В том же случае, когда все эти условия были налицо, воспроизводились реакции старых образцов, более традиционных норм межрасовых взаимоотношений.

Зарегистрированная в опытах высокая степень агрессии, проявляемой национальными меньшинствами к своим же соплеменникам, согласуется, согласно точки зрения последовательности авторов, с милицейскими отчетами о правонарушениях среди данной категории американцев. Так, в течение нескольких последних десятилетий нормы смертности среди негров, убивавших друг друга, примерно в 8-10 раз превышают эти же эти для белых групп населения. Из этого делается вывод о том, что у афроамериканцев все еще отсутствует уважение к представителям собственной расы и что большинство их враждебности направляется так же, как и прежде на вторых тёмных. Таковой парадокс многие психологи интерпретируют как конфликт между новыми остатками и воинственными нормами расового гнета.

Под влиянием бешенства, словесных оскорблений и других провоцирующих факторов происходит как бы необычный регресс к более ранним и привычным методам реагирования, при которых белые относятся более нетерпимо к неграм: те же классические образцы дискриминации тёмных. Такое поведение было названо американскими психологами регрессивным расизмом.

Не считая фрустрацию основной детерминантой людской агрессии, последовательность ученых полагают однако, что в этом случае с ее помощью возможно растолковать кое-какие нюансы межрасовых столкновений. Так, в случае если одна группа людей всегда испытывает издевательства и угнетение со стороны второй, то первая делается враждебной по отношению ко второй. Изучение неприязни, проявляемой неграми, говорит о том, что она растет по мере того, как нецветное большая часть выступает для них в качестве источника постоянной фрустрации. Как вычисляют Гриффин и Роджерс, понятие регрессивного расизма и было введено чтобы продемонстрировать возможность замены новых норм межрасовых взаимоотношений (каковые смогут и не всегда быть всецело усвоены индивидами) ветхими, более классическими примерами поведения в условиях эмоционального возбуждения экспериментируемых.

Учитывая специфику нынешних социальных ритмов судьбы, трудно предположить, но, возможность таковой ситуации, в то время, когда и белые и цветные были бы в полностью стерильных условиях, в которых отсутствовали бы какие-либо провоцирующие факторы. Исходя из этого все рассуждения об обратной дискриминации кажутся нам приемлемыми лишь для лабораторных потребностей, а не для объяснения настоящих межрасовых взаимоотношений. Тут, по-видимому, так же, как и прежде во многом еще господствуют нормы регрессивного расизма. Это тем более справедливо, в случае если учесть тот факт, что обрисовываемая зарубежными экспертами хроническая фрустрация, которую испытывают тёмные от белых, есть пока не достоянием глубокой истории, а все еще реалией сегодняшних дней.

Определенное место в изучении межрасовой агрессии занимают вопросы, которые связаны с возможностью ее контроля и регулирования. Обращение тут идет в основном о механизмах, каковые сдерживают межрасовые столкновения, и тех, каковые содействуют их происхождению.

Опираясь в целом на ключевые принципы социального научения, Э. Доннерштейн, С. Прентис-Дунн, Л. Уилсон и другие ученые уверены в том, что враждебные акты смогут быть нейтрализованы или ожиданием публичного осуждения, или опасением расплаты. Все, что сокращает данный риск, растормаживает агрессию. Одним из таких условий Э. Доннерштейн вычисляет, например, анонимность в отношениях с предполагаемой жертвой.

Еще А. Бандура в первой половине 70-ых годов XX века писал о том, что, уменьшая наказания и страх обнаружения, анонимность в значительной степени содействует противозаконному поведению. У Доннерштейна таковой возможностью есть кроме этого отсутствие в прошлом каких-либо контактов между агрессором и потерпевшим. Напротив, в случае если последнему был заблаговременно известен нападающий, то может свершиться отмщение.

Проделанные в таком направлении лабораторные опыты продемонстрировали, что в условиях отсутствия анонимности белые агрессоры демонстрировали намного меньше прямой враждебности к тёмным и больше — к белым. Наряду с этим они испытывали куда больший ужас перед предполагаемыми контрдействиями негров, нежели белых. Не смотря на то, что при гарантии анонимности и отсутствия у потерпевшего возможности опознать нападающего и после этого осудить либо наказать его на долю негров обрушивались более интенсивные акты агрессии, чем на белых.

Эти результаты говорят о том, что американское большая часть всем своим жизненным опытом научено испытывать чувство страха перед вероятным отмщением со стороны тёмного меньшинства в отсутствие анонимности.

Итак, к переменным, снабжающим сдерживание межрасовых столкновений, американские психологи относят потенциальное прямое либо косвенное осуждение, угрозу расплаты за содеянное, наблюдение неагрессивных моделей для того чтобы поведения, отношения подобия между участниками в и вне расовой группы, к которой принадлежат индивиды, и т.д.

Что имеется в виду под потенциальным осуждением? Так как белые подписываются под эгалитарными расовыми нормами, они вправе ожидать и осуждения за их нарушение. В полной мере в духе теории социального научения и модернизированного варианта догадки фрустрации выглядят и утверждения о том, что ужас перед вероятной расплатой за содеянное также содействует предотвращению правонарушения.

Кое-какие ученые отмечают, но, что для того чтобы рода условия сдерживают лишь прямые, открытые виды агрессии и потому владеют ограниченной сокровищем для регуляции и контроля межрасового насилия. Они иногда кроме того содействуют возрастанию вторых, непрямых видов ее проявлений.

Определенное место в анализе механизмов сдерживания межрасовой агрессии занимают изучения о роли болевых сигналов, поступающих со стороны жертвы в момент враждебного акта. Взяты эти, что такие сигналы делают собственную роль в том случае, если страдания потерпевших позваны конкретно нападением агрессора. Причем эти сигналы уменьшают уровень последующих атак. Исключением тут есть только такая обстановка, в то время, когда нападающий был спровоцирован самой же жертвой. При таких условиях ее страдания и боль будут усиливать агрессию безотносительно к расе. Обработка анкет, использованных в одном из опытов, продемонстрировала, что замещающее эмоциональное возбуждение было посильнее по отношению к представителям подобной с агрессором расы.

В противном случае говоря, белые экспериментируемые более эмоционально откликались на обратную сообщение, поступающую от белых, и были довольно равнодушны к таким же сигналам от тёмных испытуемых.

Выводы, к каким приходят американские эксперты, звучат достаточно пессимистически: И тёмные, и белые все еще высоко чувствительны к расе жертвы; безрадосно, но ни белые, ни тёмные не жалуют другую расу эгалитарным обращением и т.д.

Фиксируя факт наличия угрожающих предубеждений у меньшинства и представителей большинства в их отношениях между собой, западные ученые не смогут до тех пор пока предложить ничего обнадеживающего для поиска настоящих механизмов сдерживания межрасовой агрессии.

Желаешь в Европу? Давай пососёмся — Случай в полиции | Новый Вечерний Квартал 2019


Также читать:

Понравилась статья? Поделиться с друзьями: