекта он положил в базу понятия значение. Отношение знаков к объективно-настоящим предметам опосредовано сознанием. Главным для символа есть его отношение к значению, т.е. к тому, что существует в сознании. значения и Единство знака образовывает нужное условие общения, потому что символы могут служить процессу обмена мыслями только при наличии значений, известных, понятных тем, кто общается. Знаки должны конкретно восприниматься теми, для кого они предназначены. Ч. Пирс сконструировал совокупность, складывающуюся из 60 типов знаков, поделённых на десять разрядов. Каждое высказывание осуществляется на базе выбора той либо другой комбинации знаков из системы. Символы определяются безотносительно к конкретной совокупности, поэтому в каждой совокупности существуют все 60 типов знаков. Символ либо заместитель имеется что-то, замещающее для кого-либо что-либо в смысле некоторого отношения либо свойства (Ч. Пирс).

Вторым ученым, находившимся у истоков семиотики, был логик и немецкий философ Э. Гуссерль, что внес предложение концепцию выражения и значения (отыскавшую отражение в работах Ф. Соссюра — основателя современной структурной лингвистики) — в терминах замысел выражения и замысел содержания, что было потом практически воспринято Л. Ельмслевым — начальником копенгагенской школы структурализма (глоссематики).

Учение Гуссерля о значении и выражении и определение Пирсом символа в качестве отношения сущность два принципа, на базе которых философская и лингвистическая идея сооружает теорию семиотики.

Американский философ Ч. Моррис сформулировал за Пирсом принципы семиотики и основные понятия. Значение имеется компонент опыта, обозначаемый знаком М. Оно слагается из следующих «модусов»:

1. Мf — отношение знаков в совокупности (синтактика);

2. Мe — отношение символа к предмету познания (семантика);

3. Мp — отношение символа к носителю (прагматика).

В общем виде: M = Мf + Мe + Мp.

В соответствии с одной из концепций (И.С. Нарский) отношение знаков к процессам и вещам вовсе не обязательно должно быть опосредовано сознанием, потому что как знаковые отношения интерпретируются генетические и процессы и гормональные структуры. Как материал знака, так и его значение возможно или материальным, или идеальным. Но намного более распространен взор на символ как на материальный объект, которому людьми приписано определенное значение.

Символ в этом случае понимается как продукт интеллектуальной деятельности людей. Общепринято заключение, что символ имеет свойство владеть значением либо включать в себя значение. Наряду с этим обращает на себя внимание тот факт, что семантический критерий символа не аргументируется. С позиций материальной природы символа и, следовательно, значения и абсолютной условности знака, неприятность связи этих двух понятий оказывается принципиальной проблемой семиотической теории.

Существует точка зрения, что значение — категория несемиотическая, например, неязыковая по собственной природе и есть одной из своеобразных функций мышления либо же одним из его материальных процессов. Наряду с этим в большинстве случаев приводится тот довод, что многозначность слова существует лишь в совокупности настоящих контекстов, в каждом из которых выступает отдельное значение слова. Так как невозвозможно изучить все контексты, то описание неспециализированного значения лингвистической единицы несет печать субъективизма.

В рамках данной концепции классическая неприятность о мышления и связи языка на современном уровне возможно трактована как неприятность о связях двух материальных структур — языка как совокупности знаков, делающих коммуникативную функцию, (замысел выражения) и их — системы отношений и мышления нейронов, делающей функции управления организмом. Языковой символ, следовательно, не включает в себя значение, которое есть фактом сознания и представляет собой неспециализированный объект изучения лингвистики, психологии и логики. Символ связан со значением исторически и синхронно, в связи с чем лингвистический нюанс значения представляет собой особенную, но не замкнутую проблему. Значение возможно выяснено как отношение мышления к совокупности материальных знаков, каковые являются опорой для разбирающей и обобщающей деятельности сознания. Функционально язык как совокупность материальных знаков есть лишь импульсом, возбуждающим сходную идея (значение), которая начинается у человека в прямой зависимости от его личности.

Г. Фреге думал, что под знаком понимается какое-либо обозначение, воображающее собой собственное имя, чьим значением, следовательно, есть определенный предмет, но не понятие и не отношение.

Значение имени — тот предмет (денотат), что обозначается (назван) этим именем.

Суть собственного имени возможно обрисовать как те сведения, те данные, которая заключена в имени, а познание имени человеком — как усвоение данной информации.

Собственное имя (символ, соединение знаков) высказывает собственный суть, свидетельствует либо обозначает собственный значение. Посредством данного символа мы высказываем его суть и обозначаем его значение (Г. Фреге).

Не считая собственных имен, обозначающих предметы (Аристотель, Утренняя звезда и т.д.), Фреге выделял функциональные понятийные — обозначения имена и имена функций — свойств и обозначения понятий.

От смысла и значения символа нужно отличать связанное со знаком представление. В случае если значение собственного имени имеется чувственно принимаемый предмет, то представление человека об этом предмете имеется внутренний образ, появившийся из воспоминаний о чувственных впечатлениях, каковые человек имел раньше. Суть символа коренным образом отличается от представления, вызываемого этим знаком, тем, что он бывает неспециализированным достоянием многих людей и, следовательно, не есть модус отдельной души.

Отношение между именем и обозначаемым предметом (в данном языке) принято именовать отношением называния. Сущность его в том, что одинаковый предмет может иметь разные имена, но данное имя должно быть именем лишь одного предмета. Сообщение, существующая, в большинстве случаев, между знаком, его его значением и смыслом, такова, что символу соответствует определенный суть, а этому последнему определенное значение, тогда как одному значению (одному предмету — денотату) в собственности не только один символ.

Вечерняя звезда

Предмет один (Венера), а символа – 2 различных.

Утренняя звезда

Суть имени возможно разглядывать как выраженную в нем (закрепленную языковыми средствами) данные о предмете, конкретно характеризующую данный предмет.

направляться выделить, что познание смысла имени не гарантирует, что его значение известно. Методом анализа смысла имени не всегда возможно выяснить его значение. Более того, суть имени не определяет существование предмета. Выражение наимедленнее сходящийся последовательность имеет суть; но доказано, что оно не имеет значения, поскольку для каждого сходящегося последовательности существует медленнее сходящийся, но все же сходящийся последовательность. Из этого следует, что, в случае если мы понимаем суть, это не значит, что мы располагаем значением.

Для логических, формальных языков направляться потребовать, дабы каждое выражение, образованное из ранее выведенных знаков в грамматически верной форме, в качестве собственного имени действительно обозначало предмет и дабы ни один символ не вводился в качестве собственного имени, в случае если для него не обеспечено значение.

В математике все верно образованные символы должны обозначать что-то.

Правила, снабжающие за каждым правильно грамотным именем в его исчислении некое определенное значение, именуются в математической логике семантическими.

Одно да и то же имя в одном и том же естественном языке может высказывать разный суть. И омонимия, и полисемия (многозначность) в естественных языках обширно распространены. Прекрасно еще, в случае если употребляемое в однообразных контекстах имя постоянно имеет одинаковый суть. Полисемия должна быть устранена, в случае если язык используется для целей логики. В последнем случае направляться, что каждое имя должно выражать один лишь суть, следовательно, иметь лишь одно значение (денотат). Одинаковый суть возможно выражен разными именами. Имена, высказывающие однообразный суть (в логике — совершенно верно однообразный), т.е. синонимы, имеют и однообразное значение (денотат).

В естественных языках имена личные делятся на простые и сложные (составные). Это деление сохраняется и в формализованных языках. Сложное имя — это имя, складывающееся из осмысленных частей; в качестве таковых смогут выступать как личные имена, так и обозначения понятий, другие выражения и логические связки. Имя, входящее в состав другого имени, именуется составляющим именем. Например, в состав имени ученик Александра Платона и Воспитатель Великого (1) входят составляющие имена Александр и Платон Великий. Не всякое сложное имя имеет составляющие имена, поскольку имя Тот, кто открыл эллиптическую форму планет составляющих имен не содержит.

Простые имена не складываются из осмысленных элементов. Они смогут входить в состав вторых имен, но сами имен не содержат. Примеры простых (элементарных) имен: Аристотель, Венера.

Элементарное имя по произволу обозначает определенный предмет. От человека, дающего наименование, в полной мере зависит отнести к именуемому предмету тот либо другой символ — его имя. Сложное имя обозначает предмет не по произволу людей, а в силу того смысла, что имеют его части. Но направляться не забывать, что нарушение правил, по которым построено имя, также может отнять у него смысла. К примеру, в случае если в (1) поставить связку и вперед, суть будет потерян. Это значит, что не любая по окончаниидовательность осмысленных выражений в данном языке есть осмысленным выражением в другом языке. В каждом языке существуют правила образования осмысленных выражений, эти правила входят в грамматику языка. Тщетные от осмысленных выражений естественного языка на практике отличаются легко посредством не только грамматических правил, но и ситуации и общего контекста речи.

В формализованных языках правила образования выражений, имеющих суть, должны формулироваться строго.

Итак, суть сложного имени определяется смыслом его частей и характером тех правил, по которым оно выстроено. В случае если учесть, что суть каждой части определяется ее языковым характером, в противном случае, по каким правилам составлено имя, фиксируется в его грамматическом строении, то станет ясно, что суть имени выражается средствами языка и лишь средствами языка.

Суть должен быть задан в самом символе — в его форме, построении, характере его частей. В противном случае откуда мы возьмём данные о денотате?

Имена смогут иметь различное строение, которое, однако, не отражается на смысле:

22 и (-2)2.

Не существует до тех пор пока формального способа, разрешающего для широкого круга языков решить для любых двух имен вопрос о равенстве их смыслов. Это делается благодаря интуиции носителя языка.

Кроме того в строго формальной лингвистической модели Суть — Текст И.А. Мельчука суть текста определяется как неспециализированный суть синонимических преобразований этого текста, но вопрос о том, являются ли два текста (предложения) синонимичными, решается интуитивно.

Довольно смысла элементарных имен типа Аристотель, Венера существуют различные точки зрения.

1. Эти имена не имеют смысла, не смотря на то, что имеют значение, поскольку не высказывают никаких показателей, каковые принадлежали бы этим предмев том месте (Д.С. Милль).

2. Элементарное имя информирует о предмете то, что предмет зовется этим именем. В этом и состоит его суть. Знание об имени предмета — по так как также некое знание (А. Черч).

Пускай Z имеется символ для П. На вопрос о том, каково предметное знамение символа Z, исследователь обязан указать, что именно (какой предмет) данный символ обозначает. Значением (т.е. предметным значением) знака Z есть не предмет П, не мысли, каковые смогут показаться в голове исследователя при оперировании Z, а только то, что он обозначает П, и исследователю это известно. Значение имеется не простое называние, а предикат, вводимый как сокращение описания некоей ситуации, в которой употребляются символы.

Символ имеет значение, лишь в случае если из множества предметов возможно выбрать (чувственно) либо указать посредством вторых знаков, по крайней мере, один предмет, что находится в соответствии с этим знаком. В случае если это нереально, то символ не имеет значения. Известны случаи, в то время, когда некий предмет Z есть знаком для одних предметов, с точки зрения одних исследователей, и знаком для других предметов, с точки зрения вторых. В таких случаях говорят о многозначности символа. В логике в этих обстоятельствах считается, что употребляются разные символы, поскольку символ имеет одно и лишь одно значение.

3. В естественном языке мнения о смысле таких имен смогут разойтись, к примеру в качестве смысла имени Аристотель возможно принять как ученик Платона, так и преподаватель Александра Великого. Но любой человек, употребляя такое имя, обязан связывать с ним какой-либо суть; то, что различные люди будут иметь в виду разные смыслы, не приведет к недоразумению, пока предполагается одинаковый предмет. Колебания в смысле недопустимы при построении науки и не должны видеться в формальном яз

Как в sublime text засунуть последовательность цифр либо знаков


Также читать:

Понравилась статья? Поделиться с друзьями: