Усложнение внутренних образов

Возраст 24 месяца

Вещи нужно видеть в совокупности с пространством между ними.

А1ап

В научной психологии достаточно довольно часто звучит призыв о необходимости системного изучения людской психики, поскольку психика существует и функционирует как совокупность многоплановая многоуровневая и многослойная. «Неразложимость психики «на кусочки» отмечается как одна из ее фундаментальных черт» (Ломов Б.В.) Эти призывы становятся все более отчетливыми, по причине того, что человеческое общество, и наука как его часть, и психология а также, движется в направлении все большей специализации. В противовес этому синтетический, целостный подход подчеркивает самостоятельность целого относительно образующих его компонентов. Системность психологического функционирования снабжает адекватность людской поведения в изменяющейся окружающей среде.

Фраза, вынесенная нами в эпиграф, призвана оказать помощь нам в объяснении того факта, что процесс знакомства ребенка с новым объектом — это долгая и сложная процедура. Создание внутреннего образа несложного объекта — это отражение этого объекта, со всеми его муль-тифакторными чертями, другими словами через восприятие его всеми пятью органами эмоций, додавая ко мне предположения, антиципации вероятного функционирования (перемещения либо трансформации) этого объекта. Ребенок совершил два года, блуждая среди хаотичных ощущений: пугаясь пылесоса, натыкаясь на угол стола, падая с дивана, пронося ложку мимо рта. И внезапно мир начал упорядочиваться. Разнообразные ощущения стали группироваться в образы. Эти первые внутренние образы весьма ярки. Сейчас они упорно появляются в сознании ребенка, подобно галлюцинациям, в отсутствии настоящего объекта

Мы желаем выделить, что символическая игра, либо, по-английски, воображающая игра, в то время, когда ребенок воображает себе нужную обстановку, имеется нужный этап обычного развития психики. Данный вид деятельности связан с определенным этапом восприятия.

Применение в игре символических действий позволяет ребенку уточнять и повторять событие, для уяснения его функционирования, сохраняя перцептивную целостность процесса восприятия в собственном воображении. Символическая игра оптимальнее иллюстрирует целостность (системность, интегративность) всех психологических процессов у человека. Осуществляя игровое воздействие, ребенок вспоминает настоящее событие со всей совокупностью собственных ощущений. Символическая игра — это особенный вид деятельности ребенка, что, в отличие от манипулятивных и двигательных игр, требует своеобразного развития интеллектуальной сферы. Сущность данной специфики пребывает в том, что она снабжает такую серьёзную чёрта символической игры как наличие мнимой обстановке, которая создается и существует только в воображении ребенка. Ясно, что воображение опирается на функцию памяти, а память со своей стороны требует широкого целостного восприятия, исходя из этого как раз символическая игра дает психологу ключ к пониманию того, как протекают главные психологические процессы у развивающейся личности.

Символическая игра — это то место, где видятся внешний мир и личный внутренний мир ребенка. В случае если пристально замечать, то по трансформациям, происходящим в символической игре, возможно сделать кое-какие выводы о развитии психики.

основоположник и Создатель детского сада Фридрих Фребель думал, что ребенок— носитель божественной сущности, его развитие происходит через развертывание собственной сущности. В соответствии с теории Фребеля, отдельный человек формирует личный мир представлений и соединяет его с внешним миром. «Игра дает ребенку возможносгь отразить мир собственных представлений посредством несложных и дешёвых ему сейчас предметов внешнего мира». Ф.Фребель высоко ценил детскую игру, утверждая, что игровая деятельность содействует духовному формированию.

Чем характеризуется возраст 24 месяца? Двухлетний ребенок уже запомнил, где хранится в его доме одежда, обувь, посуда, игрушки. Именует предметы на картине по просьбе взрослого либо самостоятельно. Ребенок этого возраста может делать простые поручения (забери, отнеси, положи). Знает наименование подробностей лица: лоб, шнобель, язык, щеки. Слушает чтение книжки, начинает применять предложения из двух-трех слов, пробует использовать прилагательные, местоимения, предлоги, наречия. Может именовать себя в третьем лице (Волосова Е.Б.)

В речевом потоке всякое слово относится не к одному, а к целому последовательности предметов. Исходя из этого и в практике общения с взрослым одно и также слово связывается с разными, на первый взгляд, мало сходными предметами. Слова «собака», «птичка» обозначают обычно весьма различные предметы, живые либо попросту игрушечные. Познание слов, обозначающих различные по некоторым показателям предметы, развивает неспешно готовность к обобщению, при котором ребенок не разбирает и не рассуждает. Первые обобщения делаются им бессознательно.

потребность и Собственная активность в деятельности побуждают ребенка к перекомбинированию предметной среды, перемещению, разъединению и объединению предметов, к применению их в несвойственной функции. Все это помогает формированию сенсомоторного интеллекта. Предметы, которыми он манипулирует, вызывают в сознании образы виденного ранее, создается мнимая обстановка. Появляющиеся мнимые обстановки удовлетворяют потребностям ребенка в новых впечатлениях и в самовыражении и являются формой проявления его познавательной активности. Изобразительные действия создаются в целях коммуникации и средствами, усвоенными в культуре народа. В то время, когда ребенок за взрослым произносит «лошадка цок-цок-цок» — это семантический символ, характерный лишь для русского, служащий для указания на самый характерный для лошади метод бега рысью и сопутствующий звук. Исходя из этого, образ, что ребенок изобразил в игре, в большинстве случаев, сохраняет черты сотрудничества ребенка и взрослого, не смотря на то, что и создается активностью самого ребенка.

Поведение

Обратимся опять к нашему конкретному ребенку. Вере 24 месяца. на данный момент июнь. Она может подпрыгнуть на двух ногах, может слезать с дивана, может спускаться по лестнице без помощи взрослого. Принято вычислять, что к 2-м годам ребенок может перешагивать через препятствие, поменять ходьбу на бег, ходить по доске, лежащей на полу, удерживать мяч одной либо двумя руками, бросать мяч и ловить его с весьма близкого расстояния. Для характеристики бытовых навыков мы должны подчернуть, что ребенок уже может бережно имеется, не обливаясь. В случае если посуда подходящая, и пища не весьма жидкая, и никто не отвлекает ребенка. При умывании ребенок уже может тереть ладони и часть лица. Вера может натягивать носочки и надевать ботинки, самостоятельно может надевать либо поправлять собственную шапку (без завязок), она осуществляет контроль собственные физиологические потребности и в далеком прошлом не пользуется «памперсами».

К этому времени у Веры увеличился ее словарный запас. Сосчитать, сколько она знает слов, либо какое количество слов она применяет, достаточно тяжело, потому что в любой момент она может повторить за взрослым новое слово, либо попросту сказать то, что мы затруднились бы расшифровать.

Встретила меня на улице в неожиданном месте, показывает родителям и произносит: «Игрушки». Одним словом она показывает на привычного человека, у которого видит привычную сумку, где в большинстве случаев выясняются привычные ей игрушки. Мама понимает ее, конечно же, лучше вторых, но и она не всегда может расшифровать детский язык, многие слова звучат фонетически одинаково, но имеют различное значение, мы вынуждены ориентироваться на неспециализированный контекст. Как многие дети, Вера еще не произносит многие звуки, такие как звук «л», исходя из этого слова: ложка, коляска, мальчик звучат как «ошка», «ка-яска», «мачик». Но для удобства чтения Верина обращение, приводимая в данной работе, трактована в общепринятый язык. Психолингвисты утверждают, что к двум годам ребенок применяет около 300-т слов. Создатель с радостью принимает это утверждение, но сделаем особую ремарку для тех своих родителей, чьи дети не весьма разговорчивы. Верина мама к двум годам чуть применяла дюжина слов. А по окончании собственного дня рождения сделала резкий скачок в речевом развитии и по сей день она в полной мере успешная студентка МГУ.

Но сейчас мы желаем обратить внимание на то, что показалось нового в игре.

Мы приводим тут полностью произвольную и всецело независимую активность ребенка. Взрослый не вмешивается и никак не направляет ее деятельность, а только записывает то, что он замечает. Но мы ни в коем случает не утверждаем, что замечаемые методы действий появились у ребенка без влияния со стороны взрослых. Вера практически везде сопровождает собственную маму, исходя из этого с ней общается довольно много взрослых людей, каковые кроме того в момент маленького сотрудничества смогут ей показать кое-какие символические методы применения имеющихся у Веры предметов. Этот комплект предметов появился совсем случайным образом с целью как-то занять ребенка, привлечь ее внимание в ситуации вне дома, пока мама обучается либо танцует. Исходя из этого в комплекте выяснилось большое количество маленьких и разнообразных предметов.

В случае если сравнить игровое поведение Веры с тем, что мы замечали два месяца назад, то легко убедиться, что сейчас она применяет те же самые предметы совсем в противном случае (Пухова Т.И. 2001). Ребенок демонстрирует нам иногда неожиданную осведомленность о функциональности некоторых предметов.

Отметим, что в прозрачной сумочке были собраны в полной мере случайным образом различные небольшие предметы, достаточно надёжные, но привлекательные по виду, и каковые имели возможность бы как-то занять ребенка. Взрослые в большинстве случаев стремятся стимулировать детскую активность, но наряду с этим желали бы в обязательном порядке удерживать ее в разрешённом русле. Исходя из этого для игры взрослый обязан предлагать ребенку полностью надёжные предметы, которыми тот не имел возможности бы причинить себе физический вред. Неизменно имейте в виду, что игрушки должны не только допускать, но и провоцировать манипуляции с ними. Нужно не забывать, что у ребенка существует потребность в разнообразных чувственных ощущениях, и исходя из этого он неизменно занят поиском той либо другой чувственной информации.

Игра

В сумочке были три баночки-вкладыши, три разных фигурки человека, тележечка, стульчик, машинка, лошадь, собака, корова, игрушечная кулинарная лопатка, ложечка, тряпочка, магнитная наклейка для холодильника в виде пивной кружечки, набор зверей и к ним четыре пластмассовых дерева. Эти деревья так и остаются неиспользованными, как и в прошедший раз.

Добывает три баночки, восклицает «каша, каша, каша! где ложка?» Лезет в сумочку, добывает стульчик, ложку, добывает человечка и тележку. Сажает человечка в тележку, произносит «коляска». Сажает человечка в тележку, катает, сажает на стульчик, наблюдает, опять сажает в тележку, опять на стульчик, придвигает баночку и начинает кормить. Добывает другую фигурку, позже кружечку с желтым напитком, восклицает «пиво!» Подносит кружечку ко рту человечка «мальчик выпивает пиво!» Сажает фигурку на стульчик, кормит ложечкой, произносит: «каша!»

Взрослый шокирован таким активным применением пивной кружечки, ругает себя за «непедагогичность» набора игрушек. Баночки вкладыши позвали у ребенка кое-какие представления о еде. Страно, из-за чего Вера упоминает кашу, которая в ее собственном рационе присутствует очень редко, но довольно часто упоминается в стихах и народных потешках, таких как «сорока-белобока, кашу варила». Чуть отыскав в памяти про кашу. Вера воображает соответствующую активность: кашей возможно кормить, и в один момент она вспоминает, что в комплекте предметов была игрушечная ложечка. Маленькая фраза ребенка «каша, каша! где ложка?» — говорит о многоплановости образа, появляющегося в сознании ребенка при виде маленькой пластмассовой баночки. Ребенок применяет одну из баночек-вкладышей как тарелку, не смотря на то, что настоящие тарелки имеют значительные отличия от нее, к примеру, другую глубину.

Несложные предложения, складывающиеся из двух-трех слов, разрешают сделать символическое воздействие более сильно выраженным и понятным для наблюдателя. Л.С.Выготский пишет «При помощи речи ребенок получает возможность освободиться от власти ярких впечатлений, выйдя за их пределы. Ребенок может высказывать словами то, что не сходится с правильным сочетанием настоящих предметов».

Личная обращение, чуть появившись, разрешает ребенку значительно повлиять на структуру игры. Двухлетний ребенок не довольно часто способен выстроить полную фразу с подлежащим, дополнением и сказуемым. Игровая манипуляция ребенка — поднесение кружечки к фигурке игрушечного человечка — приводит ее к созданию собственного речевого продукта: «мальчик выпивает пиво». Мы уверены, что в личном опыте Веры ни при каких обстоятельствах дети не выпивали пиво. Соединение двух игрушечных предметов разрешили Вере в мыслях вообразить обстановку, не забранную из опыта. Эта мнимая обстановка, смоделированная в воображении Веры, была очень неожиданной и курьезной для нее самой, и исходя из этого дает ей эмоциональный толчок для продуцирования таковой долгой фразы.

А.Арушанова говорит, что освоение функций и форм речи — побочный продукт игры. В игре происходит перевод неречевых средств общения в речевые, осваивается структура текста. Бессчётные инновации в речи— это итог познавательной деятельности ребенка, продукт языковой игры, опыта. Оперируя со словом, кроха выявляет смысла и отношения формы. Помимо этого, психологи уверены в том, что небольшая моторика, задействованная, к примеру, в пальчиковых играх, кроме этого активизирует речевые территории головного мозга (Арушанова А.).

Добывает фигурку медведя, и начинает что-то искать в сумочке, добывает обезьянку, сближает эти две фигурки, как будто бы они наблюдают друг на друга, и замирает, но не дает никакой интерпретации. Добывает кулинарную лопатку, заворачивает ее в тряпочку и начинает помешивать в баночке, тряпочка соскальзывает, она ее поправляет, позже заворачивает личный пальчик, опять заворачивает лопатку. Сажает фигурку человечка в баночку, подносит к нему кулинарную лопатку и замирает.

Эти действия ребенка весьма похожи на символические. Но отсутствие сопровождающей речи удерживает нас от поспешных догадок. Отечественные интерпретации детской игры рискуют появляться проекцией отечественных ассоциаций и собственных потребностей. Какие конкретно действия и реальные предметы с ними воображает Вера, помешивая в баночке лопаткой, завернутой в тряпочку, мы не можем определить. В случае если мы разрешим себе высказывать предположения, то это окажется продукт отечественного личного опыта и отечественного собственного воображения. Вероятнее, ей и самой не совсем ясно, о чем напоминает эта манипуляция, и исходя из этого это воздействие тут останется всего лишь манипуляцией. Оборачивание тряпочки около пальца— воздействие скорее манипулятивное, чем символическое. Многие взрослые люди довольно часто имеют привычку накручивать что-нибудь себе на палец: трамвайный билет, листочек с дерева либо носовой платок. Это воздействие из исследовательского превратилось в машинальное, дающее ребенку кинестетические ощущения.

Любой ребенок совершает собственные находки по пути развития символических действий, удивляя родных взрослых неизменно неожиданными собственными методами создания символической обстановке.

Вера обнаруживает в сумочке цветочек, сделанный из бисера. Она рассматривает цветочек приблизительно 20секунд и сходу подносит к носу и изображает гротескное нюхание сперва сама, после этого подносит к носу коровы, а позже собаки и на этом останавливается.

Два месяца назад Вера символически изобразила это воздействие, применяя подаренный ей живой цветок, со всеми животными из набора. на данный момент она повторила собственную находку, но только с двумя животными. Она повторила старое знание, но новой информации либо нового опыта действия с цветами до тех пор пока у нее не показалось. Цветок из бисера тяжелее вторых игрушек, его не комфортно держать в руке, а возможно и по второй причине Вера откладывает его и больше к нему не возвращается. Данный предмет до тех пор пока еще не вызывает у нее вторых ассоциативных связей. Но другие предметы проецируют в ее воображении прекрасно привычные бытовые действия, каковые Вера старательно изображает. Свойство сказать оказывает помощь осмыслять и попадать вглубь явлений, но мешает возможности сказать обо всем сходу. В настоящей же жизни человек способен принимать явления в большей широте, чем он может выразить словами. Символическая игра позволяет ребенку сохранять, хотя бы и в воображении, ту широту явления, которую ребенок для себя уже нашёл и усвоил.

Согласно точки зрения Анри Валлона, ребенок не смешивает наблюдение и вымысел, но он их и не разъединяет. Он развлекается свободным фантазированием по поводу предметов, но не обманывается теми выдумками, каковые применяет. Валлон растолковывает игры ребенка потребностью влиять на внешний мир чтобы присвоить заключенные в нем возможности, сделать их собственными, полнее и шире ассимилировать мир. «Наблюдения ребенка происходят вне выдумки, но его вымысел насыщен наблюдениями» (Валлон А.2001)

«В коляску, в коляску!» помещает фигурку человечка в тележку, одним пальчиком чуть-чуть катит коляску, позже снова сажает фигурку на стульчик, добывает ложку, кивает головой: «кашу!», Добывает баночку и кормит, заворачивает ложечку в тряпочку, берет в руку кружечку «все пиво, пиво». Сажает человечка в баночку «каки, писает».

Навыки опрятности, прекрасно усвоенные Верой, как мы убеждаемся, также отображены в символической игре. Символическое изображение предмета осуществляется в игре через своеобразную деятельность с другим предметом, его замещающим. Применяемый в игре предмет может послужить прототипом для весьма многих объектов. Определяющим тут будет то, как удается осуществлять с имеющимся предметом желаемое воздействие, выбранное для изображения. В нашем случае чашечки-вкладыши замещают и кастрюлю, и тарелку, и чашку а также горшок для совершения туалета. Вера отлично поймёт, что это всего лишь игра, в реальности она ни при каких обстоятельствах не спутает упомянутые предметы. Такая игровая активность имеет своим условием особую память ребенка, ориентированную на действия с бытовыми предметами. По окончании вышеприведенной несложной символической схемы Вера переходит на автосимволические действия.

Кормит себя из баночки, поит себя из кружечки «пиво горькое». Делает мину, морщит шнобель, выпячивает губы, «где ложка моя ? Ам-ам», опять кормит себя, наливает из кружечки в баночку, мешает ложечкой в баночке. Опять поит себя из кружечки, наблюдает хитро на взрослого «вкусное пиво», опять ясная мимика на лице прищуривает глаза, приоткрывает рот.

В семье Веры пиво не есть самым популярным напитком, скорее напротив. Активное применение ребенком в игре пивной кружечки говорит о том, что кроме того в таком раннем возрасте на формирование некоторых представлений очень сильно воздействует, увы, телевизор. Как бабочки на свет, так малыши устремляются к телевизору, чуть заслышав рекламные позывные. (Время от времени реклама пива занимает более половины рекламного выпуска.) Игра убеждает нас в том, что ребенок не может сопротивляться рекламе либо отвлечься от нее.

Вера демонстрирует нам собственную подвижную мимику, так же как и ее мама. В ходе их общения на лице у мамы постоянно отражаются Верины эмоции. В то время, когда Вера применяет слова «громадной» и «мелкий», она в обязательном порядке сопровождает их изменением тембра и соответствующей мимикой голоса. Для слова «громадной» она применяет низкие ноты ее голоса, удлиняет ударный слог, наряду с этим обширно раздвигает челюсти, делает круглые глаза и в один момент поднимает брови. Слово «мелкий» она произносит тоненьким голосом, прищуривает глазки, растягивает звук «а», делает рот маленькой щелочкой.

Мы можем замечать, что в игре она применяет совсем произвольно собственную мимику. Данный игровой момент обосновывает, что девочка уже может руководить лицевыми мышцами, воспроизведенное ею выражение лица произвольно и прекрасно управляемо. адекватность и Произвольность эмоциональных проявлений — нужное условие для людской общения. Это серьёзный показатель социальной компетентности. Дети весьма рано начинают различать мимику родных взрослых и прекрасно ее копируют. В ходе символической игры ребенок имеет возможность насладиться произвольной подвижностью собственных мимических мышц.

Добывает верблюда «топ-топ-топ», наоборот него ставит медведя, пауза, «пугает, пугает».

Добывает лошадку, пробует посадить на нее верхом человечка «цок-цок», снимает с лошадки «приехали». Берет кулинарную лопатку, помешивает в баночке «суп, суп».

Маленький словесный комментарий, что делает Вера, разрешает нам перевести названные игровые действия из разряда чисто манипулятивных в предметно-символические. Позиция «верблюд наоборот медведя» сейчас есть сотрудничеством, которое кроме того имеет эмоциональную окраску «пугает», и сама Вера делает наряду с этим круглые глаза. Те же самые игрушки, которыми ребенок два месяца назад по большей части манипулировал, иногда вставляя символические воздействие, сейчас вызываю как следует другую игру. Сейчас манипулятивные воздействие составляют пара меньшинство ее игры.

Проявление развития собственной речи в раннем возрасте начинается конечно с отдельных слов, и психологи обязательно выделяют, что в большинстве случаев одно слово в это время есть не просто заглавием одного предмета, быть может высказывать собой целое предложение, другими словами характеризовать некую обстановку.

Мы должны также подчернуть, что и сами манипуляции стали чуть-чуть вторыми: их меньше и они правильнее, нет однообразных многократных повторений. Приводимые примеры были записаны не за один раз. Частично бессознательно мы имели возможность потерять кое-какие из действий, относящихся к манипулированию, будучи увлеченными новизной символических игровых действий. Вера стала чуть более ловкой: нужно отметить появление большей произвольности в движении пальцами: она чаще действует двумя пальцами, чем всей рукой. Так как применяемые тут игрушки достаточно небольшие, что подталкивает к действиям с ними лишь пальцами.

Катает тележечку одним пальчиком, туда-сюда. Берет куколку, двигает многократно у нее ножки, то сгибает, то выпрямляет. Берет кулинарную лопатку, подносит ее к собственному глазу, и наблюдает в дырочку в ручке лопатки. Начинает кормить взрослого ложечкой, тот задаёт вопросы: «Чем ты меня кормишь?» — «Семечками!» Откладывает ложечку и начинает брать из баночки что-то двумя пальцами и подносить ко рту.

Личный ответ вынудил ребенка подкорректировать игру и дальше «кормить» не ложечкой, а двумя пальцами. Тут нужно растолковать читателю про семечки. Верина соседка довольно часто обожает грызть семечки, а Вера в большинстве случаев лишь замечает. И вот в один раз она демонстрирует взрослому собственную новую игру. Зажав в кулачок одну руку, подносит к ней сжатые два пальчика второй руки, позже подносит их ко рту и плюет мнимые очистки. У замечающего издали появляется иллюзия, что ребенок грызет семечки. Не смотря на то, что разумеется, что ее моторика развита еще не хватает чтобы суметь реально высвободить зернышко подсолнечника от скорлупы. Ребенок изображает внешнюю сторону этого процесса. Это действия легко усложненного автосимволизма. Затем подносит собственные сжатые два пальчика ко рту взрослого и, дабы научить его собственной игре, требует для завершенности этого действия, дабы позже взрослый сделал «плевательное» перемещение.

Второй восхитительный пример. Вера идет по улице, нежданно она прижимает ладошку к уху и говорит: «Алле, баба, аллё! Дела прекрасно, пока». По окончании чего повторяет эту же фразу еще раз пять либо семь, подставляя другие обращения: «аллё, отец!» «аллё, тетя!» и т.п.

Эти два примера неожиданны еще и тем, что ребенок обходится тут без замещающего предмета. В большинстве случаев принято вычислять, что игра без опоры на замещающий предмет есть достижением более старшего возраста. Возможно, это так, а приведенные нами примеры символических действий потому и появились, что ей самой эти настоящие процессы, прототипы данной игры, сначала казались осуществляемыми без предмета, потому и заинтересовали двухлетнего ребенка. Семечка мала, дабы ребенок издали имел возможность рассмотреть ее, исходя из этого действия соседки и казались ей неожиданными и непонятными.

Ребенок уже в состоянии вообразить некий процесс. Кудрявцев пишет: «Воображение фиксирует что-то такое, что в конечном итоге имеется либо быть может, но пока не передано на языке формализованных знаний. Ребенок достраивает смысловые поля культуры, реализуя те непроявленные возможности, каковые таятся в ней самой» (Кудрявцев В.)

Появление игры в «беседу по телефону» лишь посредством собственной ладошки, также легко объяснимо. В реальности, в то время, когда ее мама беседовать по телефону, Вера крутится около и упорно требует дать ей телефонную трубку, а взяв трубку, она молчит и лишь слушает, что ей говорит взрослый голос в трубке. Но распространившиеся в нашей жизни мобильные телефоны так мелки по своим размерам, что говорящий на улице по такому телефону посторонний взрослый, создаёт чувство человека, действующего без предмета. Как будто бы, чужой дядя продемонстрировал, как возможно играться в «беседу по телефону». Эти примеры мы должны признать в полной мере забавным, но только частным случаем примера символического действия без предмета. А что Вера знает о работе телефона? Полностью ничего.

Обсуждение

А нри Валлон писал, что, не смотря на то, что представление и подражание развертывается в двух разных замыслах (одно в плане двигательном, второе в плане символов и образов) и не смотря на то, что они, так, смогут вступать в конфликт, они имеют неспециализированные условия, зависящие от общности их сходства и происхождения их ролей (Валлон А.1956).

При помощи символической игры ребенок тестирует личные знания действительности, не разлагая ее на отдельные элементы действительности, но наблюдатель видит в его игре усвоенные умения воспроизводить отдельное воздействие. По-видимому, сознание мелкого ребенка уже может принимать, разбирать, запоминать окружающий мир в целой совокупности черт. Ребенок в далеком прошлом различает тарелку и чашку, вилку и ложку. Вера уже может отличить кошку от собаки. Если вы не биолог и не живописец, то и вы не сможете выразить эти отличия вербально, а, значит, делаете это кроме этого как и ребенок. Глядя на Веру, мы думаем, как много ей предстоит определить, она же чувствует себя так, как словно бы она знает всё. Представление о мире, которое она сооружает в собственном сознании, не имеет белых пятен.

На отечественный взор, очень важные характеристики воображения именует Н.Н.Палагина, — диссоциация и ассоциация, создание целостного образа по отдельным его элементам и вычленение элементов, для новых комбинаций. Отдавая дань диалектическому мышлению, Палагина выдвигает догадку о наличии несоответствия в детском возрасте между детализацией и схематизацией. Оба эти процесса, непременно, противоположны по собственной сути.

Схематизация как расчленение и сокращение действительности, снабжает функции и широкие переносы действия с одного предмета на другие предметы. Благодаря схематизации в условном действии остается только неспециализированный контур настоящего, его смогут изображать по большому счету без предмета. Схематизация обедняет, снижает яркость образа. Детализация, как обратный механизм, усиливает яркость представлений, проявляется в игре как особенная логика образов, дополненных действиями, мимикой, фразой, интонациями, изобразительными перемещениями. И эта свойство к детализации обусловлена главным свойством развития психики ребенка на этом этапе — целостностью непроизвольного восприятия.

Целостность психологических процессов подразумевает самостоятельность целого относительно образующих его компонентов. Целое не равняется сумме его составляющих. К примеру, ребенок без всяких упрочнений схватывает целостный вид собаки, не зависимо от ее породы, не вдаваясь в подробности ее анатомии. Перед психологами стоит вопрос, как ребенок принимает незнакомое, как и из-за чего появляется «приращение конкретности» чувственного восприятия, в случае если раньше оно отсутствовало? Процесс восприятия — это развитие, ведущее к реструкуризации принимаемого и происхождению качественных новообразований. Это смена разных состояний перцептивной совокупности. Это восхождение от общего к более конкретному и потом к неспециализированному. Восприятие не просто образ и не просто воздействие, а совокупность, которая фиксирует чувственное отражение вместе с условиями его порождения, развития и существования. Процесс восприятия проходит стадии зарождения, формирования, преобразования и функционирования перцептивного образа (Барабанщиков В.А.)

Усложнение перцептивного образа как этапа восприятия сохраняется благодаря непроизвольной памяти, характерной для мелкого ребенка. Игра со своей стороны, сама есть системным психологическим процессом, что появляется из потребности интегрирования приобретаемой информации, поскольку сам процесс восприятия происходит у ребенка целостно, соединяя разнообразные зрительные, слуховые, обонятельные и кинестетические сигналы, не разделяя их, на всякий случай, на серьёзные сигналы и на незначимые. Наряду с этим сохраняется возможность к усложнению и дальнейшей конкретизации принимаемых вещей и событий.

Ребенка никто не заставляет играться, значит, игра вызывается собственной активностью, только личной потребностью в деятельности определенного вида. Из этого можно было бы сделать вывод, что игра не есть социальным видом деятельности. Но ребенок не играется «в ветер» либо «в ливень», он начинает играться посредством предметов, предоставляемых ему социумом, и с изображения тех актов людской поведения, каковые он желал бы уяснить для себя.

Глава 3

Что Случится, В случае если Каждый день Делать 100 Приседаний?


Также читать:

Понравилась статья? Поделиться с друзьями: