Вниз с гор, без мудрости

В сентябре 1974 я переехал в Деопрайаг, семьдесят два километра севернее Ришикеша. Это старое селение брахманов прилепилось к берегу реки, в которую сливались потоки Бхагиратхи и Алакнанды. В том месте, где эти реки сливаются, река начинает именоваться Ганга. В этих туманных окрестностях Гималаев я отыскал негромкий эдем, что я искал в Ришикеше и Харидваре.

Я поселился в пещере около слияния. В первую же семь дней я подружился с начальником местной высшей школы, доктором наук Бхагват Прасад Кхотвалой. Культурный и гостеприимный джентельмен, преданный садху-севе (служению садху), Др. Кхотвала устроил так, что я точно не был голоден в Деопрайаге. В следующие пять месяцев это было моей базой.

Я довольно часто ходил на прогулки с Д-ром Кхотвалой, его втором-астрономом, м-ром Джоши, и другими культурными людьми Деопрайага. в один раз на прогулке к нам присоединился громадной тёмный пес. Джентельмены дружески относились к собаке, Д-р Кхотвала покормил ее бадам (жареным арахисом). Я увидел, что другие собаки, которых я видел в Деопрайаге, были шелудивые и закинутые. Д-р Кхотвала улыбнулся и сообщил, Но эта собака – садху, а мы – садху-севаки. Все захохотали, и я поразмыслил, что это шутка.

На следующий сутки Д-р Кхотвала забрал меня с собой взглянуть на йога-бабу, что жил на берегу реки Бхагиратхи. Мы проспотыкались на пути вниз по скользкой насыпи через толстый кустарник к жилищу йога, норе в почве, затемненная растительностью. Он вышел, дабы поздороваться с нами с сердечной ухмылкой. Набедренная повязка и спутанные волосы, как я и ожидал заметить, но вместо того, дабы быть истощенным физически из-за собственного аскетизва, это йог был полным и мускулистым, как атлет. Кхотвала прикоснулся к его стопам, я внес предложение пранаму, и Кхотвала представил меня как Мадраси Баба (южноиднийский баба).

Ну, Мадраси Баба, – начал йог, из-за чего ты пришел ко мне? Из-за чего ты не отправился в Ашрам Шивананды? – Я в том месте был, это безтолку. Он захохотал и внес предложение мне зайти в его пещеру. Кхотвала извинился и ушел. Места в том месте еле хватало нам двоим, сидя на корточках, но я увидел, что это было по крайней мере убежище от дождя. Его владения складывались из спальника, сумки для одежды и латунной камандары (сосуда садху для воды).

Итак, ашрам Шивананды ты счел ненужным, продолжил он дружеским тоном, в то время, когда мы уселись в. Да, это безтолку. И ты также бесплезен, по крайней мере в отношении йоги. У тебя нет тела йога, я это вижу сходу. Исходя из этого эти люди говорят тебе достигать всего в уме. Но умом ты ни при каких обстоятельствах не можешь ни наслаждаться этим миром, ни освободиться от него. Все, что ты можешь, это думать, как собственные мысли, либо мысли вторых. Но размышления это легко размышления.

Свами в Ришикеше думают: Я – Брахман, но в то время, когда делается холодно, то их здоровье нарушается, и их ученики везут их в поликлинику. Они считаюм, что они отпущены уже в данной жизни, но кроме того не смогут подобающим образом поддерживать тело в данной жизни, как же они смогут достигнуть освобождения, которое выше чем тело? Они не в состоянии сделать малое, как же они смогут большее? Они сидят, и думают: Я везде, и все во мне. Но все, что в тебе, это три вещи: капха, питтха и вайу (слизь, воздух и жёлчь). Я задал вопрос, какова его садхана. Я прославляю имя Рамы сто тысяч ежедневно. Я кроме этого делал полную программу йоги. Я прекратил это делать, по причине того, что не имел возможности отыскать ученика, что был бы способен всецело обучиться этому. Я обучился йоге с детских лет от собственного отца, что был великим преподавателем совокупности Патанджали. Но йога имеет суть лишь для сильных людей, каковые решились порвать сообщение с миром эмоций. Я не отыскал ни одного человека, достаточно сильного либо достаточно отреченного, дабы обучиться этому. Это непрактично. Исходя из этого на данный момент я на Рама-наме. Об этом кроме этого поведал мне папа. Он заявил, что это все, что вправду нужно. Но или при помощи йоги, или при помощи мантры, необходимо выйти за пределы ума. Это думание, думание, думание – безтолку.

Свамиджи, Вы таковой полный и сильный. Как ты добываешь себе пищу?

Собаки также едят, сообщил он радостно.

Нет, но ты так как не ходишь в город собирать бхикшу, либо кто-то приходит ко мне и приносит тебе пищу?

Взгляни вон в том направлении, он указал в направлении ближайшего дерева. Присмотревшись к подлеску, я заметил громадную тёмную собаку, дремлющую под деревом, которую я встретил за сутки до этого,

Ты ешь через рот собственного тела, продолжил он. Я ем через рот тела собаки.

Я упомянул о Бала Йоги и его кобре.

Да, он делает то же самое. Существует способ получения энергии от тела домашних животных. Тогда больше не требуется тратить время на собственный пузо. В этом нет ничего особого. Все индусы предлагают подношения своим покойным родственникам, ставя пищу птицам. Вспоминал ли ты когда-нибудь, что это вправду свидетельствует? Эти погибшие родственники едят через этих птиц, при помощи мистической связи. Миллионы индусов верят в это, но лишь пара йогов знают настоящую науку за этим. Это приходит с Питрилоки (планеты предков). Но люди, подобные тебе, должны искать пищу на садалоке (человеческое общество).

Я поведал ему о йоге, которого я встретил около Нилаканды Махадевы, и его советы мне идти в Бадринатх, дабы отыскать счастье. Да, иди в том направлении. Если ты это сделаешь, то ты больше ни при каких обстоятельствах не захочешь ходить в том направлении опять. Он захохотал.

Свамиджи, а Вы достигли блаженства? задал вопрос я его.

Я сижу тут, прославляю имя Рамы и наблюдаю на реку. Я считаю дни до оставления этого мира, вот и все. Мать Ганга заберет меня в счастье.

До конца сентября я пристал к группе армейского патруля к Бадринатху в верхних Гималаях. Паломников уже практически не было, сезон закончился, и окружающие вершины уже побелели от снека, и было весьма холодно. Солнце выглядывало из-за курящихся гор лишь в 11 часов, и исчезало из вида в 2.30.

Бадринатх – одно из самый священных мест и древних индуизма, отмечает порог Бадарикашрама, таинственной области, расположенной где-то в холодных пустынях выше восприятия простых живых существ. Семьсот лет назад ученый филосов-вайшнав Мадхва покинул собственных учеников в Бадринатхе, и вошел один в эту запретную область. Спустя большое количество дней он возвратился с комментариями на Бхагавад-гиту, каковые он написал, консультируясь с великим мудрецом Вьясой, составителем ведических писаний, что удалился в Бадрикашрам пять тысяч лет назад. Мадхва кроме этого поболтал с Нарой и Нарайаной Риши, двумя преподавателями отречения и йоги. Они дали ему указание написать комментарии к Шримад Бхагаватам. Но за исключением таких чистых душ, как Мадхва, Бадарикашрам остается недоступным. Паломники, каковые сейчас приходят лишь в храм Бадринатхи, поклоняются Нара-Нарайане Риши и Вьясе в их формах Вишну мурти.

Посетив храм, я отправился дальше по дороге, выше в горы, думая о том, где мне остановиться. Я был голоден и замерз до костей. Скоро я заметил мелкий каменный дом. Дымок из трубы и запах пищи привели меня ближе. Пожилая дама-брахман открыла на мой стук и усадила меня на соломенный коврик в. Через пять мин. я ел тёплую пищу, приготовленную по южноиндийски, досы (оладьи) и кокосовое чатни.

Между кускамы я пробовал поведать ей что я только что пришел и мне необходимо место для ночлега, но она просто клала ещё одну досу на мою тарелку и сказала, Ешь. Это все, что тебе на данный момент необходимо. Не нужно говорить мне о духовных и твоей медитации отыскивании и всем этом. Все самое ответственное для тебя находится в твоей тарелке. Не разреши ему остыть.

Накормив меня, она покушала. Позже она вымыла все, подбросила угля в печку для обогрева дома и укрыла меня лоскутным одеялом. Под конец она села и сообщила: Ну, сейчас говори, что ты делаешь тут, наверху.

Ну, прямо на данный момент я ищу место, где переночевать. А по большому счету я ищу гуру, что научил бы меня садхане.

Откуда ты?

Из Тамилнаду – ответил я ей.

Мы говорили на Хинди, но в то время, когда она услышала это, то захохотала и перешла на тамильский – разумеется, ее родной язык. Ада пави ! Ты глупый юноша ! Целый данный путь, что ты прошел, легко напрасная утрата времени. Что за дурак сообщил тебе, что тут имеется гуру?

Но, матушка, а Вы из-за чего тут?

Не для садханы, это совершенно верно. Я пришла ко мне двадцать шесть лет назад, дабы уехать от моей семьи в Мадрасе. Я продола мою собственность, приехала ко мне с деньгами и приобрела данный дом за бесценок. Остальные деньги в банке, и на них я буду жить до самого финиша моих дней.

Я поведала тебе правду про себя, это значительно больше, чем ты услышишь от местных садху. Они кроме этого пришли по вторым обстоятельствам, не для садханы. Выше, на дороге имеется обнажённый баба, что приехал с группой туристов из Гуджарата. Его ограбил садху, и он утратил все, кроме того собственную одежду. Его пожалели армейские и сделали к нему электропроводку от собственного поста. А ещё они дают ему кешью. И он обнажённый сидит в домике. Люди думают: Таковой йог, обнажённый в Гималаях. Они не видят, что за ним электрообогреватель, а рядом с ним полная жестянка кешью.

Но, матушка, тут Шанкарачарья из Джьоти Матха. Ты не можешь сказать, что он тут не для садханы.

Замечательно, сообщила она, но если бы они сделали Шанкарачарьей меня, я имела возможность бы делать садхану так же удачно, как он. Ты d на сиденье и машинально ты – гуру нескольких тысяч людей. И они приходят и падают к твоим стопам. Я также могу сидеть на сиденье и благословлять людей. Почему бы и нет? Шанкарачарья говорит, что все едино, значит я – то же самое, что и он. Но я через чур занята хозяйством.

Ма, я желаю обучиться каким-либо особым тапам и взять высшее знание о Всевышнем. Я желаю обучиться у садху, настоящих садху, каковые знают, как жить садханой.

Взгляни, мальчик, ты дрожишь, сообщила она. Тебе холодно под двумя одеялами. Какие конкретно тапы ты планируешь совершать? Те садху, которых возможно отыскать тут, живут лишь на тёплых источниках, а не садханой. Если бы не была тепла, ты думаешь, они бы остались? на данный момент уже стало так холодно, что без горячей одежды ты не сможешь выжить продолжительнее одного часа на улице. Мне шестьдесят лет, и я живу тут по крайней мере половину собственной жизни. И я не видела никого, аналогичного тому, о ком ты грезишь.

Не видя больше обстоятельств оставаться, на следующий сутки я подсел в военную машину, идущую обратно в Деопрайаг. Я давал лекции в школе Д-ра Кхотвала, и у меня появились последователи среди молодежи. Не смотря на то, что я грелся в лучах их одобрения, я ощущал себя самозванцем. В феврале 1975 меня пригласили просматривать лекцию в школе для девочек в Руркии. Я применял эту возможность уехать в Гималаи.

Из Руркии я отправился в Курукшетру, не забывая о том, что Мунишананда сообщил мне, что я отыщу в том месте то, что ищу. Но в то время я утратил все надежды. Мои высокие духовные амбиции выродились в цинизм служения себе.

В городе я встретил доктора наук лет тридцати, что преподавал в Университете Курукшетры. Он был из Кералы и сходу потеплел ко мне, в то время, когда я перешел на Малайалам. Я поведал ему про мою мои путешествия и жизнь в ученом и философском стиле. На него все это произвело чувство, до этого он ни при каких обстоятельствах не встречал так обаятельного садху, и он упорно пригласил меня дать лекцию о йоге на следующий сутки в классе, где он просматривал в университете. Я фыркнул, Йога? Йога свидетельствует дремать – понять Всевышнего при помощи сна, и Всевышний кроме этого спит. Это лишь подогрело его интерес: Тогда научи нас этому!

Если Вы этого и правда желаете, Профессорджи, то Вы это получите. В классе было около тридцати студентов. Я слышал, вы интересуетесь йогой, начал я. Я не буду растолковывать теорию. Я вас поучаствовать в демонстрации и самим испытать, что такое йога. Я сообщил всем лечь на пол. студенты и Профессор отодвинули стулья к задней стороне помещения, высвободив место, где они послушно улеглись на поясницы.

Сосредоточьте мысленный взгляд на кончиках ваших пальцев ног и рук, сообщил я медоточивым голосом. Медлительно переместите мысленный взор к лодыжкам и запястьям… сейчас к коленям и локтям, вовнутрь туловища. В то время, когда ваш мысленный взгляд движется внутри, пускай он поглотит все напряжение из каждого участка вашего тела, оставляя их расслабленными. Вовнутрь, погрузитесь глубже, пока не сосредоточились на желудке. на данный момент вы поймёте лишь желудок. Все ваше напряжение в том месте. Все другое плавает в умиротворении и полном расслаблении. Сейчас сконцентрируйтесь на пупке. Сейчас как бы выйдите из пупка. Вы плаваете над вашим телом. Поднимайтесь, поднимайтесь, сейчас посмотрите вниз. взглянуть на собственный другие тела и тело около – и поймите, что вы отличаетесь от вашего тела.

Я прочёл стихи из Йога Сутры на медленную сонную мелодию. Все заснули, и кое-какие кроме того захрапели. Я негромко вышел.

Позднее в данный сутки я зашел к доктору наук в его кабинет и забрал оплату за мою лекцию. Это было превосходно, сообщил он в то время, когда отдавал мне деньги. Свамиджи, Вы таковой могущественный. Ты можешь быть кем лишь желаешь, новым Вивеканандой!. Я завязал деньги в собственную одежду, благословил его абхая-умной, и ушел.

Я отправился в Джоти Сар, священный пруд, показывающий место, где Шри Кришна поведал Арджуне Бхагавад-гиту. Я сел на каменные ступени, ведущие к чёрной воде, и начал смотреть на мое отражение. Оно мало рябило на воде.

Кришна, я вслух молился, что Ты желаешь от меня? Ты не сделал меня ни преданным, ни демоном. Я ни при каких обстоятельствах сознательно не хотел поступать неправильно. В Салеме я стал жертвой неконтролируемых эмоций. Я был не сильный. Но я не нехороший человек. Я просто не знаю, что мне делать. Прошу вас, дай мне символ. В каком направлении я обязан функционировать?

Я прочёл одиннадцатую гиты и-главу, и Тысячу Имен Вишну, и спел песни, прославляющие Кришну, каковые я знал. Позже я обошел кругом Джоти Сар. Практически в трансе, я внимательно наблюдал на разбросанные бусинки отраженного солнечного света, каковые без звучно танцевали на темно-синей поверхности пруда. Любая капля была круглой вселенной, мерцающей в и вовне существования на поверхности вечности, и в каждой вселенной я видел себя, ищущего. Но что я ищу? По окончании Бадринатха я верил в том, что искать себя как Всевышнего – безлюдная трата времени. И какой же суть был на данный момент в моей жизни садху? Доктор наук заявил, что я могу быть кем лишь захочу. Но в сердце я был уверен, что не желаю быть обманщиком. Не смотря на то, что большая часть людей желают, дабы садху обманывали их, изображая Всевышнего. Я знал все навыки обманщика – но мое сердце не желало этого. В мире обманщиков и одураченных было не больше смысла, чем в дрожащем мерцании воды Джьоти Сара.

Со вздохом я повернулся и отправился прочь. В нескольких шагах от Джьоти Сара был газетный киоск, что обслуживал небритый, придурковатый человек, одетый как санньяси. Потому, что я шел мимо, он внес предложение мне издание Голос почвы. Я пролистал его и отыскал статью, озаглавленную: Не нужно выполнять паломничество, не нужно искать Всевышнего. Показывая пальцем на эти слова, я задал вопрос санньси: Тогда что же делать искателям истины, если не это?

Его пресная ухмылка открыла полный рот неплотно сидящих, пятнистых гнилых зубов. Тут имеется в виду, что ты – Всевышний, проворчал он. Для чего Его где-то искать? Ты уже и имеется Тот, кого ты ищешь.

Я не смог скрыть раздражения: Практически девять месяцев назад я оставил в южной индии хорошую работу, дабы искать Всевышнего, по причине того, что я был несчастен. Я принял образ судьбы странствующего садху. Я говорил со многими гуру и божьими людьми. Практически все они говорили мне то же самое, что и ты – я и имеется Тот, кого я ищу, я и имеется Всевышний. Но я так же, как и прежде страдаю. До тех пор пока я сказал, сдерживаемое разочарование выливалось на этого одетого в оранжевое дурака. В случае если я – Всевышний, тогда Всевышний несчастен. Это что, все что необходимо осознать дальше? Ты говоришь, что я должен быть доволен этим? Я бросил издание поверх стопки, из которой его забрали. И в случае если это твой совет всем, кто приехал ко мне издали дабы почтить Кришну? О, для чего вы приехали ко мне? Отправляйтесь обратно – вы и имеется Всевышний.

Испуганный, он косо наблюдал на меня, его щеки дрожали, позже он выпалил: А ты знаешь, кто сообщил эти слова, каковые ты прочёл? Вивекананда!

Вивекананда либо твой дед, он мошенник. И ты торгуешь данной макулатурой кроме того тут, где была поведана Бхагавад-гитой. Кроме того если бы у тебя было больше рассудка, ты бы да и то был полоумным.

Слушай, для чего ты меня осуждаешь? проскулил он. В случае если тебе это не нравится, .

Вынудив его замолчать новым оскорблением, я выпускал на него мой бешенство на все, что он воображал – мои личные попытки стать Всевышним. Около собралась маленькая масса людей, с непониманием глазевшая на эту сцену. Перед тем, как уйти, я повернулся к ним и сообщил: Он говорит, что я – Всевышний, и я даю ему мою милость.

Из Курукшетре я отправился в Калку, я желал пойти в Симлу и возвратиться в Гималаи. Не смотря на то, что я видел мало шансов когда-либо отыскать удовлетворения в данной жизни, которую я вел, я не знал, что еще мне делать.

Я вышел из Калки по дороги в Симлу, в то время, когда я заметил квадратный домик с белеными стенками, развевался темно-бордовый треугольный флаг на высокой мачте рядом с ЖД развязкой, сходу около окраины Калки. Флаг сказал о том, что эта хижина была ашрамом. Возможно, это тот самый символ, о котором я молился. Любопытство вынудило меня свернуть с дороги и пойти по ЖД дорогам приблизительно метров триста, пока я не пришел к двери ашрама.

В хижины на земле перед хомакундой (углубление размером с квадратный метр, в котором горел жертвенный пламя (хома)) сидел садху баба. У бабы были спутанные длинная борода и волосы, и он был одет в одежды цвета красного вина. На шее у него висели громадные шершавые четки рудракша, спутанные павитры (жёлтые гирлянды и красные из шелковых нитей), и цепь из соединенных бронзовых пластин, размером в дюйм и толщиной с бумагу, любой из них украшен выгравированным узором янтры. Прославляя мантры богине Деви, он лил гхи из бронзового горшка в пламя. Алтарь был у стенки наоборот садху. На нем стояло мелкое тёмное мурти богини Кали, с тремя глазами и кроваво-красным языком, свешивающимся на грудь.

Я сел у входа и следил за процедурой. Завершив подношение огню, он кивнул в моем направлении и задал вопрос: Ты знаешь какие-нибудь молитвы? Я повторил пятьдесят стихов из Лалита-сахасра-намы, молитвы включающей тысячу имен Деви. После этого я перешел к стихам, прославляющим Дургу, сложенным Ади Шанкарой, каковые я пропел на прекрасную мелодию.

В то время, когда я закончил, бабаджи выразил наслаждение, благословив меня. После этого он задал вопрос: Какова твоя садхана? Я указал на ЖД путь и пошутил: До нынешнего времени сигнала не было. Стрелочник еще не пришел ко мне. Я ожидаю сигнала на запасном пути, дабы начать перемещение.

Он посмеялся, и неожиданно стал важным, довольно продолжительное время он без звучно наблюдал на меня, его глаза сверкали в свете огня. Наконец он заговорил: Я стрелочник. Оставайся со мной.

Ну, я вообще-то шел в Симлу.

А что ты получишь в этом месте? В том месте лишь христиане и Теософское общество. В том месте не место шактам.

Ну, я не шакта в действительности, сообщил я ему. Я обучался, но не задержался на этом. Я изучал тантру, пранайаму, йогу и другие вещи, но я так и не отыскал того, что искал.

Это по причине того, что никто не направил тебя на необходимый путь. Оставайся тут. Взгляни около – тут нет никого, кто отвлекает. Мой ашрам вне города, и у меня нет визитёров. Никаких тревог, не считая случайного поезда. Ты можешь заниматься собственной йогой, повторять собственные мантры, все, что ты желаешь. Я пара вещей.

Он внимательно взглянуть на мурти богини Кали в течение нескольких мин.. После этого со вздохом он опять взглянуть на меня и мягко сообщил: Она тебя примет.

Я был тронут. С того времени как я покинул южную индию, я ни разу не встречал садху, что показал бы ко мне персональный интерес. Я думал, была ли моя встреча с ним устроена более чем. Он так нормально и с уверенностью заявил, что Кали меня примет, что мне стало любопытно взглянуть, как глубоко было его знание как о ней, так и обо мне. Возможно, всего лишь предположение, он и имеется гуру, отыскать которого я молился в сердце.

Я весьма непрочь остаться с тобой, сообщил я ему, но мне бы хотелось взять символ от Ма.

Тогда иди в храм Дурги в Калке, ответил он. Приходи к божеству и проси ее благословения. После этого возвращайся ко мне и сообщи мне, каково твое ответ. Я внес предложение пранамы и отправился обратно в Калку.

В храме я задал вопрос пуджари, возможно ли мне сделать прашну, метод задавать вопросы мурти. Он дал мне жёлтый цветок и красный. Я прикоснулся к ним, и дал ему назад. Он положил их к божеству и сообщил мне подняться перед алтарем и думать о моем вопросе. В случае если упадет красный цветок, ответ отрицательный. Я внимательно наблюдал на форму Дурги, сложив ладони совместно, кончиками пальцев касаясь подбородка. Оставаться ли мне с шакта-бабой? Через две либо 180 секунд упал красный цветок.

Я был разочарован. Но в то время, когда я вышел из храма я подбодрил себя. Я могу проверить значение прашны, оставшись с бабой, поразмыслил я. Посмотрим, имеется ли в этом правда. Помимо этого, у меня нет никаких обстоятельств идти куда-либо еще. Прашна же не дала мне альтертативный метод действия. Я возвратился в ашрам и сообщил Бабаджи, что остаюсь с ним.

Первые три дня моего нахождения в том месте были без событий. Утром я повторял Вишну-сахасра-наму и делал пранайаму и мою медитацию тротак. Я пел молитвы, в то время, когда он совершал собственные хомы Кали, и кроме этого делал несложную работу, наподобие сбора дров. Не смотря на то, что Бабаджи не дал мне никаких конкретных указаний, как я ожидал от гуру, я видел, что у него имеется какой-то конкретный замысел довольно меня. Я ожидал, дабы заметить, что произойдёт.

Трижды в сутки он уходил из ашрама с подносом предметов пуджи – благовоний, цветов и чашкой синдура – и возвращался приблизительно через полчаса. На утро второго дня он забрал меня с собой. Мы шли на протяжении дорог в направлении Калки, пересекли дорогу Симла и шли еще пара мин., пока не пришли к бугру из камней и песка неподалеку от рельсов. Бабаджи совершил меня по тропинке наверх. В том месте он продемонстрировал мне гора, покрытую синдуром, где он заявил, что были капли крови Деви. В пуранах говорится, что богиня в собственном воплощении Сати, наложила на себя руки, в то время, когда ее папа Дакша обидел ее мужа Шиву. Сходя с ума от горя, Шива танцевал поперек небес с ее мертвым телом, которое распалось и куски упали на землю. Существует сто восемь серьёзных храмов Деви (деви-питхам) в Индии, и говорится, что они выстроены в тех местах, где упали части тела Сати. Большая часть людей не знает, что это место кроме этого питха, доверился мне Бабаджи. Богиня открыла это место лишь мне. Тут большое количество силы. Он сообщил это с таковой убежденностью, что я поверил ему сходу и внес предложение мое почтение кроваво-красному камню. Он совершил маленькую пуджу камню и мы возвратились. На четвертый сутки была амавасья (чёрный лунный сутки). Утром, уходя поклоняться питхе, Бабаджи сообщил мне, что он отправится в город на бугре, дабы принести ингредиенты для особенного праздника, что будет сейчас вечером. Он кроме этого сообщил мне, дабы я ничего не ел сейчас. В то время, когда он ушел, я прибрал ашрам. Он возвратился через пара часов, с полной сумкой на плече.

По окончании омовения Бабаджи сделал хому, в этом случае мало по-второму, чем раньше. Из железного коробки он дотянулся паранг (громадной нож, вид оружия, что держит Кали), и положил его в кунду перед тем как зажечь пламя. Завершив огненное жертвоприношение, он приготовил восемнадцать видов подношений из компонентов, каковые он принес – дутый рис, фрукты, леденцовый сахар, рисовые хлопья и без того потом.

Он сообщил мне, что мы будем проводить церемонию всю ночь в питхе, и я обязан начиная с сумерек и до восхода солнца. Я был взволнован. Я был уверен, что он оценит мою пригодность на роль ученика по тому, как я буду вести себя. И я решил выполнять собственную часть церемонии с неослабевающим энтузиазмом. За час до захода солнца он выставил поднос с восемнадцатью чашечками, наполнив каждую подношениями. Поднос он вручил мне и сообщил отнести это в питху. «Я не так долго осталось ждать приду», сообщил он. «Мне необходимо подготовить паранг. С его помощью мы совершим сейчас в питхе особенное поклонение».

Держа в руках поднос, я спустился по рельсам и поднялся на бугор. Легко моросил ливень. Я сохранял надежду, что он не усилится и не помешает церемонии Бабаджи. Поставив поднос около священного камня, я почувствовал, что мне необходимо помочиться. Полагая бугор святым местом, я ушел оттуда и спустился к железной дороге, дабы в том месте помочиться. Рядом с бугром остановился грузовой поезд. Я именно закончил собственный дело, в то время, когда ко мне подошел человек с фонарем, обходивший поезд. Это был сигнальщик.

«Кон хаи тхум?» (Кто ты?) – задал вопрос он.

«Я вместе с этим бабаджи, что живет у железной дороги» — ответил я с ухмылкой. «Сейчас амавасья, и мы совершаем на бугре особенную пуджу. Мне бы нужно руки помыть по окончании того, как я помочился – у вас имеется вода?»

Пораженный, он жутко уставился на меня. Внезапно он закричал: «Беги – прямо на данный момент! Скоро, давай!»

Не осознавая, что он имеет в виду, я опять задал вопрос про воду. «Вода – это не имеет значение» — закричал он, хватая меня за плечо. «Данный человек планирует убить тебя данной ночью, если ты не уйдешь из этого. Иди по железной дороге до станции Калка. В том месте етсь вода. Сообщи станционному смотрителю». И он подтолкнул меня.

Его возбуждение передалось мне, и я пробежал целый путь до станции. Что это за убийца, о котором предотвратил меня сигнальщик? Я поразмыслил, вероятно сбежал какой-нибудь сумасшедший. Наконец, задыхающийся и утомившийся, я забрался с ЖД дорог на платформу станции. Я заметил водопроводный кран, вымыл руки и умылся. По окончании того как я как направляться напился и освежился, я отправился искать станционного смотрителя.

В офисе я заметил человека в синей форме. «Простите», сообщил я ему, «но меня к вам направил сигнальщик, что заявил, что кто-то желает убить меня».

«Что вы рассказываете?» — ошеломленно задал вопрос он.

«Осознаёте, я живу с бабаджи, в том месте дальше по железной дороге…»

Когда я сообщил это, смотритель выбежал и закричал охраннику, одетому в хаки-униформу и с винтовкой на плече. «Будь тут с ним», приказал он охраннику. «Я отправлюсь в полицию. Не разрешай ему выходить, и никого не пускай в эту помещение». «О, Боже», поразмыслил я про себя, в то время, когда смотритель убежал. «Во что я ввязался?»

Мин. через пятнадцать станционный смотритель возвратился с милицейским инспектором, которого сопровождал шофер в форме. Инспектор приказал мне удостоверить мою личность и растолковать мое отношение с бабаджи. Я сделал это, но я настаивал, дабы он сообщил мне, что произошло.

«Да, я пришел реди этого. У нас имеется обстоятельства подозревать, что данный человек желал убить вас данной ночью. Если вы заявите на него, мы предпримем меры».

«Осознаёте» — добавил смотритель, «в течение продолжительного времени ЖД рабочие подмечали за этим бабаджи весьма необыкновенные вещи. У него до этого были ассистенты, наподобие вас, не привычные с этими практиками, и они просто исчезали друг за другом».

Милицейский инспектор продолжал: «Мы пара раз задавали вопросы его, и он постоянно отвечает, что ассистент легко неожиданно ушел куда-то. Но на железной дороге около бугра обнаружили одежду с пятнами крови. Само собой разумеется, он отрицает что-либо, и нам необходимо больше оснований, дабы предпринять что-либо против него. Но мы подозреваем, что на вершине этого бугра он совершает человеческие жертвоприношения. Ходят слухи, что он убил двенадцать либо тринадцать человек так, и что он желает совершить тысячу аналогичных жертвоприношений чтобы получить полный контроль над элементами природы».

Отыскав в памяти паранг, я почувствовал как у меня по пояснице побежали мурашки. Но я не желал быть замешанным в милицейском расследовании. Совсем светло было, что пора было идти дальше. «Необходимо было сделать так, как сообщила прашна» — пробормотал я про себя.

«Понимаете», сообщил я инспектору. «Я жил с ним 4 дня, и у меня нет оснований подозревать, что он желал причинить мне какой-то вред. Но я вижу, что ваши подозрения обоснованы. Я больше не возвращусь к этому бабаджи. на следующий день я уеду в Симлу».

Станционный смотритель без шуток сообщил: «Про него уже ходят сплетни. Люди ругают нас – железнодорожников и полицию – за то, что мы с ним ничего не делаем. Если бы вы дали согласие свидетельствовать, мы имели возможность бы что-то сделать с ним».

Я отказался. Было похоже, что подозрения против этого бабаджи были следствием всего лишь нечистых слухов. В любом случае, лично против меня он ничего не сделал. Но я не знал, что бы случилось, если бы я не встретил стрелочника. Станционный смотритель, честно волнуясь о моей безопасности, разрешил мне переночевать в его доме. На следующее утро он посадил меня в автобус до Симлы, безвозмездно. От одного человека из Теософского Общества я выяснил, что в Дхарамшалле находится на данный момент Далай Лама.

В главном офисе Далай Ламы я заметил пара монахов в пурпурных робах. Они прославляли Ом Мани Падме Хум, а другие игрались в бадминтон. Я задал вопрос молодого послушника, что мало владел английским языком, возможно ли мне взять личную встречу у Его Святейшества. Юноша категорически помотал головой. « Он Будда . С ним не окажется встретиться”. Но он проводил меня к пожилому посвященному монаху, что сказал на хинди.

Монах продемонстрировал мне монастырь. Я поклонился огромному мурти Будды, втрое больше натуральной величины. В каждой из собственных четырех рук он делжал знаки Вишну. Монах привел меня в громадный зал, в котором было множество вторых мурти Будды, и богинь и буддийских святых. Все они были больших размеров. Монах растолковал, что эти формы воображают различные уровни буддхатвы, другими словами сознания Будды. Он выделил, что они не поклоняются им как живым существам, так, как это делается в индуистских храмах. Однако везде я видел привычные принадлежности для тантрической пуджи.

Пришло время молитвы. Зал заполнился монахами, и мой проводник сообщил мне, что я могу остаться и взглянуть. Ровное жужжание много человек Ом Мани Падме Хум, спокойные Будды, в которых колебался свет множества свечей, окружающая архитектура и Тибетская символика смешались в моем уме в виде ошеломляющего узора из звуков и красок.

Приблизительно через полчаса вошел Далай Лама, его приветствовали звоном колокольчиков и горящими лампадами. Воспевание закончилось, и все, не считая Его Святейшества и шестерых монахов, вышли из зала. Было похоже, что будет какая-то закрытая церемония. Я прислонился к колонне в конце зала, никем не увиденный, и неспешно начал дремать. Неожиданно я почувствовал, что кто-то дергает меня за одежду. Я открыл глаза и заметил, что монах жестами показывает мне, дабы я подошел к Далай Ламе. В то время, когда я вышел вперед, я заметил, что сейчас Его Святейшество остался один. Я простерся перед ним на полу, как я видел это делали другие.

Он задал вопрос меня, что я тут делаю, и я ответил, что я ищу возможности поболтать с ним. Я поведал ему о моих исканиях. Он задал вопрос о моем образовании и на каких языках я говорю. После этого он задал вопрос, знаком ли я с буддизмом. Я согласился, что знаю мало. Он пригласил меня остаться в храме и поучиться, и я с признательностью дал согласие. После этого позвали нескольких южноиндийских монахов и их попросили позаботиться обо мне. Мне дали помещение. Далай Лама, казалось, был больше всего обеспокоен независимостью Тибета, войной в третьем мире и последними мировыми событиями, чем оказыванием практического духовного управления. По окончании двенадцати дней чтения книг, визита молитв, я внезапно заметил, что равнодушно пялюсь в окно на монахов, играющих в бадминтон. Я написал Далай Ламе благодарственную записку и уехал в Дели.

Я поселился в Сикх Гурудваре, они дают чистое жилье и тёплую пищу за недорогую цену. Но я уже начал уставать от моего бесцельного блуждания и решил отыскать работу и жить безукоризненной судьбой. Будущее столкнула меня с человеком по имени Лакхан Пал в храме Ганеши и он дал мне работу в его компании по продаже телевизоров в качестве консультанта. Я отыскал в памяти собственную работу в «ТВС» и научил его как сделать управление офисом значительно действеннее. Но в то время, когда его молоденькая незамужняя дочь начала строить мне глазки, я сбежал, всего лишь спустя семь дней, в страхе что моя страсть опять разгорится.

Это была новая неприятность. Я жить в городе честно и робко и поддерживать чистоту, которую я усвоил, будучи садху. Но кроме того это, наверное, было выше моих возможностей. Но сейчас у меня хотя бы было мало денег на судьбу. Я ночевал в Гурудваре, а днем бродил в моей одежде садху по улицам Дели, с каждым днем, ища то, что я не отыскал кроме того в Гималаях. Ежедневно я ходил в один либо два религиозных учреждения дабы послушать, о чем они говорят. Но я остался неудовлетворен всеми этими собраниями.

СЕВЕР 5

(набросок)

Дели: Я решил отыскать работу, не выпивать и не курить, и не выполнять вторых грехов. Прославлять Вишну-сахасра-наму, и вести себя прекрасно. Я остановился в Гурудваре. в один раз утром я пришел в храм Ганеши. Пришел какой-то мужчина и положил у стоп Ганеши 5 рупий. В то время, когда он отошел, я забрал деньги и отправился к выходу. Он поймал меня с криком: «Преступник, преступник!». Собралась масса людей . Я задал вопрос его: «Ну и что же я похитил?». Он сообщил: «Ты похитил 5 рупий, каковые я пожертвовал Ганеше». Я сообщил: «Ничего аналогичного. Ты дал 5 рупий Ганеше, а он дал их мне. Если ты не веришь, что Ганеша забрал твои деньги, тогда для чего ты ему их пожертвовал? А если ты не веришь, что Ганеша дает деньги своим преданным, тогда для чего же ты сам поклоняешься ему для богатства?». Он остолбенел, а люди стали смеяться. Он стал мало смиренней и задал вопрос: «Вы свами?» Я заявил, что меня кличут Атмананда Свами, и я из Ришикеша. «О, прошу вас, отправимся со мной» — и он начал служить мне, а его имя было Лакхан Пал. Он привел меня в собственный дом. Он занимался бизнесом по продаже телевизоров. Познакомил меня со своей сестрой (вдовой), матерью, слугами. Громадный дом предпринимателя. Позже он заявил, что я обязан зайти кроме этого в его офис. Я случайно увидел неточность в документе о страховке его работников, что лежал у него на столе в ожидании его подписи. Я подсчитал, что он утратит 7000 рупий, в случае если эта бумага отправится в движение, и сообщил ему об этом. Его клерк признал, что не осознаёт верную совокупность. В «ТВС» это было моей областью, исходя из этого за час я исправил неточности. Я поинтересовался у него по поводу работы. Я заявил, что могу научить его служащих. Он получил разрешение у собственной бабушки: «Мы сделаем все, что Свами захочет». И я начал работать по 4 часа в сутки и жить в их доме. И вдобавок я рисовал Богинь и картинки Богов и дарил их сотрудникам офиса, и никто не сомневался, что я не свами. в один раз был выходной, и я сидел дома. Должна была быть громадная домашняя пуджа, которую проводила сестра вдовы. Бабушка попросила меня прийти, а позже она ушла, а эта сестра подошла дотронулась до моих стоп и сообщила, у меня нет гуру, прошу вас, будьте моим гуру. Я поразмыслил, ах-ох. Я сообщил Ом и ушел в домашнюю библиотеку. По окончании ужина я заявил, что отправлюсь мало погулять. И сбежал .

Я начал посещать религиозные организации в Дели. Похоже, что какая-то воля более чем не давала мне опять возвратиться к материальной судьбе. И я думал, ну, прекрасно, может это тут, нужно посмотреть. И я побывал в весьма многих обществах. И под конец я уже начал думать, что они все обманщики.

8 Hour Nature Sound Relaxation-Soothing Forest Birds Singing-Relaxing Sleep Sounds-Without Music


Также читать:

Понравилась статья? Поделиться с друзьями: