Во славу царственного жениха

Первая амурная песнь

В те дни, в то время, когда я трудился в Стамбульском музее Древнего Востока — это было в конце 1951 г., — я натолкнулся на маленькую табличку, числившуюся под номером 2461. В течение нескольких недель перед этим я просматривал целые коробки табличек с еще не изученными, не изданными текстами, стараясь выяснить, к какому литературному произведению они относятся. Все это было лишь подготовительной работой для копирования и отбора самые важных текстов, поскольку я прекрасно осознавал, что у меня не хватит времени скопировать все. И вот мне попалась на глаза табличка № 2461, лежавшая в одном из коробок среди множества вторых фрагментов.

Меня в первую очередь привлекла хорошая сохранность данной таблички. Скоро я осознал, что передо мной поделённая на строфы поэма, в которой воспеваются любовь и красота: преисполненная эйфории невеста славит в ней царя по имени Шу-Син, правившего Шумером практически 4000 лет назад. Я перечитал табличку еще два раза, пока не убедился, что глаза меня не обманывают. Передо мною лежала одна из самых древних амурных песен, начертанных людской рукой.

Но скоро мне стало ясно, что обращение шла не просто о какой-то влюбленной паре, а о царе и его избраннице и что эта песнь без сомнений предназначалась для выполнения на протяжении самого возвышенного из древних обрядов, обряда «священного бракосочетания». В соответствии с религиозным предписаниям Шумера, царь ежегодно должен был сочетаться браком с одной из жриц богини Инанны, олицетворявших продолжения рода и богиню любви, чтобы обеспечить плодородие женского чрева и земли. Эта церемония происходила в сутки Нового года. Ей предшествовали празднества и пиры, сопровождавшиеся музыкой, танцами и пением. Стихи, записанные на маленькой табличке из Стамбула, по всей видимости, были пропеты избранницей царя Шу-Сина в один из таких новогодних праздничных дней.

Муазез Джиг, одна из хранительниц коллекции табличек Стамбульского музея, сняла копию с заинтересовавшей меня таблички, и мы совместно опубликовали данный текст в «Бюллетене» Турецкой исторической рабочей группе (том X V I, стр. 345 и сл.). В один момент с транслитерацией текста нами был сделан предварительный перевод с комментариями.

Вот данный перевод:

Муж, дорогой моему сердцу,

Громадна твоя красота, сладостная, совершенно верно мед,

Лев, дорогой моему сердцу,

Громадна твоя красота, сладостная, совершенно верно мед.

Ты меня полонил, разреши мне стать, трепеща, перед тобой, —

Муж, я желаю, дабы ты отвел меня в собственную опочивальню!

Ты меня полонил, разреши мне стать, трепеща, перед тобой, —

Лев, я желаю, дабы ты отвел меня в опочивальню!

Муж, разреши мне ласкать тебя,—

Мои ласковые ласки слаще меда.

В опочивальне, наполненной медом,

Мы насладимся твоей прекрасной красотой.

Лев, разреши мне ласкать тебя,—

Мои ласковые ласки слаще меда.

Муж, ты удовлетворил со мной собственные жажды,

Сообщи это моей матери, она угостит тебя узкими яствами,

А мой папа наделит тебя подарками.

Твою душу — я знаю, как обрадовать твою душу,

Муж, дремли в отечественном доме до зари.

Твое сердце — я знаю, как возвеселить твое сердце,

Лев, дремли в отечественном доме до зари.

Ты, раз ты меня обожаешь,

Подари мне, молю, твои ласки!

Господин мой, всевышний, господин мой, защитник,

Мой Шу-Син, радующий сердце Энлиля,

Подари мне, молю, твои ласки!

Вторая — и последняя — из дошедших до нас амурных песен Шумера записана на табличке, кроме этого хранящейся в Стамбульском музее. Э. Чиера опубликовал ее текст еще в 1924 г., но перевод данной песни был сделан А. Фалькенштейном только в 1947 г.[37]

В данной второй песне, как и в первой, безымянная жрица обращается со словами любви к царю. Но композиция ее не столь ясна, и отдельные места остаются непонятными. По-видимому, эта песня делится на шесть строф: две строфы по четыре строки, одна из шести строчков, после этого еще две по четыре строки и еще одна из шести строчков. Логическую связь между отдельными строфами уловить тяжело.

В первой строфе воспевается рождение царя Шу-Сина. Вторая складывается из восклицательных предложений, по всей видимости прославляющих Шу-Сина, его мать Абисимти и его жену Кубатум, а в третьей акрица перечисляет подарки, полученные ею от царя за песни эйфории — «аллари». Что касается последних трех строф, то первая и третья в таких же восклицательных предложениях славят царя, а во второй поэтесса красноречиво расхваливает личные красоты.

Она дала жизнь тому, кто чист, она дала жизнь тому, кто чист,

Царица дала жизнь тому, кто чист,

Абисимти дала жизнь тому, кто чист,

Царица дала жизнь тому, кто чист.

О моя (царица), наделенная ногами и прекрасными руками!

О моя (царица), красивой головой, моя царица Кубатум!

О мой (господин) . . красивыми волосами, господин мой Шу-Син!

О мой (господин) . . красивыми словами, о ты, сын Шульги!

За то, что я пела, за то, что я пела, господин меня одарил.

За то, что я пела «аллари», господин меня одарил:

Золотой подвесок, печать из лазурита господин мне подарил,

Золотое кольцо, серебряное кольцо господин мне подарил.

Господин, твой презент преисполнен. ., подними ко мне собственный лик!

Шу-Син, твой презент преисполнен. ., подними ко мне собственный лик!

. . ., господин. . ., господин. . . .,

. . ., подобно оружию. . . .,

Город подъемлет руку как будто бы дракон, господин мой Шу-Син,

Он простирается у твоих ног, как будто бы львенок, о сын Шульги.

Мой всевышний, напиток девушки-виночерпия сладостен,

Подобно ее напитку, сладость у нее в чреслах, сладостен ее напиток,

Подобно ее губам, сладость у нее в чреслах, сладостен ее напиток.

Сладостен ее напиток смешанный, ее напиток.

Мой Шу-Син, снизошедший ко мне,

О мой (Шу-Син), снизошедший ко мне, обласкавший меня,

Мой Шу-Син, снизошедший ко мне,

Любимый Энлилем, (мой) Шу-Син,

Мой царь, всевышний собственной почвы!

Это песнь в честь (богини) Бау.

прозаические произведения и Шумерские поэмы, каковые рассматриваются в данной книге, составляют только ничтожную долю дошедшей до нас литературы старого Шумера, не говоря уже о бесчисленных табличках, каковые еще предстоит раскопать. В первой половине II тысячелетия до н. э. в шумерских школах изучали произведения всевозможных литературных жанров. Их записывали на табличках, цилиндрах и призмах соответствующих размеров.

Все эти «книги» того времени, очевидно, необходимо было как-то хранить, собирать и содержать в надлежащем состоянии. Разумеется, писцы и преподаватели придерживались в этом «библиотечном» деле какой-то совокупности. Возможно заблаговременно высказать предположение, что для облегчения данной работы уже тогда составлялись перечни литературных произведений, сгруппированных по определенным показателям. И вправду, в 1942 г. нам стали известны два таких «библиографических» перечня. Один из них хранится в Лувре, а второй — в Филадельфии. Этим первым в истории «библиотечным каталогам» и посвящается следующая глава.

Библиография

Давай поженимся! Девственник-велотурист. Часть 2. Выпуск от 23.11.2018


Также читать:

Понравилась статья? Поделиться с друзьями: