В) техника анализа характерного сопротивления.

Кроме сновидений, ассоциаций, другого материала и оговорок, представленного больными в ходе аналитического сотрудничества, особенного внимания заслуживает их отношение, правильнее, их манера говорить сны, оговариваться, ассоциировать и общаться в целом[****].

Больной, сначала следующий отечественному главному правилу, — редкое исключение. Проходят месяцы анализа характера, перед тем как человек станет хотя бы наполовину правдивым в самовыражении. Манера больного сказать с аналитиком, в то время, когда он здоровается с ним, либо его взор, либо то, как он лежит на кушетке, модуляции его голоса, степень соблюдения вежливости — все это есть для аналитика параметрами суждения о скрытых сопротивлениях, направленных против главного правила анализа. А познание нами всех этих подробностей позволяет поменять либо устранить их методом интерпретации. То, как сообщено, не меньше ответственный материал для интерпретации, чем что именно сообщено. Довольно часто возможно услышать, как аналитики жалуются, что анализ не продвигается, потому, что больной не выдает никакого материала. Под «материалом» в этом случае подразумеваются коммуникации и ассоциации. Но манера больного сказать, молчать либо повторяться также есть материалом, что нужно применять. Имеется лишь одна обстановка, в которой больной не предоставляет материала, — это отечественная неудача, которая происходит вследствие того что мы не могут применять поведение больного в качестве «материала».

В том, что форма и поведение человека его коммуникаций имеет аналитическую значимость, нет ничего нового. То, о чем я планирую говорить, — факт, все это представлено в анализе характера определенным и практически идеальным образом. Прошлые неудачи в работе со множеством случаев невротического характера обучили нас тому, что форма коммуникаций, по крайней мере сначала, ответственнее, чем содержание. Нужно только отыскать в памяти скрытое сопротивление «аффективно не сильный», «хороших», чрезмерно вежливых и корректных больных, каковые постоянно представляют обманчивый хороший перенос либо неистово и стереотипно требуют любви; отыскать в памяти тех, кто играется в анализ, как в игру, и тех, кто неизменно закован в «панцирь», и тех, кто все время внутренне усмехается по поводу всех. Данный перечень возможно продолжить. Несложнее, пожалуй, осознать, что нужно выполнить громадную и тщательную работу, дабы решить бесчисленные личные технические неприятности.

Дабы сориентироваться, нужно изложить наиболее значимые отличия анализа симптома и анализа характера, для чего сравним две пары больных. Условимся, что мы в один момент лечим двух мужчин, страдающих преждевременной эякуляцией; один из них имеет пассивно-фемининный темперамент, а второй — фаллически-садистский. Не считая них, у нас имеется еще две пациентки, дамы, страдающие проблемами, которые связаны с нарушением питания; у одной из них компульсивный темперамент, а у второй — истерический.

Потом, условимся, что преждевременная эякуляция обоих мужчин имеет одинаковый бессознательный суть: ужас отцовского пениса в женской вагине. В ходе анализа оба больного на базе кастрационной тревоги, которая образовывает базу симптома, продуцируют отрицательный перенос на отца. Оба ненавидят аналитика (отца), по причине того, что видят в нем неприятеля, что мешает достижению ими наслаждения. Оба переживают бессознательное желание стереть с лица земли его. В данной ситуации фаллически-садистски и темперамент будет отводить опасность кастрации через оскорбления, угрозы и пренебрежение, тогда как пассивно-фемининный в том же самом случае станет еще более пассивным, покорным и дружелюбным. У обоих больных темперамент спровоцирует сопротивление: один встретит опасность враждебно, а второй попытается ее избежать методом обманчивой покорности. Ненужно повторять, что характерное сопротивление пассивно-фемининного больного страшнее вследствие того что оно функционирует исподволь, скрытно. Человек продуцирует изобильный материал, он вспоминает разнообразные детские переживания, другими словами, думается очень открытым. В действительности он камуфлирует ненависть и злобу. И до тех пор пока он сохраняет таким поведением собственную определенную позицию, никакие попытки анализа не смогут поменять его состояние. Он может кроме того отыскать в памяти неприязнь к собственному отцу, но не будет волноваться ее, в случае если отсутствует последовательная интерпретация аналитиком смысла его обманчивой позиции, которая обязана предшествовать интерпретации глубокого смысла его неприязни.

Условимся, что у каждой пациентки из второй пары налицо явный, острый хороший перенос. Центральное содержание этого переноса и у той, и у второй такое же, как и симптом, — другими словами орально-феллационная фантазия. Но, не смотря на то, что хороший перенос однообразен по содержанию, форма трансферентного сопротивления будет разной: истерическая пациентка будет, скажем, демонстрировать тревожное молчание и вести себя застенчиво, а компульсивная — злобно либо холодно молчать и вести себя надменно. В одном случае хороший перенос отражается в агрессии, в другом — в тревоге. Форма защиты у пациенток будет соответствующей: истерическая пациентка постоянно будет защищаться тревожно, а компульсивная — враждебно, независимо от того, какое бессознательное содержание есть точкой прорыва. Так, у одних, и тех же больных характерное сопротивление неизменно одинаково и таится в самом основании невроза.

В характерном панцире заключена концентрированная хроническая экспрессия нарциссической защиты. Не считая известных нам видов сопротивлений, каковые мобилизуются против каждой новой частицы материала бессознательного, мы не должны упускать из виду постоянный фактор внешней формы, что проистекает из характера больного. Исходя из этого мы именуем фактор внешней формы сопротивления «характерным сопротивлением».

Итак, остановимся на самые важных качествах характерного сопротивления. Характерное сопротивление выражается не в содержании материала, а в формальном нюансе простого поведения: в манере сказать, выражении лица, в обычных отношениях человека, проявляющихся в ухмылке, осмеивании, надменности, чрезмерной пунктуальности, избыточной вежливости, агрессивности и т. д.

Спецификой характерного сопротивления есть не то, что больной говорит либо делает, а как он говорит либо действует, не что он говорит, излагая сновидение, а как он говорит, подвергает сон цензуре, искажает его и т. д.

Характерное сопротивление остается одним и тем же у схожих больных, независимо от того, против какого именно материала оно направлено.

Разные характеры предоставляют однообразный материал, но различными методами. К примеру, истерическая пациентка будет отводить хороший перенос фигуры отца тревогой, а компульсивная — агрессивностью.

Характерное сопротивление, которое выражается через форму, можно понять, исходя из его содержания, и редуцировать к инстинктивному влечению и детскому переживанию, равно как и невротический симптом[††††].

В ходе анализа темперамент больного не так долго осталось ждать проявляет себя в качестве сопротивления. Как в простой судьбе, так и в анализе темперамент играется ту же самую роль. Он есть механизмом защиты психики. Закованный в характерологический панцирь человек защищен от внешнего мира и от собственных бессознательных влечений.

Изучение характерного образования ведет к следующему выводу: характерный панцирь формируется в юные годы по тем же обстоятельствам и нацелен на то же самое, что и характерное сопротивление в аналитической обстановке. В ходе анализа проявление характера в виде сопротивления отражает его инфантильный генезис. Обстановка, вызывающая характерное сопротивление на протяжении анализа, совершенно верно повторяет ту детскую обстановку, которая стала причиной формированию характера. По данной причине мы находим в характерном сопротивлении как предохранительную функцию, так и перенос инфантильных взаимоотношений на внешний мир.

С экономической точки зрения темперамент в простой судьбе и характерное сопротивление на протяжении анализа делают одну и ту же функцию, другими словами помогают чтобы избежать неудовольствия, установить и сохранить психологическое равновесие, пускай кроме того и невротическое, — и, наконец, чтобы поглощать вытесненную энергию. Одна из кардинальных функций характера пребывает в том, дабы сократить свободное протекание потока тревоги, другими словами поглотить перекрытую плотиной энергию. Так как исторический, инфантильный элемент присутствует и активизируется в невротических симптомах, он существует и в характере. Вот из-за чего разрешение характерного сопротивления дает правильный и несомненный путь, ведущий к центральному детскому конфликту.

Что же направляться из приведенного выше с позиций анализа характера? Имеется ли значительные различия между анализом сопротивления и анализом характера? Да. Они состоят: а) в установлении последовательности и отборе материала, в которой он интерпретируется; и б) в технике интерпретации. Итак:

а) В случае если мы говорим об отборе материала, то нам смогут небезосновательно возразить. Кто-то может заявить, что любая селекция противоречит базисным психоаналитическим правилам, в частности тому, что вести на протяжении анализа обязан больной, что, используя какую бы то ни было селекцию, мы активизируем опасность следования своим личностным наклонностям. На это мы отвечаем, что та селекция, о которой отправится обращение, не подразумевает пренебрежение аналитическим материалом. В этом случае селекция свидетельствует лишь тот вид отбора, что гарантирует логическую последовательность интерпретаций, соответствующую структуре личного невроза. В итоге интерпретируется целый материал; лишь в каждой ситуации какая-то подробность более серьёзна, нежели вторая. Кстати, аналитик постоянно производит какой-то отбор, он осуществляет селекцию, в то время, когда не интерпретирует сновидение в той последовательности, в которой оно предоставлено больным, а выбирает ту либо иную подробность и трудится с ней. Он отбирает материал, в случае если обращает внимание лишь на содержание коммуникации, а не на ее форму. Иначе говоря очевиден тот факт, что больной предоставляет материал самого разнообразного свойства, и это заставляет осуществлять отбор. на данный момент речь заходит лишь о корректной селекции, осуществляемой с пониманием актуальной аналитической обстановке.

В случае если больные под влиянием характера всегда терпят неудачу в следовании главному правилу, то мы имеем дело с характерным сопротивлением. Приходится всегда форсировать выделение характерного сопротивления из всего количества материала и идти методом интерпретации смысла. Это, само собой разумеется, не свидетельствует, что нужно пренебрегать материалом, наоборот, любая частичка его весьма полезна, потому, что дает нам данные о истоке и смысле характерной черты. Нужно отложить интерпретацию того материала, что не имеет яркой связи с трансферентным сопротивлением, до того времени, пока не будет осознано характерное сопротивление и до тех пор пока оно, хотя бы в общих чертах, не будет преодолено. Я уже пробовал продемонстрировать (см. главу III), в чем состоит опасность глубокой интерпретации при наличии неразрешенного характерного сопротивления.

б) Сейчас нужно обратиться к некоторым своеобразным проблемам техники анализа характера. В первую очередь нужно выделить, что существует возможность его неверной трактовки. Мы говорим, что анализ характера начинается с соответствующего анализа и акцентирования характерного сопротивления. Нужно осознать, что это вовсе не означает, что больного нужно просить, скажем, не быть агрессивным, не иронизировать, не смущаться при беседе и т. д. Подобная процедура не только неаналитична, но и тщетна. Я опять и опять подчеркиваю, что анализ характера, в отечественном понимании, не имеет ничего общего ни с воспитанием, ни с наставлениями, ни с попыткой вынудить больного вести себя в противном случае. Разбирая темперамент, мы спрашиваем себя, из-за чего больной иронизирует, из-за чего он смущается при беседе, из-за чего он блокирует аффекты и т. д. Мы стараемся пробудить у больного интерес к его собственным чертам характера чтобы с его помощью аналитически изучить их значение и корни. Все, что мы делаем, «поднимает» черту характера, которая представлена кардинальным сопротивлением больного, над уровнем его личности. И тогда появляется возможность продемонстрировать больному поверхностную связь между симптомами и характером. Это необходимо ему независимо от того, будет он применять эти знания для трансформации собственного характера либо нет. В принципе процедура не отличается от анализа симптома. Анализ характера дополняется лишь тем, что мы изолируем черту характера и настраиваем больного на ее воспроизведение, пока он не посмотрит на нее объективно и не переживет ее, как болезненный симптом. Так, черта характера начинает им переживаться как что-то инородное, от чего больной может избавиться.

Страно, что данный процесс ведет к трансформациям — хотя бы и временным — в личности. По мере продвижения анализа характера на передний замысел машинально выдвигается тот импульс либо та черта, которая приводит к характерному сопротивлению при переносе. Давайте возвратимся к иллюстрации поведения пассивно-фемининного характера. Чем более объективное отношение к собственной тенденции пассивно подчиняться занимает больной, тем агрессивнее он делается. Это происходит вследствие того что пассивно-фемининное отношение, в сущности, есть реакцией на вытесненные агрессивные импульсы. Но вместе с агрессией возвращается инфантильная кастрационная тревога, в результате которой в юные годы агрессивное поведение сменилось пассивно-фемининным. Так, анализ характера направленно ведет к центру невроза — эдипову комплексу.

Но не нужно питать иллюзий. Изолированность для того чтобы характерного сопротивления и его аналитическая проработка в большинстве случаев длятся большое количество месяцев и требуют громадных настойчивости и усилий больного. В итоге происходит прорыв, не смотря на то, что нужно подчернуть, что, в большинстве случаев, анализ проходит достаточно скоро, в случае если аналитические переживания заряжены эмоционально. В случае если же пренебрегать характерным сопротивлением и вместо этого линии материала, трактуя его полностью, то такие сопротивления образовывают балласт, переместить что не редкость весьма тяжело, а подчас и нереально. При таких условиях у аналитика все больше создается чувство, что любая интерпретация смысла материала исчезает бесплатно, что больной продолжает во всем сомневаться либо претендует лишь на приятие вещей как они имеется, либо же он встречает все с внутренней усмешкой. В случае если устранение аналогичных сопротивлений не сделано в начале, они образуют непреодолимое препятствие на более поздних стадиях анализа, в то время, в то время, когда назрела необходимость дать самые важные интерпретации эдипова комплекса.

Я уже постарался опровергать возражение по поводу того, что нельзя прорабатывать сопротивления, пока не знаешь их инфантильной детерминации. Крайне важно сначала просмотреть актуальный суть характерного сопротивления. Это, в большинстве случаев, возможно сделать и без инфантильного материала, что совсем нужен для разрешения сопротивления. В случае если сперва больному картину его сопротивления и растолковать его распознанный суть, то соответствующий инфантильный материал скоро покажется и окажет помощь устранить сопротивление.

То, что мы так выделяем анализ модели поведения, вовсе не свидетельствует, что мы пренебрегаем содержанием. Мы лишь обращаем внимание на то, что до сих пор не принималось в расчет. Опыт говорит о том, что анализу характерного сопротивления нужно придавать первостепенное значение. Это не означает, само собой разумеется, что какое-то определенное время направляться заниматься лишь анализом характерного сопротивления и лишь позже переходить к интерпретации содержания. Две фазы — анализ и анализ сопротивления ранних детских переживаний — по сути дела, частично совпадают. Лишь сначала мы отдаем предпочтение анализу характера, другими словами обучению анализа анализом, тогда как на более поздних стадиях выговор смещается на содержание и на детский материал. Это, конечно же, не твёрдое незыблемое правило, все зависит от личной позиции больного. С одним человеком интерпретация детского материала начинается раньше, с другим — позднее. Правило, пожалуй, пребывает в том, дабы не давать глубоких интерпретаций — независимо от того, как ясен материал, — до тех пор пока больной не готовься ассимилировать их. И опять я отмечаю, что ничего нового в этом нет, но отличие аналитической техники в значительной мере выяснено тем, что именно тот либо второй аналитик подразумевает под готовностью к аналитической интерпретации. Нужно кроме этого различать то содержание, которое есть неотъемлемым элементом характерного сопротивления от того, которое относится к вторым сферам опыта. В большинстве случаев больной не редкость готов сперва познать первое, а не последнее. По большому счету говоря, отечественные попытки разбирать темперамент имеется не что иное, как попытка достигнуть максимальной безопасности на протяжении вводной части, предшествующей анализу, и в интерпретации детского материала. Это приводит нас к ответственной задаче систематического описания и изучения разных форм характерологического трансферентного сопротивления. В случае если мы понимаем их, то техника появляется машинально в зависимости от их структуры.

Кобра — Протокол для вхождения в ряды Перемещения Сопротивления.


Также читать:

Понравилась статья? Поделиться с друзьями: