Внутрь, она припала ко мне, вся мокрая, с мокрыми щеками и развившимися

волосами, дрожащая. Я имел возможность сказать лишь слово:

— Ты… ты? — и голос мой прервался, и мы побежали вниз. Она

Освободилась в передней от пальто, и мы скоро вошли в первую помещение. Негромко

Вскрикнув, она без всякого оружия выкинула из печки на пол последнее, что в том месте

Оставалось, пачку, которая занялась снизу. Дым наполнил помещение на данный момент же. Я

Ногами затоптал пламя, а она повалилась на диван и начала плакать неудержимо и

Судорожно.

В то время, когда она утихла, я сообщил:

— Я возненавидел данный роман, и я опасаюсь. Я болен. Мне страшно.

Она встала и заговорила:

— Боже, как ты болен. За что это, за что? Но я тебя спасу, я тебя

Спасу. Что же это такое?

Я видел ее вспухшие от дыму и плача глаза, ощущал, как холодные

Руки гладят мне лоб.

— Я тебя вылечу, вылечу, — бормотала она, впиваясь мне в плечи, — ты

вернёшь его. Для чего, для чего я не оставила у себя один экземпляр!

Она оскалилась от гнева, что-то еще сказала невнятно. После этого, сжав

Губы, она принялась собирать и расправлять обгоревшие страницы. Это была

Какая-то глава из середины романа, не помню какая. Она бережно сложила

Обгоревшие листки, завернула их в бумагу, перевязала лентой. Все ее действия

Показывали, что она полна решимости и что она овладела собой. Она

настойчиво попросила вина и, выпив, заговорила спокойнее.

Вот как приходится платить за неправда, — сказала она, — и больше я

Не желаю лгать. Я осталась бы у тебя и по сей день, но мне не хочется это делать

Так. Я не желаю, дабы у него окончательно осталось в памяти, что я

Убежала от него ночью. Он не сделал мне ни при каких обстоятельствах никакого зла. Его позвали

Неожиданно, у них на заводе пожар. Но он возвратится не так долго осталось ждать. Я объяснюсь с ним

на следующий день утром, сообщу, что обожаю другого, и окончательно возвращусь к тебе. Ответь

Мне, ты, возможно, не желаешь этого?

— Бедная моя, бедная, — сообщил я ей, — я не допущу, дабы ты это

Сделала. Со мною будет плохо, и я не желаю, дабы ты погибала совместно со

Мной.

— Лишь эта обстоятельство? — задала вопрос она и приблизила собственные глаза к моим.

— Лишь эта.

Она страшно оживилась, припала ко мне, обвивая мою шею, и сообщила:

— Я погибаю вместе с тобою. Утром я буду у тебя.

И вот, последнее, что я не забываю в моей жизни, это — полосу света из

Моей передней, и в данной полосе света развившуюся прядь, ее берет и ее полные

Решимости глаза. Еще не забываю тёмный силуэт на пороге наружной двери и белый

Сверток.

— Я проводил бы тебя, но я уже не в силах идти один обратно, я опасаюсь.

— Не опасайся. Потерпи пара часов. на следующий день утром я буду у тебя. —

Это и были ее окончательные слова в моей жизни.

— Тсс! — внезапно сам себя прервал больной и поднял палец, —

Неспокойная сейчас лунная ночь.

Он скрылся на балконе. Иван слышал, как проехали колесики по коридору,

Кто-то всхлипнул либо вскрикнул слабо.

В то время, когда все затихло, гость возвратился и сказал, что 120-я помещение взяла

Жильца. Привезли кого-то, что требует вернуть ему голову. Оба собеседника

Помолчали в тревоге, но, успокоившись, возвратились к прерванному рассказу.

Гость раскрыл было рот, но ночка, совершенно верно, была неспокойная. Голоса еще

Слышались в коридоре, и гость начал сказать Ивану на ухо так негромко, что то,

Что он поведал, стало известно одному поэту лишь, за исключением первой

фразы:

— Через пятнадцать минут по окончании того, как она покинула меня, ко мне в окна

Постучали.

То, о чем говорил больной на ухо, по-видимому, весьма тревожило его.

Судороги то и дело проходили по его лицу. В глазах его плавал и метался

ярость и Страх. Рассказчик показывал рукою куда-то в сторону луны, которая

В далеком прошлом уже ушла с балкона. Только тогда, в то время, когда прекратили доноситься всякие

Звуки извне, гость отодвинулся от Ивана и заговорил погромче.

— Да, так вот, в половине января, ночью, в том же самом пальто, но с

Оборванными пуговицами, я жался от холода в моем дворике. Позади меня были

Сугробы, скрывшие кусты сирени, а впереди меня и внизу — слабенько

Освещенные, закрытые шторами мои оконца, я припал к первому из них и

Прислушался — в помещениях моих игрался патефон. Это все, что я расслышал. Но

Рассмотреть ничего не имел возможности. Постояв мало, я вышел за калитку в переулок. В

Нем игралась метель. Метнувшаяся мне под ноги собака испугала меня, и я

Перебежал от нее на другую сторону. страх и Холод, ставший моим постоянным

Спутником, доводили меня до исступления. Идти мне было некуда, и несложнее

Всего, само собой разумеется, было бы ринуться под трамвай на той улице, в которую

Выходил мой переулок. с далека я видел эти наполненные светом, обледеневшие

коробки и слышал их омерзительный скрежет на морозе. Но, дорогой мой сосед,

Вся вещь заключалась в том, что ужас обладал каждой клеточкой моего тела. И

Так же совершенно верно, как собаки, я опасался и трамвая. Да, хуже моей болезни в этом

Строении нет, уверяю вас.

— Но вы же имели возможность дать знать ей, — сообщил Иван, сочувствуя бедному

Как снять потливость, гипергидроз за 3 мин. Климакс, менопауза симптомы, показатели


Также читать:

Понравилась статья? Поделиться с друзьями: