Учение о политических идеологиях.

Одной из тем, заслуживающих пристального изучения и особого внимания, есть учение Кроче о политических идеологиях. По этому поводу не хватает прочесть «Элементы политики» с приложением, нужно еще проанализировать рецензии, размещённые в «Критике» (а также рецензию на брошюру Малагоди «Политические идеологии», одна из глав которой посвящена Кроче; быть может, эти отдельные рецензии будут собраны в III и IV частях «Критических бесед»). Кроче, утверждавший в «ИММП», что философия практики – не более чем метод выражения и что Ланге был прав, не упомянув о ней в написанной им истории материализма (об отношениях между Ланге и философией практики – изменчивых и неизвестных – см. очерк Р. Д’Амброзио «Диалектика в природе» в «Нуова ривиста сторика», 1932, с. 223–252), в какой?то момент в корне поменял собственный вывод, забрав за базу собственного нового пересмотра высказывание доктора наук Штаммлера по поводу Ланге, излагаемое самим Кроче в «ИММП» (4?е изд., с. 118): «Подобно тому как философский материализм состоит не в утверждении, что вещественное оказывает действие на духовное, а в том, что последнее объявляется чистой, нереальной видимостью первого; так и „философия практики“ обязана пребывать в утверждении, что настоящей действительностью есть экономика, а право – обманчивая видимость». Сейчас и для Кроче также надстройки лишь иллюзия и видимость, но достаточно ли обоснованно это изменение взоров, и, основное, соответствует ли оно его деятельности как философа? Учение Кроче о политических идеологиях самым очевидным образом вышло из философии практики: они являются практические построения, орудия политического управления, другими словами возможно заявить, что идеологии для руководимых – чистая иллюзия, что они жертвы обмана, тогда как для руководящих идеологии – это преднамеренное и сознательное введение в заблуждение. Философия практики уверен в том, что идеологии вовсе не произвольны; они являются настоящие исторические явления, с которыми необходимо бороться и разоблачать их сущность как орудий господства исходя не из нравственных мыслей и т. п., в частности из требований политической борьбы: дабы сделать руководимых духовно свободными от руководящих, дабы покончить с господством одних и установить господство вторых, потому что таково нужное условие переворачивания практики. Похоже, что к вульгарно?материалистической трактовке этого вопроса более близок Кроче, чем философия практики. Для философии практики надстройки – объективная и действенная действительность (либо они становятся такой, в то время, когда не являются плодом личных измышлений); она прямо говорит, что люди осбзнают собственный свои задачи и общественное положение на земле идеологии, и это есть важным доказательством ее действительности; сама философия практики – это надстройка, другими словами земля, опираясь на которую, определенные социальные группы поймут собственный публичное положение, собственную силу, собственные задачи, собственный становление. В этом смысле справедливо утверждение самого Кроче («ИММП», 4?е изд., с. 118), что философия практики имеется «история свершившаяся либо находящаяся в ходе становления». Между другими философиями и философией практики имеется и значительная отличие: другие идеологии не владеют органичностью, они противоречивы, потому что нацелены на то, дабы примирить противоположные и противоречащие друг другу интересы; их «историчность» кратковременна, потому что всегда по окончании того, как посредством той либо другой идеологии совершаются какие конкретно?или события, несоответствия появляются снова. Что касается философии практики, то она не предполагает мирного разрешения исторических и публичных противоречий, более того, она сама есть теорией таких противоречий; она – не орудие правления в руках господствующих групп, при помощи которого достигается согласие и осуществляется господство по отношению к подчиненным классам, а выражение воли этих подчиненных классов, стремящихся самовоспитаться для овладения мастерством руководить и заинтересованных в том, дабы познать все, кроме того неприятные, истины, с тем дабы не дать правящему классу (коварно) обманывать и не обманываться самому. Критика идеологий в философии практики имеет в виду надстройки в целом и говорит, что они неминуемо обречены на смерть, потому, что стремятся скрыть настоящее положение вещей, другими словами противоречия и борьбу, не смотря на то, что «формально» смогут выступать как «диалектические» (к примеру, крочеанство), развивая умозрительную и понятийную диалектику, но не умея заметить диалектику в самом историческом становлении. направляться обратить внимание и на еще одну сторону позиции Кроче, что в предисловии к изданию 1917 года «ИММП» писал, что основоположнику философии практики «мы будем признательны кроме этого за то, что он помог нам стать бесчувственными к колдовским соблазнам […] Богини Гуманности и Богини Справедливости»: а из-за чего не Богини Свободы? Так как Кроче возвел свободу в ранг божества и стал жрецом религии свободы. Необходимо заметить, что Кроче и философия практики вкладывают различный суть в понятие идеологии. У Кроче это понятие необычным образом сужено, не смотря на то, что в рамках его концепции «историчности» философия также получает значение идеологии. Возможно заявить, что для Кроче существует три степени свободы: экономический либеризм и политический либерализм, каковые не являются ни экономической и ни политической наукой (не смотря на то, что по поводу политического либерализма Кроче высказывается менее определенно), но являются как раз «политические идеологии»; религия свободы; идеализм. Так как религия свободы, как и всякое мировоззрение, в обязательном порядке связана с соответствующей этикой, то она также должна была бы определиться не как наука, а как идеология. К чистой науке отнесся бы тогда лишь идеализм, потому, что Кроче говорит, что все философы, как таковые, не смогут не быть идеалистами, желают они того либо нет.

Созданное философией практики понятие конкретной (исторической) значимости надстроек требует более сопоставления и углублённого анализа с понятием «исторический блок», выдвинутым Сорелем. В случае если люди поймут собственный свои задачи и общественное положение на земле надстроек, это указывает, что между надстройкой и базисом существует нужная и жизненная сообщение. Следовало бы разглядеть, против каких направлений в историографии выступила философия практики в момент собственного появления и какие конкретно взоры были распространены в то время в других науках. метафоры и Сами образы, к каким довольно часто прибегают основоположники философии практики, оказывают помощь прояснить картину: к примеру, утверждение, что экономика в обществе играется ту же роль, что анатомия в биологических науках, достаточно напомнить, какая борьба развернулась в свое время среди представителей естественных наук за то, дабы изгнать из науки правила классификации, основанные на внешних и изменчивых данных. Сейчас никто уже не дал согласие бы классифицировать животных по цвету кожи, шерсти либо перьев. Что касается людской тела, само собой разумеется, нельзя утверждать, что кожа (и тот тип красоты, что соответствует исторически сложившимся канонам) – это чистая иллюзия, а настоящи лишь внутреннее строение и скелет организма; однако в течении продолжительного времени утверждалось что-то подобное. Обращая внимание на ключевую роль скелета и анатомии, никто, но, не планирует доказывать, что мужчина (а тем более дама) может обойтись без внешнего вида. Образно говоря, нас влечет в даме не скелет (в узком смысле), не смотря на то, что ясно, что в какой?то мере от него зависит грациозность перемещений и т. д. и т. п.

Второй момент, содержащийся в предисловии к «К критике», без сомнений, имеет отношение к реформе судебного и уголовного законодательства. В предисловии сообщено, что так же, как нельзя судить о человеке на основании того, что он думает о себе сам, так нельзя судить и об обществе на основании распространенных в нем идеологий. Возможно, это высказывание связано с реформой уголовного судопроизводства, которая стала причиной замене признаний обвиняемого, данных под пытками и т. д., вещественными доказательствами и свидетельскими показаниями.

Имея в виду так именуемые понятие природы и естественные законы (естественное право, естественное состояние и т. д.), «которое, появившись в философии XVII века, в XVIII получает первостепенное значение», Кр. оче (с. 93 «ИММП») отмечает, что «в действительности подобная концепция только частично побивается критикой Маркса, что, проанализировав понятие природы, продемонстрировал, что оно сопровождало историческое развитие буржуазии как элемент идеологии и было могучим оружием в ее борьбе против притеснения и привилегий, устранить каковые она стремилась». Данное высказывание разрешает Кроче сделать следующий вывод: «Эта концепция имела возможность появиться как орудие с целью достижения случайных и практических целей и однако быть по сути собственной верной. В этом случае „естественные законы“ означают „разумные законы“; и разумность, и преимущества этих законов направляться опровергнуть. Сейчас, как раз благодаря ее метафизического происхождения, эту концепцию возможно всецело отвергнуть, но нельзя опровергнуть в частностях. Она умирает вместе с метафизикой, частью которой она есть, и, думается, уже совсем погибла. Да почиют в мире „хорошие, ветхие“ естественные законы». Данный отрывок в целом не отличается ясностью и не весьма понятен. Заслуживает внимания утверждение, что по большому счету (другими словами время от времени) концепция может появиться как орудие с целью достижения случайной практической цели и, не обращая внимания на это, быть по сути собственной верной. Но я пологаю, что мало кто начнёт утверждать, словно бы изменение базиса неизбежно влечет за собой смерть всех элементов соответствующей надстройки. Напротив, происходит так, что от идеологии, появившейся чтобы вести за собой народные веса, и учитывающей исходя из этого какие конкретно?то их интересы, остается много элементов; то же самое естественное право, уже погибшее для грамотных классов, сохранилось в католической религии и живет в народе значительно более основательно, чем это может показаться. Но, основоположник философии практики, осуждая эту концепцию, сказал о ее историчности, недолговечности и о том, что ее значение ограничено историчностью, но не отрицал его.

Примечание 1. Из современного разложения парламентаризма возможно извлечь множество примеров, показывающих, конкретное значение и какова роль идеологий. Занимательнее всего, в каком свете преподносится это разложение, дабы скрыть реакционные тенденции определенных социальных групп. По этому вопросу в разных изданиях было опубликовано много статей (к примеру, о кризисе устоев власти и т. д.), каковые в собственной совокупности опять возвращают нас к указанным замечаниям довольно Кроче.

О понятии «свобода». Доказать, что, за исключением «католических», в базе всех других философских и практических течений лежит желание и философия свободы претворить в судьбу эту свободу. Подтверждение это нужно вследствие того что вправду появилось азартное отношение к свободе, как к футбольному мячу. «В образе клеврета любой мужик пролезть в Марцеллы рад», он мнит себя диктатором, и профессия диктатора думается ему нетрудной: властно отдавать распоряжения, подписывать бумаги и пр., потому что он уверен в том, что «с божьей помощью» все будут ему подчиняться и устные и письменные распоряжения срочно претворятся в действия, слово получит собственный материальное воплощение. А если не получит, значит, нужно будет подождать, пока «божья помощь» (либо так именуемые «объективные условия») сделает это вероятным.

Политические идеологии. Видеоурок по обществознанию 10 класс


Также читать:

Понравилась статья? Поделиться с друзьями: