В которой у прекрасной дамы семёна семёновича кружится голова

Лизавета Столетова с самого рождения не имела возможности переносить не только запаха роз, но и их вида. Причем не обязательно живых роз — кроме того на рисунках и фотографиях. Вид розы сходу напоминал о запахе, и ей всё равняется становилось не хорошо до утраты сознания.

По-научному подобные явления именуются “идиосинкразия”. Идиосинкразия на розы — необычная заболевание.

Вследствие этого в жизни Лизаветы неоднократно случались неприятные вещи.

Вот и за сутки до исторического прыжка Семёна Семёновича в реку, в то время, когда добросердечные пассажиры под руки вывели её из полного автобуса, она, медлено приходя в себя на скамье в сквере, поняла, что в открытой сумочке нет ни кошелька, ни косметички.

Голова и без того кружилась, а на глаза ещё в автобусе, перед обмороком, навернулись слёзы. Главные реакции на проблему опередили саму неприятность, оставалось разве что завыть.

“Ни при каких обстоятельствах не показывайте большие деньги при покупке! — нежданно отыскала в памяти Лизавета поучения хозяйственного Пёсика Фафика. — У касс довольно часто ошиваются воры!”

“Я и не показывала, в то время, когда шампунь брала, — всхлипывая, в мыслях начала оправдываться Лизавета. — Не показывала я! И сумку в автобусе перед собой держала, к животу прижимала…

Лишь данный гадский жених во фраке со собственными красными розами рядом к выходу протискиваться стал… Быть может, не жених, может преуспевающий коммерсант на деловое торжество ехал…

Лишь из-за чего он в битком набитом автобусе ехал, а не на машине? Фрак собственный с бутоньеркой — сходу видно, свирепых денег стоит — трепал?.. Может, у него машина сломалась? Ерунда какая-то! Как словно бы у господина в таком фраке на такси денег нет!.. А голова у меня от его гадских роз сходу поплыла, и я за ней поплыла… И косметичку также увели, гады!”

Нужно заявить, что в случае если в голову красивой женщины поэта приходили ругательства, ругательства эти были лишь слово “производные” и гад от него.

В кошельке лежала изрядная для Лизаветы сумма, которую она, наконец-то, взяла за одну художественную работу.

“Дура! — обозвала себя потерпевшая. — Сейчас — тю-тю! Вероятнее, один из тех, кто меня так культурно из автобуса выводил, и в сумку залез”.

Ей вспомнилось, как в один раз зимний период на улице её ветхий поклонник доктор наук Тарзанов умело подхватил под локоть поскользнувшуюся женщину в каракулевой шубе. Стремглав подскочил и полностью своевременно был рядом с ней, в противном случае бы несчастная растянулась на обледенелом декабрьском тротуаре.

— Здорово! — восхитилась тогда Лизавета.

— Разве это здорово? Вот если бы успел ещё и кошелёк у неё вытащить — было бы здорово, — робко увидел доктор наук.

Наряду с этим воспоминании Лизавета поразмыслила: “Доктор наук Тарзанов всегда был циником. Он наблюдает на меня так, как словно бы я игрушка, какая-нибудь заводная кукла Мальвина с голубыми волосами, а он уже отломал мне одну ногу, отламывает вторую и по сей день начнет изучать, что у меня в за механизм… А я еще замуж за него когда-то планировала!..

Но, думается, я отвлеклась… Но, кошелька с деньгами и косметички всё равняется уже не вернёшь, хороший был кошелёк, под крокодиловую кожу. Кстати, доктор наук Тарзанов подарил… Тьфу, снова я про Тарзанова… Но кто же данный “жених-коммерсант” с красными розами? Из-за чего он ехал в переполненном автобусе?”

Ей вспомнился внезапно халиф Гарун-Аль-Рашид из “Тысяча и одной ночи”, что обожал инкогнито прогуляться по вечерам по улицам Багдада и взглянуть, как поживают его подданные.

“Да, но Гарун-Аль-Рашид на такие прогулки пускался, переодевшись в обычную одежду, чуть ли не в лохмотья. А “жених” был в хорошем фраке с бутоньеркой, — сообразила Лизавета. – Ох, ты и дура всё-таки, Лиза! Тебя на данный момент не багдадский халиф, а багдадский преступник обязан интересовать!”

Тут ей на ум пришел идиотский стишок, что с самого раннего детства запомнился от прабабушки, также Лизаветы – урождённой княжны Таракановой:

Ах, Мэри, Мэри, Мэри!

Как не хорошо в ЭСЭСЭРе!

Отправился в кино “Багдадский преступник”,

А русский преступник брюки упёр!

Позже упёрли кошелёк —

Вот эпилог

На пару строчков!

— внезапно как-то само досочинилось у потерпевшей Столетовой. — Хм, вот уж не подозревала у себя поэтического дара. То-то бы на данный момент Семён направляться удивился… и восхитился… Не в противном случае, несчастья всё-таки способны обострять творческие свойства. Если бы, к примеру, у меня угнали машину (которой у меня нет), я бы, может, целую поэму сходу сочинила…”

— Дети, которых не обожают, вырастают толстыми. Они приобретают искаженный гормональный комплект, и их обмен веществ происходит замедленно,

— внезапно раздался совсем рядом глуховатый мужской голос.

— У меня с обменом веществ неприятностей нет. У меня неприятности с деньгами, — машинально ответила Лизавета и обернулась.

На её скамье сидел малоизвестный человек средних лет с долгими яркими волосами и, легко наклонив голову, искоса посматривал на Лизавету.

— Я что, толстая, что ли? — нежданно вырвалось у Лизаветы. — А вы кто? Доктор-диетолог-общественник?

— Нет, вы не толстая, Боже упаси! — покачал головой незнакомец. — Вы какая-то несчастная. Так что кроме того нереально пройти мимо. А я не доктор-диетолог, но нужно же было как-нибудь с вами заговорить? Я… ну, скажем, сейчас я — уличный домовой.

ГЛАВА ПЯТАЯ,

Естественное выздоровление Кружится голова простое упражнение головокружение пройдет скоро


Также читать:

Понравилась статья? Поделиться с друзьями: