Вавилонская башня и падение хранителей

История великого зиккурата вечности поведана в книге сотворения древних иудеев, каковые определили ее от вавилонян на протяжении пленения по окончании падения первого храма. Но она поведана не всецело, и многие вещи необходимо добавить к этому рассказу, перед тем как его смогут осознать умные. Древние иудеи именовали его Babel, слово, которое они применяли, дабы обозначать многие языки, но на языке Йит babel свидетельствует нескончаемый портал, потому, что башенный монумент, больший, чем тот, что когда-либо был создан руками человека, был назван так Хранителями.

Создания Йита — терпеливая раса, как и подобает хозяевам времени. За пара поколений людей они подготовили фундаменты башни, выбрав благодаря своим знаниям место на земле в Междуречье, владеющее самым громадным влиянием подземных сил, каковые сошлись в том месте могучими линиями, как спицы колеса. Прошло еще пара поколений, пока они перевозили резные печати из собственного собственного далекого времени через лучи меньших порталов. Они были сделаны из необычного камня, что не добывали в эру Хранителей, потому, что бугры, с которых его брали, задолго до этого погрузились в волны моря.

С огромной заботой эти печати были засунуты в тело зиккурата, в то время, когда его конструкция возвысилась до туч. В то время, когда печатей устало достаточно, они взяли власть из почвы и целый зиккурат начал светиться необычными красками и гудеть низким тоном, похожим на пение многих голосов.

Простые рабочие, каковые делали каменную кладку, начали испуганно наблюдать друг на друга, а кое-какие бросали собственные инструменты и отказывались трудиться, но высоко-мерные потомки Хранителей били их хлыстами и убивали клинками тех, кто не поднимался с почвы, так что посредством страха, что они позвали в сердцах собственных подчиненных, кошмар перед могучим звуком и странными красками был преодолен, и работа была выполнена. Ночью портал вечности должен был открыться, и все Хранители, которых, как говорится в книге Еноха, пророка, было двести, собрались на вершине зиккурата, и с ними собрались их сыновья среди людей, и их потомки кроме того до девятого колена, потому, что все желали заметить чудо портала.

Краски, сверкающие на камнях зиккурата, ослепляли, а громкий звук из его тела возможно было чувствовать через сандалии на подошвах стоп, либо так говорят хроники священников, каковые в отечественное собственное время почитают меньшие зиккураты. Сам царь, что был фаворитом Хранителей и многих лет, зажег факел, дабы воспламенить пламя на алтаре. Как ожидалось, луч белого света встал вверх к небесам, и в том месте, где данный луч взметнулся из пламени, открылся портал через время.

Так велик был восхищение тысяч собравшихся взглянуть на это событие, что мало кто увидел более сильный грохот среди камней под ними либо вспышку, которая начала дрожать на протяжении восходящего луча. По мере того как грохот увеличивался, крики голосов становились тише и, наконец, превратились в неясное бормотание. Кроме того царь, что стоял ближе всех к алтарю, еле держался на ногах и в итоге, упал на четвереньки с выражением удивления. Огромная вспышка молнии, во большое количество тысяч раз громадная, чем каждая молния, которую в то время, когда—или видел мир, ударила на протяжении восходящего луча света и разрезала пополам по центру зиккурат, пройдя через камни, расплавив их своим жаром. Все были ослеплены и оглушены, и многие на вершине строения сразу же упали с его стен и разбились.

Грохот в почве увеличивался, в то время, когда люди побежали вниз по лестнице, которая шла спиралью около четырех сторон башни, толкая тех, кто мешал им продвигаться, через перила. Наконец зиккурат раскололся, как словно бы от меча огня, и его камни упали громовым каскадом. Все, кто оставался в замешательстве на его высотах, погибли, и большая часть из тех, кто занимал средние уровни. Лишь кое-какие избежали смерти от града камней, те, каковые скоро убежали с высот, и те, кто был на самом нижнем уровне, кто был девятым поколением детей Хранителей, чья кровь была самой не сильный и каковые не заслужили чести занять более высокое место на зиккурате.

Утром остались дымящиеся руины почерневших тысячи и камней обнаженных трупов, одежда на которых сгорела, лежащие разбросанными по всей равнине. Хранителей больше не было. Из самых сильных детей остались только пара человек. И в течение месяца все, кто стоял на зиккурате, погибли, потому, что молния, которая разбила башню, отправила в кровь каждого, кто стоял на его уровнях, порцию для того чтобы яда, что забирал силы и приводил к выпадению волос. Управление страной пребывало в полном упадке, потому, что не осталось ни одного фаворита. Те люди, каковые подчинялись Хранителям, возвратились к своим языкам и старым обычаям и к своим древним зданиям. Так были рассеяны люди равнины, и так утратилось их величие. В том месте, где они были единой нацией под властью Хранителей, они стали многими нациями.

Эти события случились за большое количество поколений до подъема Вавилона, но падение великого зиккурата нарисовано на одной из золотых пластин в колонном зале под Сфинксом. Она показывает башню, расщепленную молнией, и двух из Хранителей, падающих с ее высот. Лишь человек, что слышал историю о падении вавилонской башни, осознает ее подлинное значение.

Зажигание костров на меньших зиккуратах длится кроме того до отечественного времени, не смотря на то, что невежество тех, кто собирает дрова для костров, громадно, и лишь священники знают, какой цели они помогают. Лучи до сих пор посылаются через время в старый мир, где обитают йитиане в собственных начальных телах, и через порталы передают жертвоприношения в виде вина и пирогов над пламенем, но многие века из этих порталов не появляется ничего. Великая Раса неизменно терпелива, и быть может, они просто ждут условий, подходящих для их целей, перед тем как опять отправить собственные души вперед через время, потому, что для этого не нужен портал. Как продолжительно они будут ожидать, ни один человек не имеет возможности сообщить.

Руины Вавилона

Ночью небезопасно ходить среди руин Вавилона, где муниципальные привидения воют на ветру, и это эхо их криков напоминает о том времени, в то время, когда город был уничтожен и стал пустыней для зверей, и том, как их обитателей пронзили мечи завоевателей, не пощадивших кроме того младенцев и женщин.

В то время, когда Вавилон был повержен, его храмы и стены были снесены до последней кладки кирпича либо камня, а его колодцы были засыпаны песком, но канализационные трубы, каковые лежат под городом, не были стёрты с лица земли. Частично они остались такими, как были, не смотря на то, что и высохли. Эти каналы являются работой необычного мастерства, сравнимого с гением римлян, потому, что грязь города и сточные воды не текут по канавам через центр улицы, как это происходит во многих отечественных современных городах, но в громадных тоннелях под почвой, каковые защищают жителей от зловония и приводят к бегству крыс под почву, где они не причиняют громадного тревоги. Эти тоннели имеют арки и высокие для человека громадного роста, дабы он имел возможность пройти по ним прямо. Местами они такие широкие, что в случае если развести в сторону руки, не дотянешься до их стен. Места, где кровля упала, создают не сильный и прерывистое свечение в течение дня и при лунном свете, но косые лучи помогают больше как ориентир, чем как освещение.

Под центром города находится глубокая и широкая цистерна либо сточная яма, которая собирала тяжелые отходы и давала предупреждение замусоривание более мелких тоннелей, каковые выносят сточные воды прочь из города. без сомнений, в то время, когда Вавилон был населен, ее иногда осушали. На данный момент она является местом обитания необычного создания, которое, возможно сообщить, есть монархом Вавилона, потому, что ни одно ужасное существо ночи не осмелится оспаривать его преимущество. Оно есть потомком Шуб-Ниггурат и старше, чем сам город. Его покрытое чешуей тело светится красным светом янтаря. По раз-меру оно равняется самой громадной лошади, а по форме пара напоминает грифа, за исключением хвоста, покрытого колючками и четырех его лап с когтями. Огромные тёмные крылья без перьев, но кожистые, как крылья летучей мыши, он держит сложенными на протяжении сгорбленной поясницы, и потому, что его пища не находится в тоннелях либо руинах города, он применяет эти крылья, дабы летать по ночному небу за пределы города в отыскивании добычи.

Это вправду ужасный монстр, и его необходимо избегать всем, за исключением самых храбрых из путешественников, ищущих тайную мудрость, которую не определишь в более спокойных событиях. Для тех, кто желает владеть тайной, дабы держать кого-то в страхе, монстр — фонтан знания, к тому же у него не одна голова, а семь, и эти головы вытянуты на долгих шеях идущих от его массивных плеч, и всегда меняют собственные формы. Число голов неизменно равняется семи, но они ни при каких обстоятельствах не бывают однообразными. Их лица и формы трансформируются одна в другую, в то время, когда на них наблюдают, то становясь головой старика, то головой воина, то ребенка, то головой девушки легкого поведения, либо девушки, либо священника, либо раба, потому, что данный зверь — пожиратель людской плоти и не ищет никакой второй пищи.

В природе этого зверя пленить души и умы тех, кого он съедает, и удерживать их в себя. Любая душа высказывает себя, проецируя собственную голову, и в то время, когда эта голова принимает форму, она может отвечать на любой вопрос, что ей задают, потому, что она не забывает все купленные за собственную жизнь знания. Самые сильные души тех, кого съела эта тварь, проецируют собственные головы чаще всего, но они не смогут сохранять собственную проекцию продолжительнее, чем самая не сильный душа, другими словами не больше десятой доли часа, так что головы всегда сплавляются в чешуйчатую плоть зверя и преобразовываются в другие головы. Души говорят независимо от зверя, но не смогут функционировать по собственной воле.

Это приводит к сильному разочарованию, в то время, когда вы ищете непростой ответ на вопрос по некромантии у головы колдуна, лишь дабы заметить, как она исчезает и вместо нее появляется голова плачущего ребенка. Количество голов в зверя нереально сосчитать, так велик его возраст. Запрещено запретить головам сказать, но он пробует убить и съесть путешественника, что их расспрашивает. Его оружие — это острые тёмные когти, более долгие, чем вытянутые пальцы человека, и кривой серый клюв, что находится в основании его шеи, ниже изменчивых голов. Он видит глазами тех, кого он сделал частью себя, и слышит их ушами, но ест своим собственным ртом, что не может сказать, но может испускать резкие пронзительные крики бешенства, как это делает ястреб, но более громкие. Из его действий неясно, владеет ли он собственным сознанием, всецело свободным от сознания тех, кого он съел, потому, что они похожи на поступки неразумного зверя. Кроме того наряду с этим он весьма умён и будет ожидать, в то время, когда путешественник расслабиться и утратит бдительность, и после этого постарается напасть.

Печать Старцев, выгравированная на диске золота и надетая на шею, отпугивает его. Он уважает Старую Печать, по причине того, что эта вещь ассоциируется с Древними, и не смотря на то, что печать не имеет возможности причинить ему боль либо кроме того сократить его каким-то материальным образом, она пугает его, как волка пугает один вид костра, даже если он ни при каких обстоятельствах не получал ожога. Путешественник, которому не повезло владеть талисманом печати, рискует быть расчлененным, если он останется в канализации и если он не знает, как сделать печать Старцев рукой, потому, что печать Старцев, сделанная рукой, подавляет гнев зверя практически так же, как выгравированный символ печати.

Дабы верно сделать данный символ, необходимо положить самый долгий палец правой руки поверх среднего пальца и коснуться кончика первого пальца кончиком громадного пальца. Соединенный большой и первый палец проецируются вперед, пока мизинец держат вертикально, а скрещенные средние пальцы под средним углом. В следствии практики данный символ возможно сделать за мгновение, в то время, когда бы эта тварь ни продемонстрировала собственную агрессию, и держать его столько, сколько требуется.

Эта проекция действенна кроме того в полной темноте. Каким-то образом зверь чувствует ее присутствие, кроме того в то время, когда не имеет возможности видеть глазами. Быть может, соединения и линии пальцев символа меняют текстуру и форму самого пространства, так же как это делают выгравированные зверь и знаки печати может ощущать эти трансформации. Это всего лишь догадка, но что совершенно верно, так это то, что символ защищает жизнь того, кто рискует пробраться в канализацию под Вавилоном, и ее нельзя не применять, потому, что попасть в эти тоннели, не зная про эту печать, свидетельствует верную смерть.

Входите в канализацию рядом с остатками восточных ворот через яму, которая лежит между двумя поваленными колоннами, одна из которых разломилась на три части. Прокладывайте собственный путь на запад в направлении центра города, где расположена высохшая цистерна, в которой обитает тварь. Вы определите, что находитесь рядом, в то время, когда услышите бормотание и крики ее голов, потому, что они ни при каких обстоятельствах постоянно оплакивают собственную судьбу, и многие из них безумны, и они спорят между собой и ругаются и оскорбляют друг друга, и это их единственное развлечение. Зловоние данной твари сильное, и это кроме этого будет показывать вам путь. Крысы в тоннелях дают подходящую пищу, но их кровь неординарно густая и соленая, исходя из этого разумно нести с собой мешки с водой, если вы собираются оставаться в том месте больше, чем на одну ночь.

Время, которое отпущено на то, дабы задавать головам вопросы, не продолжительное. Днем зверь спит либо отдыхает в оцепенении, и головы вялы и невосприимчивы к вопросам. Быть может, они видят сны? Кто может знать, но совсем совершенно верно, что они ненужны в этом состоянии, чтобы собирать данные. В случае если приблизиться, зверь просыпается, дабы защититься, но в то время, когда видит, что угрозы нет, опять засыпает. В то время, когда наступает полная темнота, он не остается в тоннелях, но спешит прочь и показывается через яму у восточных ворот, каковые являются самым широким входом в канализацию, и расправляет собственные крылья и летит в воздухе в отыскивании пищи. На заре он возвращается и сразу же засыпает, независимо от того, сыт он либо нет. Лишь в сумерках он всецело просыпается и приходит в себя, и сейчас возможно задавать ему вопросы на любую тему и взять такие ответы, каковые спроецированные головы захотят дать.

Головы нельзя заставить дать ответ физическими средствами, потому, что они неуничтожимы. В случае если отрубить голову, к великому бешенству зверя, она спустя некое время сразу же вырастает заново на его плечах. Но умный путешественник может применять собственные знания, дабы различными методами вынудить головы сказать, играясь на тщеславии и слабости тех душ, каковые они высказывают, либо стравив одну голову с другой. Любая из более замечательных голов, которая появляется из плоти монстра чаще всего, считает себя самой умной и с наслаждением возражает ответам вторых либо исправляет их. Таким методом возможно добыть знания, в случае если у путешественника хватит терпения.

Самая умная из голов — это голова колдуна по имени Балака, что в далеком прошлом обитал в горах востока. Его череп лысый, а его зубы и кожа щёк желтые, похожие на ветхий пергамент, но его чёрные глаза весьма внимательны и блещут удивлением, как словно бы наслаждаются какой-то мерзкой шуткой. Он — ветшайшая из голов, которая остается разумной и значительно чаще появляется у зверя. Он с радостью говорит с теми, кто посещает канализацию, и поделится собственными тайными искусствами, но для разнообразия он время от времени переходит на забытые языки, дабы раздосадовать собственного слушателя. Сверкающий факел, направленный ему в лицо левой рукой, пока правая делает печать Старцев, дабы запугать зверя, напомнит ему о его месте и вынудит возвратиться к нашему простому языку, что он определил из бормотания вторых голов.

Ему нравится говорить историю собственной смерти, как в один раз вечером, пока он шел по горной тропе, по окончании того как принес под звездами в жертву козла, его напугал мягкий звук крыльев. Перед тем как он сумел поднять голову, его тело окружили тени, и когти зверя пронзили его пояснице между плечами и рассекли его позвоночник, что отнять у него способности двигать руками либо ногами. Проклиная монстра, что забрал его в плен, он почувствовал, как его подняли в атмосферу и понесли к высокой горе, где он перенес унижение, замечая, как его тело, не ощущающее боли, разрывают на куски, под улюлюканья и смех сели голов монстра. Пережив сами подобное бесчестье, они с наслаждением наблюдают, как другие страдают от для того чтобы же кошмара.

Константин Семин. Планета Вавилон. Хроники великой рецессии.


Также читать:

Понравилась статья? Поделиться с друзьями: