Вглядевшись в лицо римского, администратор подивился перемене,

Случившейся в этом лице. И без того дистрофичной финдиректор как словно бы еще более

Похудел а также постарел, а глаза его в роговой оправе потеряли собственную простую

Колючесть, и показалась в них не только тревога, но кроме того как словно бы скорбь.

Варенуха проделал все, что надеется человеку в 60 секунд великого

Удивления. Он и по кабинету пробежался, и два раза вздымал руки, как распятый,

и выпил целый стакан желтоватой воды из графина, и восклицал:

— Не осознаю! Не по-ни-ма-ю!

Римский же наблюдал в окно и напряженно о чем-то думал. Положение

Финдиректора было весьма затруднительно. Требовалось тут же, не сходя с

Места, изобрести обычные объяснения явлений неординарных.

Прищурившись, финдиректор представил себе Степу в ночной сорочке и без

Сапог влезающим сейчас около половины двенадцатого в какой-то невиданный

Сверхбыстроходный самолет, а после этого его же, Степу, и также в половине

двенадцатого, стоящим в носках на аэропорте в Ялте… линия знает что такое!

Возможно, не Степа сейчас сказал с ним по телефону из собственной

собственной квартиры? Нет, это сказал Степа! Ему ли не знать Степиного голоса! Да

Если бы сейчас и не Степа сказал, то так как не потом чем день назад, под вечер,

Степа из собственного кабинета явился в данный самый кабинет с этим дурным

Соглашением и злил финдиректора своим легкомыслием. Как это он имел возможность уехать

Либо улететь, ничего не сообщив в театре? Да если бы и улетел вчерашним вечером, к

Полудню сегодняшнего дня не долетел бы. Либо долетел бы?

какое количество километров до Ялты? — задал вопрос Римский.

Варенуха прекратил собственную беготню и закричал:

— Думал! Уже думал! До Севастополя по железной дороге около полутора

Тысяч километров. Да до Ялты накинь еще восемьдесят километров. Но по

Воздуху, само собой разумеется, меньше.

Гм… Да… Ни о каких поездах не может быть и беседы. Но что же

Тогда? Истребитель? Кто и в какой истребитель разрешит войти Степу без сапог? Для чего?

Возможно, он снял сапоги, прилетев в Ялту? То же самое: для чего? Да и в

сапогах в истребитель его не разрешат войти! Да и истребитель тут ни при чем. Так как

Писано же, что явился в угрозыск в половине двенадцатого дня, а говорил

Он по телефону в Москве… разрешите-ка… тут перед глазами Римского появился

циферблат его часов… Он припоминал, где были стрелки. Кошмар! Это было в

Двадцать мин. двенадцатого. Так что же это выходит? В случае если высказать предположение, что

Мгновенно по окончании беседы Степа бросился на аэропорт и достиг его за пять,

Скажем, мин., что, кстати, также немыслимо, то выходит, что самолет,

Снявшись тут же, в пять мин. покрыл свыше тысячи километров? Следовательно,

в час он покрывает более двенадцати тысяч километров!!! Этого не может быть,

Соответственно, его нет в Ялте.

Что же остается? Обморок? Никакого для того чтобы обморока, дабы бросить

человека за тысячу километров, на свете нет! Значит, ему мерещится, что

он в Ялте! Ему-то, возможно, и мерещится, а Ялтинскому угрозыску также

мерещится? Ну, нет, простите, этого не бывает!… Но так как телеграфируют они

Оттуда?

Лицо финдиректора было практически страшно. Ручку двери снаружи в это

Время крутили и дергали, и слышно было, как курьерша за дверями отчаянно

кричала:

— Запрещено! Не разрешу войти! Хоть зарежьте!! Совещание!

Римский, сколько имел возможность, овладел собою, забрал телефонную трубку и сообщил в

нее:

— Дайте сверхсрочный разговор с Ялтой.

Умно! — в мыслях вскрикнул Варенуха.

Но разговор с Ялтой не состоялся. Римский положил трубку и сообщил:

— Как назло, линия испортилась.

Видно было, что порча линии его почему-то особенно очень сильно расстроила и

Кроме того вынудила задуматься. Поразмыслив мало, он снова взялся за трубку одной

рукой, второй начал записывать то, что сказал в трубку:

— Примите сверхмолнию. Варьете. Да. Ялта. Угрозыск. Да. Сейчас около

Половины двенадцатого Лиходеев сказал мною телефону Москве, точка. По окончании

Этого на работу не явился и разыскать его телефонам не можем, точка. Почерк

Подтверждаю, точка. Меры наблюдения указанным артистом принимаю. Финдиректор

Римский.

Весьма умно! — поразмыслил Варенуха, но опоздал поразмыслить как направляться,

как в голове у него пронеслось слово: Довольно глупо! Не может быть он в Ялте!

Римский же тем временем сделал следующее: бережно сложил все

Полученные весточки и копию со своей в пачку, пачку положил в конверт,

Заклеил его, надписал на нем пара слов и вручил его Варенухе, говоря.

— на данный момент же, Иван Савельевич, лично отвези. Пускай в том месте разбирают.

А вот это вправду умно! — поразмыслил Варенуха и запрятал конверт в

Собственный портфель. После этого он еще раз на всякий случай навертел на телефоне номер

Степиной квартиры, прислушался и весело и таинственно замигал и

JACKSHAD


Также читать:

Понравилась статья? Поделиться с друзьями: