Теперь оказался худеньким юношей, демоном-пажом, лучшим шутом, какой

Существовал когда-либо в мире. Сейчас притих и он и летел беззвучно,

Подставив собственный молодое лицо под свет, льющийся от луны.

Сбоку всех летел, блистая сталью доспехов, Азазелло. Луна поменяла и

Его лицо. Провалился сквозь землю бесследно нелепый ужасный клык, и кривоглазие выяснилось

Фальшивым. Глаза Азазелло были однообразные, безлюдные и тёмные, а лицо белое

И холодное. Сейчас Азазелло летел в собственном настоящем виде, как демон

Безводной пустыни, демон-убийца.

Себя Маргарита видеть не имела возможности, но она прекрасно видела, как изменился

Мастер. Волосы его белели сейчас при луне и позади планировали в косу, и она

Летела по ветру. В то время, когда ветер отдувал плащ от ног мастера, Маргарита видела

На ботфортах его то потухающие, то загорающиеся звездочки шпор. Подобно

Юноше-демону, мастер летел, не сводя глаз с луны, но радовался ей, как словно бы

Привычной прекрасно и любимой, и что-то, по купленной в помещении N 118-й

Привычке, сам себе бормотал.

И, наконец, Воланд летел также в собственном настоящем обличье. Маргарита не

Имела возможность бы сообщить, из чего сделан предлог его коня, и считала, что быть может, что

Это самый конь и лунные цепочки — лишь глыба мрака, и грива этого коня —

Туча, а шпоры наездника — белые пятна звезд.

Так летели в молчании продолжительно, пока и сама местность внизу не стала

Изменяться. Печальные леса утонули в земном мраке и увлекли за собою и тусклые

Лезвия рек. Внизу показались и стали отблескивать валуны, а между ними

Зачернели провалы, в каковые не проникал свет луны.

Воланд осадил собственного коня на каменистой безрадостной плоской вершине, и

Тогда наездники двинулись шагом, слушая, как кони их подковами давят кремни и

Камни. Луна заливала площадку зелено и ярко, и Маргарита не так долго осталось ждать рассмотрела в

Пустынной местности кресло и в нем белую фигуру сидящего человека. Быть может,

Что данный сидящий был глух либо через чур загружён в размышление. Он не слыхал,

Как содрогалась каменистая почва под тяжестью коней, и наездники, не тревожа

Его, приблизились к нему.

Луна прекрасно помогала Маргарите, светила лучше, чем наилучший

Электрический фонарь, и Маргарита видела, что сидящий, глаза которого

Казались слепыми, кратко потирает собственные руки и эти самые незрячие глаза

Вперяет в диск луны. Сейчас уж Маргарита видела, что рядом с тяжелым

Каменным креслом, на котором сверкают от луны какие-то искры, лежит чёрная,

Огромная остроухая собака и без того же, как ее хозяин, беспокойно смотрит на

Луну.

У ног сидящего валяются черепки разбитого кувшина и простирается

Невысыхающая черно-красная лужа.

Наездники остановили собственных коней.

— Ваш роман прочли, — заговорил Воланд, поворачиваясь к мастеру,

— и сообщили лишь одно, что он, к сожалению, не окончен. Так вот, мне

Хотелось продемонстрировать вам вашего храбреца. Около двух тысяч лет сидит он на данной

Площадке и спит, но в то время, когда приходит полная луна, как видите, его терзает

Бессонница. Она мучает не только его, но и его верного сторожа, собаку. В случае если

Правильно, что трусость — самый тяжёлый порок, то, пожалуй, собака в нем не

Виновата. Единственно, чего опасался храбрый пес, это грозы. Ну что ж, тот,

Кто обожает, обязан разделять участь того, кого он обожает.

Что он говорит? — задала вопрос Маргарита, и совсем спокойное ее

Лицо подернулось дымкой сострадания.

— Он говорит, — раздался голос Воланда, — одно да и то же, он говорит,

Что и при луне ему нет спокойствия и что у него нехорошая должность. Так говорит он

Неизменно, в то время, когда не спит, а в то время, когда спит, то видит одно да и то же — лунную дорогу,

И желает пойти по ней и говорить с заключённым Га-Ноцри, вследствие того что, как

Он утверждает, он чего-то не договорил тогда, в далеком прошлом, четырнадцатого числа

Весеннего месяца нисана. Но, увы, на эту дорогу ему выйти почему-то не

Удается, и к нему никто не приходит. Тогда, что же сделаешь, приходится

Говорить ему с самим собою. Но, необходимо же какое-нибудь

Разнообразие, и к собственной речи о луне он часто прибавляет, что более всего в

Мире ненавидит собственный бессмертие и неслыханную славу. Он говорит, что

С радостью бы поменялся собственной участью с оборванным бродягой Левием Матвеем.

— Двенадцать тысяч лун за одну луну когда-то, не через чур ли это большое количество?

— задала вопрос Маргарита.

— Повторяется история с Фридой? — сообщил Воланд, — но, Маргарита,

Тут не тревожьте себя. Все будет верно, на этом выстроен мир.

— Отпустите его, — внезапно пронзительно крикнула Маргарита так, как

Когда-то кричала, в то время, когда была колдуньей, и от этого крика сорвался камень в

Горах и полетел по уступам в пропасть, оглашая горы грохотом. Но Маргарита не

Имела возможность сообщить, был ли это грохот падения либо грохот сатанинского хохота. Как

бы то ни было, Воланд смеялся, посматривая на Маргариту, и сказал:

— Не нужно кричать в горах, он все равно привык к обвалам, и это его не

профи с пажом


Также читать:

Понравилась статья? Поделиться с друзьями: