Требование независимой проверяемости в естественных науках

Экспериментальные эти возможно имеют очень много интерпретаций, т. е. смогут быть обрисованы множеством разных теорий.

‘См. Карпович В. Н. Неприятность, догадка, закон. Новосибирск, 1980, с. 97-98, Аллахвердов В. М. Ук. соч., с. 141-142.

2 Как заметил А. Эйнштейн (Собр. научных тр., 4, с. 572) «…в случае если в науке не грешить против логики, то по большому счету нереально прийти к чему-нибудь… »(Но, в подлиннике у Эйнштейна стоит не «логика», a «Vernunft» — разум, но переводчик, по моему точке зрения, верно передал суть высказывания).

«Ни при каких обстоятельствах не бывает так, дабы существовала лишь одна теория, находящаяся в полном согласии со всеми замечаемыми фактами. Наоборот, практически в любое время имеется пара теорий, находящихся в частичном согласии с ними», — пишет Ф. Франк ‘. «Одно да и то же множество данных наблюдения совместимо с весьма различными взаимно несовместимыми теориями», — додаёт П. Фейерабенд2. Для методологов науки второй половины XX в. это выяснилось неожиданным открытием. Они обстоятельно изучили проблему выбора научных теорий и не нашли критериев, разрешающих осуществить однозначный выбор наилучшей из них, т. е. таковой теории, которую можно считать «самая истинной». Это неудивительно: истина не допускает сравнительной степени. Тогда они решили создать регулятивы, разрешающие хотя бы отбрасывать наинехорошие теории.

В первую очередь, методологи запретили конструировать такие гипотезы, каковые или не имеют никаких предсказаний, или принципиально не подлежат проверке. В. Гейзенберг пишет: «Необходимо не забывать, что человеческий язык допускает образование предложений, из которых нельзя вывести никаких следствий и каковые исходя из этого, в сущности, совсем малосодержательны, не смотря на то, что и дают собственного рода наглядное представление. Так, к примеру, утверждение, что наряду с нашим миром существует ещё один, с которым, но, неосуществима принципиально никакая сообщение, не приводит ни к какому следствию; не обращая внимания на это, в отечественном уме появляется при таком утверждении некая картина. Вполне ясно, что такое утверждение не может быть ни доказано, ни опровергнуто»3. Такие догадки являются научной патологией. Их направляться отбрасывать, в случае если имеется хоть что-нибудь лучше. (Не смотря на то, что подобные гипотезы смогут иметь культурологическое и практическое значение — например, религиозные идеи владеют замечательным культурным действием и имеют выраженный психотерапевтический эффект).

Но как проверить теорию? По окончании опыта неизменно возможно придумать большое количество дополнительных догадок, растолковывающих расхождение его результатов с исходной теорией. Исходя из этого методологи утверждают: эмпирические эти, для объяснения которых была создана научная гипотеза, не являются обоснованием данной догадки. Полученные в опыте эти — в лучшем случае только основания для выдвижения гипотезы. Сама же она обязана ещё быть проверена на другом эмпирическом

1 Франк Ф. Философия науки. М., i960, с. 518.

2Фейерабенд П. Избр. тр. по методике науки. М., 1986, с. 53.

3Гейзенберг В. Физические правила квантовой теории. Л.-М.. 1932, с. 17.

материале. Лишь в случае если полученный ранее вывод подтвердится в новом опыте, возможно сохранять надежду, что эти сведенья не случайны.

Что означает «другой материал»? Несложный случай — исследование повторяется в второе время, в другом месте либо на втором контингенте испытуемых. В случае если при повторении опыта получается тот усе самый итог, возможно констатировать: найденный факт, по-видимому, вправду существует. Учёные-гуманитарии довольно часто критикуют требование повторяемости результатов изучения. Они говорят: жизнь человека уникальна и неповторима. Соответственно, имеется события либо ситуации» каковые запрещено повторно изучить. Следовательно, естественнонаучное требование повторяемости результатов неприменимо к гуманитарной науке.

На мой взор, эта критика преувеличена. Фактом в полной мере возможно неповторимое неповторимое явление, в достоверности которого практически никто не сомневается. В случае если на морозе лопнул радиатор машины, не нужно повторять это событие, дабы убедиться в том, что лопнул радиатор. В случае если мы читаем книгу изречений Франциска Ассизского, то существование текстов, считающихся изречёнными св. Франциском, имеется факт, не требующий особого подтверждения. А также упоминание одевитации св. Франциска имеется факт. (Однако саму левитацию страшно вычислять точным фактом — писавшие об этом вряд ли были достаточно объективны). В случае если мы уверены в добросовестности исследователя, то полученные им в опыте конкретные эти являются эмпирическим фактом, подлежащим объяснению. Но в том случае, если исследователь сам не не сомневается в достоверности факта (к примеру, оценивает достоверность посредством статистических методов), то речь заходит о догадке, которую нужно еще контролировать. В этом случае одним (не главным и не единственным!) из приёмов таковой проверки может служить повторение опыта.

К сожалению, психологи не всегда обращают на это внимание. Допустим, в эмпирическом изучении получено статистически значимое различие средних либо отыскан статистически значимый коэффициент корреляции. На этом основании частенько утверждается, что средние в действительности отличаются либо что отысканная сообщение действительно существует в действительности. Но то, что найдено в результате анализа данных, — это всего лишь статистическая догадка, которую требуется проверить в свободном изучении! Вправду, статистически значимый итог свидетельствует только то, что возможность случайности результата образовывает не более 5% (1%, 0,1% и т, д. в

зависимости от уровня достоверности). Возможно сохранять надежду, но нельзя гарантировать, что результат опыта не попал в эти 5 либо 0,1%.

Иное дело—экспериментальное изучение, заведомо направленное на диагностику логической догадки. Экспериментатор, проводя собственное изучение, задаёт природе таковой вопрос, на что она отвечает (да» либо «нет» — действительно, в большинстве случаев не строго конкретно, а с некоей возможностью, В случае если из не зависимых данного опыта соображений логически выведено, что некое явление должно существовать, то получение статистического подтверждения помогает более-менее надёжным основанием для утверждения о существовании этого явления (с одновременным указанием возможности того, как точно это утверждение).

В то время, когда ученый проводит эмпирическое (а не экспериментальное!) изучение, то он, в большинстве случаев, вдохновлён вопросом: а что будет, в случае если?.. При таких условиях ответ, даваемый природой, так разнообразен, что обычно нереально выяснить, что в этом ответе значителенно, а что есть игрой случая. К примеру, экспериментатор взял 100 различных коэффициентов корреляции ‘. При всецело случайном разбросе данных приблизительно 5 взятых коэффициентов будут значимы на уровне достоверности 95%’ Кроме того в случае если ученый взял в реальном опыте больше чем пять значимых коэффициентов корреляции, то какие-то 5 из них (и какие конкретно как раз — неизвестно) в полной мере смогут быть случайными. А ведь ученый ещё может по-различному классифицировать эти — к примеру, поделить испытуемых по различным группам (по полу, возрасту и пр.) и вычислять коэффициенты раздельно по каждой группе; он может поменять исходные допущения при обработке (о нормальности распределения данных, о линейности либо нелинейности связи и т. п.); может пренебречь теми данными, каковые очень сильно выпадают из неспециализированной картины, и т, д. Как человек, на протяжении многих лет обрабатывавший умелые эти, уверен: при жажде неизменно возможно подобрать таковой метод статистического анализа, что разрешит обнаружить статистически точное различие средних у двух групп данных, случайным образом организованных из одной главной совокупности, и отыскать значимую сообщение у несвязанных переменных… Исходя из этого взятный статистический итог эмпирического изучения должен быть в обязательном порядке проверен в повторном изучении.

‘ Это весьма мало. К примеру, в изучениях влияния личных параметров на обучения и успешность деятельности редко вычисляется меньшее число коэффициентов корреляции,

В действительности требование повторяемости — весьма не сильный требование. Оно только разрешает разглядывать что-то как эмпирический факт. Повторяемость ещё ничего не может сказать о его природе и его значении. Каждое явление возможно трактовать тысячью различных способов. Следовательно, из принимаемой исследователем интерпретации нужно делать логические выводы, каковые после этого направляться намерено проверять r свободном опыте, Из двух догадок направляться отбросить ту, которая не прошла такую диагностику. Методологи сформулировали как регулятив, как принцип научного познания: каждая теория (гипотеза) обязана независимо проверяться.

Поясню на примерах:

— Камень падает с высоты стремительнее, чем лист бумаги либо сосновая шишка. Это факт, что возможно проверен повторением опыта. Но утверждение Аристотеля, что тяжёлые тела постоянно падают стремительнее лёгких, есть интерпретацией этого факта, требующей свободной проверки.

— Нострадамус написал текст: «Покажется знак с огнём в руках, и он окажет помощь обрести свободу…» Это факт, не требующий доказательства (при условии, что нет оснований вычислять этот текст фальшивым). Но утверждение, что Нострадамус обрисовал Статую Свободы, есть интерпретацией этого факта и требует свободной проверки.

— Математик В. Кокс собрал статистику о числе пассажиров в поездах, потерпевших крушение. По его данным, в таких поездах пассажиров постоянно оказывалось меньше, чем в большинстве случаев (с возможностью неточности 1%)’. Эту статистическую догадку, конечно же, нужно в первую очередь проверить на другой информации, не вошедших в анализ Кокса. Но кроме того в случае если полученный итог будет подтверждён, интерпретацию Кокса — люди предчувствуют возможность трагедии — направляться проверить в дополнительном изучении. Интерпретаций так как возможно сколь угодно большое количество. Приведу наугад пара: а) в дни трагедий на всех людей воздействуют однообразные негативные факторы (погодные, космические и пр.), исходя из этого пассажиры не желают в эти дни ездить, а железнодорожники чаще допускают неточности; б) машинисты поездов, зная, что в поезде пассажиров меньше, чем в большинстве случаев, становятся легкомысленнее, что может увеличивать возможность трагедии; в) катастрофы чаще происходят в праздники, в то время, когда потенциальные пассажиры стараются оставаться дома, а работники ЖД транспорта чаще употребляют спиртное и т. д.

Итак, повторяемость результата опыта нужна только для установления эмпирического факта, в случае если в нём имеется какие-то сомнения.

‘ Загадочные явления людской психики, Харьков, 1997, с. 288

Но эмпирический факт еще не есть фактом науки. Он в обязательном порядке обязан взять теоретическую интерпретацию. А интерпретация фактов обязана в обязательном порядке проверяться е свободном изучении и предвещать результаты принципиально иных опытов — кроме тех, для объяснения которых она выдвинута.

Время от времени в качестве метода, удовлетворяющего этому методологическому требованию, предлагается приём получения информации об одтом и ном же, но посредством различных способов. Одно время в психологии был кроме того введён особый принцип конвергенции: догадка подтверждается, в случае если результаты различных способов сходятся. Но данный принцип не через чур оптимален. Во-первых, планирование для того чтобы гетеромето-дического опыта в психологии видится редко, потому, что, как пишет Д. Кэмпбелл, подобный опыт обязан приводить к столь обескураживающим итогам, что «у большинства вовсе пропала бы охота проводить изучения»’. А во-вторых, и это самое серьёзное, не задан критерий, разрешающий оценить, что результаты вправду сходятся.

Разглядим пример. Среди параметров когнитивного стиля челостолетия выделяют полезависимость. Значительно чаще данный параметр измеряется посредством двух методик; теста «стержень — теста» и рама замаскированных фигур. (Для данного текста знание самих этих методик не имеет значения). В 17 свободных изучениях взяты следующие значения коэффициентов корреляции между ними2:

— менее 0,3 — 3 изучения;

— от 0,3 до 0,4 — 8 изучений;

— от 0,4 до 0,5 — 3 изучения;

— от 0,5 до 0,6 — 0 изучений;

— более чем 0,6 — 3 изучения.

По всей видимости, возможно сказать о существовании положительной связи между результатами исполнения двух тестов. Но допустимо ли вычислять, что эти два теста измеряют одно да и то же? Тождественность — это итог принятия ответа, а не следствие обработки данных. Эмпирическим путём нельзя обосновать, что два способа измеряют одно да и то же. Обнаружение кроме того высокой корреляции не имеет возможности доказать тождественность измеряемых параметров. В полной мере возможно, что

‘ Кэмпбелл Д. Модели опытов в прикладных исследованиях и социальной психологии. М., 1980, с. 216.

вес и рост человека лучше коррелируют между собой, чем измерения долезав и с им ост и посредством упомянутых выше тестов. Но из этого не нужно, что вес и рост тождественны друг другу. Тождественность двух способов — следствие логики, а не эмпирики. При применении в исследовании различных способов независимо обязана проверяться логика отождествления данных, взятых посредством этих способов.

Нарушение требования свободной проверяемости ведёт к далеко идущим последствиям. Так как неизменно возможно спасти теорию от опровержения, в случае если ввести опровергающие умелые данные в качестве дополнительных допущений самой догадки. Так, догадка «лебеди — малиновые» не опровергается предъявлением белого лебедя, потому что это наблюдение легко может интерпретироваться так: среди малиновых лебедей время от времени видятся белые ‘. Лейбниц именовал этот метод обоснования горопизированием — в честь некоего Горопия, доказавшего посредством этого приёма, что Ева и Адам говорили на фламандском языке 2. Горопизирование довольно часто видится и в современной науке. Более того, без для того чтобы приёма легко нельзя построить важную теорию. К примеру, в то время, когда 3. Фрейд вводит в бессознательное рвение к смерти, он создаёт горопизм, приспосабливающий его теорию к опыту тех сновидений, каковые, казалось бы, противоречат его исходному представлению о том, что в снах реализуется рвение к удовольствию. Горопическая догадка сама по себе не есть показателем дефектности исходной теории — действительно, при одном условии: эта дополнительная догадка обязана подтверждаться на свободном эмпирическом материале. О дефектности защищаемой так теории говорит лишь упорное наращивание допущений с каждым следующим опровергающим опытом.

Разведопрос: Игорь Ашманов про интернет-разработки


Также читать:

Понравилась статья? Поделиться с друзьями: