Урок литературы – это остановка, и без такой остановки ускорения нравственного не будет.

Основное во всех отечественных приготовлениях, дабы уроки по сказкам привели к поэтическому прозрению, стали уроками постижения начальной философии собственного народа, национальной культуры, красоты национального фольклора.

Бурному росту публичной роли литературы сопутствовали «авторские чтения» — публичные чтения писателями собственных произведений. Заложил фундамент авторских чтений А.Пушкин, что и был примером чтения, создавая неизгладимое чувство естественностью и простотой декламации. Горячим пропагандистом ясного чтения был Н.Г.Чернышевский – создатель книги «Азбука ясного чтения». Стать создателем нового жанра в мастерстве чтения, театра одного актёра, дано было такому живописцу, как В.Яхонтов.

Мастерство художественного чтения, как и театральное, — мастерство синтетическое. Оно лежит на стыке сценического искусства и литературы. У актёра – два ясных средства: словесное и физическое действия, у чтеца – одно, словесное, но оно сложнее, чем у актёра. Словесное воздействие – фундаментальный закон в учении Станиславского: «Сказать –значит функционировать». Методисты В.Голубков, М.Рыбникова, Н.Соловьёва и другие, опираясь на «достижения» чтецов и систему Станиславского-специалистов, внесли солидной вклад в разработку методики обучения школьников ясному чтению. К сожалению, всё реже слышится ясное чтение произведения самим преподавателем. Молчит преподаватель – молчит и литератор, ученики заняты однообразной, изнурительной работой, выбирают страницы книги и ищут цитаты, дабы «доказать текстом», что Онегин полюбил Татьяну, Кондрат Майданников преодолел тягу к собственности. Но дабы зажглись сердца учеников (как об этом вспоминает В.Астафьев в собственном очерке «Преподаватель»), нужно, дабы на уроках зазвучало само произведение в его неповторимости, дабы преподаватель выступал как лицо, сопереживающее с писателем; как посредник между ним и учениками, как соавтор. И это вероятно лишь при условии, если он обладает мастерством художественного (ясного) чтения, ценит его как «отличного доктора наук литературы».

Хочется отыскать в памяти и те времена, в то время, когда книга была предметом «домашнего» чтения…

Ставшая произвольной оценка человека по его начитанности – несомненный параметр читательской культуры, в случае если вернуть расхожему понятию «начитанность» изначальную содержательность. Начитанность – это достаточно широкий круг произведений, вправду прочтённых, где, без сомнений, ориентация на подлинно художественную литературу, на вершины мастерства слова, в первую очередь на классику.

Где же критерий настоящей начитанности? Л.Н.Толстой писал: что чтение, «мастерство начинается с «чуть-чуть», — подробности, слова, незабываемых частностей произведения, в которых и таятся его подлинность и неповторимость. И знание литературы (а это синоним начитанности и, думается, единственный случай, в то время, когда правомерно сказать о литературных знаниях, как таковых) – в свойствах удержать в памяти те «чуть-чуть», каковые и делают творение писателя шедевром. Такое знание не просто так определяется как свойство – читательская память, а это дар и мозга, и эмоциональной природы ученика, что направляться вырабатывать преподавателю. Вот из-за чего в школе нереально обойтись без «наизусть» — волшебное слово, контролирующее не механическую, а читательскую память. Потому что мастерство – это подлинники, мало неспециализированного имеющие с источником репродукции, в роли которых выступает пересказ, другой раз не столько воссоздающий произведение, сколько пародирующий его так именуемое «изучение» художественных текстов… Что же касается «инструментария» проверки читательской памяти, то это легко: «чтение» и анкетный вопрос наизусть:

Какие конкретно произведения Пушкина, Толстого, Чехова ты прочёл?

— Процитируй самые ясные приметы Санкт-Петербурга Достоевского.

— Назови самые значительных поэтов «серебряного века» и их стихотворения. Прочти наизусть любимые.

Естественной же формой урока есть диалог о произведении – оценка его и раздумье над его страницами.

В нашу жизнь прочно вошло такое понятие, как компьютерные разработки. Фактически в каждой школе имеется компьютерный класс. К юбилеям поэтов и писателей стали выпускать диски, на которых собран богатый материал. Причём подается это в увлекательной форме. Урок будет броским, информационно насыщенным. Быть может, изменится и отношение некоторых учеников к нашим урокам (в лучшую сторону !). Нужно исходить из утверждения о том, что компьютер не заменяет учителя либо учебник, исходя из этого он запланирован на применении в комплексе с другими имеющимися в распоряжении преподавателя методическими средствами. Не следует разглядывать компьютер как панацею от всех бед. Конечно, что применение новейших технологий на каждом уроке нереально, да это и не требуется не смотря ни на что. Урок литературы – это в первую очередь знание художественных произведений, умение их разбирать, сопоставлять различные взоры критиков, познание авторской позиции. Любой преподаватель в состоянии распланировать собственные уроки так, дабы применение компьютерной помощи было самоё продуктивным, уместным и занимательным.

Я иду на урок…

Время от времени думаю: географу легче, вот указкой в том месте продемонстрировал и что-то поведал; химику легче – опыт поставил, походил, взглянул. И физику легче. И математику. Мы же словом стучимся в душу.

«Сейчас имеется два принципиальных преподавания литературы: два подхода к книге. Одни желают, дабы книга трудилась на литературу и позже на всё другое, на человека и т.д. Другие, дабы книга трудилась на человека, а позже на всё другое» — это вывод известного литературы и русского ленинградского учителя языка Е.Ильина. А что изменилось сейчас? Всё совершенно верно кроме этого.

«Но неизменно отечественная самая основная закладка не в книге, а между жизнью и книгой, между миром и книгой, в котором живём, между книгой и завтрашним днём» — это также не изменилось.

Стремительный темп, заданный современным веком, заставляет сегодняшнего школьника бегать по кабинетам с книжкой… Все бегают. Думаю, нужно иногда останавливаться. На уроке литературы. Нужно взглянуть на всё: на мир, на себя, на маму, на Пушкина, на Булгакова , на Онегина и Татьяну, на Мастера и Маргариту. Они не просто храбрецы, они часть отечественного мира — мира моего и твоего. Они с нами, они оказывают помощь нам.

Урок литературы – это остановка, и без таковой остановки ускорения нравственного не будет.

Какое самое основное слово в классике, которое красной нитью проходит через XVIII век? А XIX? А XX? А отечественный, XXI? Это слово «душа». С этим словом и нужно трудиться. Что говорит народ : « Имей сердце, а на разум и сердце придёт». («Ум должен быть хорошим, а сердце умным». С.Маршак). Я за духовный процесс урока литературы. Я за основное её слово – Душа. А Душу – её нужно разбудить.

Я время от времени пологаю, что автомобили сейчас трудятся лучше людей, по причине того, что как-то уходит из нас эта вот душа. Душа, каксостояние, как ответственность, душа, как то, что связывает нас между собой, душа, как настроение, как воодушевление, как «божество, как слёзы, как любовь»…

Я иду на урок…Замыслы, часы, программа. Но основное, что имеется преподаватель, что должен быть «довольно» свободен от всего «этого», по причине того, что он – творец. Его закон – детские глаза, боль и любовь, тревога и надежда в этих глазах, а Достоевский и Чехов, Пушкин и Толстой, Горький и Тургенев – «они окажут помощь». Книга – аптека души.

Чехов учит «беречь в себе человека», Толстой искать «зелёную палочку», Пушкин и Достоевский «защищать мелкого человека». Они приходят к нам. Врываются в нашу жизнь со собственными храбрецами, учат обожать и ненавидеть, искать собственное место в этом сумасшедшем, но красивом мире… А преподавателю всего-то остаётся отыскать ту страницу, которая «откроет» книгу.

Давайте спросим себя: без Пушкина возможно прожить? Да, возможно, кое-какие живут – а также преуспевают. И без Тургенева возможно. И без Чехова? Да.

Как же сделать, дабы без Пушкина запрещено. Без Тургенева запрещено. Без Чехова запрещено. Нужно отыскать такую страницу, такую строке – и тогда, будь уверен, достучишься до них, до этих ребячьих душ. И тогда мы будем совместно: Пушкин, и Тургенев, иЧехов – великие, учитель и ученики. Поиски слова, «ключевой» строки, фразы, страницы (это сообщил Пушкин, Толстой, а я, преподаватель, помог вам, дети, услышать ! ) – это поиски связки, как говорят у альпинистов. И дабы это оказалось, я иду на урок.

Я иду на урок, дабы обезопасисть человека, дабы не утратить читателя, дабы литература в Российской Федерации всегда была «больше, чем предмет»(нужно сказать эту фразу с интонацией утверждения!).

Я иду на урок…

к/ф \


Также читать:

Понравилась статья? Поделиться с друзьями: