Воображение (imagination)

Свойство мнить, т. е. воображать себе мысленным взглядом образы, среди них и в основном в тех случаях, в то время, когда сам воображаемый объект отсутствует. Эти образы, как отмечает Сартр, являются актами, а не вещами. Воображение это «определенный метод, каким сознание обретает объект», не смотря на то, что, как ни парадоксально это звучит, обретает его как раз в отсутствие объекта. Вот из-за чего воображение так полезно и без того страшно: оно освобождает нас от настоящей действительности, не смотря на то, что само есть ее составной частью, но одновременно с этим и отделяет нас от нее. Тем самым воображение отличается от сознания, которое освобождает, не отделяя от действительности, и от сумасшествия, которое отделяет от действительности, не освобождая.

Достаточно обширно распространен подход, в соответствии с которым классики, ни во что не ставящие воображение (фантазию), противостоят модернистам и романтикам, каковые видят в нем могучую творческую силу. В действительности все, само собой разумеется, обстоит далеко не так легко. Воображение, писал, к примеру, Паскаль, «имеется та господствующая свойство человека, которая распоряжается заблуждениями и ошибками; и коварство ее тем больше, что не всегда она остается собой; не будь она непреложно обманчива, она была бы непогрешимым мерилом истины». Именно это свойство разрешает одним романам быть подлинными, а вторым – фальшивыми. «Я не говорю о безумцах, – продолжает Паскаль, – я говорю о самых умных, потому что как раз их воображение наделено великим правом убеждения людей. Как бы ни возмущался разум, не он определяет для каждой вещи честную цену». Но «воображение владеет всем: оно формирует красоту, счастье и справедливость, каковые для мира – все» («Мысли», 44–82). Итак, воображение – творец ценностей и хозяин ошибок. Ему неподвластна лишь истина, которая, но, имеет как раз ту сокровище, которую мы вообразим.

Вопрос (Question)

Действительность говорит лишь о себе. Но время от времени, из несложной вежливости, она отвечает на задаваемые человеком вопросы. Мы именуем вопросом таковой тип высказывания, что вызывает к судьбе второе высказывание и ожидает от него информации. Задавать вопросы значит сказать с целью, дабы вынудить сказать вторых: суть как бы отзывается на кинутый призыв. Это чисто человеческое свойство, неизвестное животным (среди них имеется способные к речи, но нет способных к диалогу, к свободной игре в ответы и вопросы) и вызывающее зависть всевышних. Так как им заблаговременно известны все ответы, и это оборачивается таким застоем, таким отсутствием любопытства, таковой тоской… Олимп совсем не таков, каким мы его себе воображаем. Никакие смыслы ни на что не отзываются, и всевышние маются скукой. Вот из-за чего они и сотворили людей – дабы развлекаться, глядя, как те задают друг другу вопросы.

Воскресение (Resurrection)

Восстановление из мертвых, возвращение к судьбе по окончании смерти (в отличие от бессмертия) в качестве того же самого индивидуума как обладателя тех же души и тела (в отличие от реинкарнации). В этом смысле мы говорим о воскресении Иисуса и Лазаря. Ветхий Завет по поводу воскресения высказывается скорее неизвестно. Вера в восстановление по окончании смерти появляется в иудаизме достаточно поздно и помогает большей частью предлогом для разногласий. Если доверять св. апостолу Павлу, саддукеи решительно расходились по этому вопросу с фарисеями («Деяния апостолов», 23). Но в христианстве эта вера, как общеизвестно, стала одним из краеугольных камней всего учения. Христос погиб и воскрес, да и то же самое ожидает всех нас. В каком виде мы воскреснем? Совершенно верно это не известно. В «Знаке веры» говорится о «воскресении мертвых», но неясно, имеется ли в виду воскресение тела. Тело так как должно иметь возраст, форму, какой-то внешний вид… Как же будут смотреться тела воскресших? В случае если погиб стариком, значит, и воскреснешь в теле старика? Либо все-таки в теле парня? И сохранятся ли у воскресших половые показатели и по большому счету, так сообщить, утроба? И все связанные с этими органами удовольствия и желания? Какими мы будем – прекрасными либо некрасивыми, дистрофичными либо толстыми, громадными либо мелкими? Большая часть христиан вычисляют эти вопросы глупыми и предпочитают за Платоном верить в бессмертие души. Это и в действительности большое количество эргономичнее. Но тогда уж давайте не будем говорить о воскресении.

Воскресенье (Dimanche)

Седьмой сутки семь дней, сутки Всевышнего либо небытия. Воскресенье кроме этого – сутки отдыха (в отличие от субботы, которая скорее есть днем развлечения), что опять подводит нас к идее небытия и Бога. В воскресенье нечего делать, разве что думать о смысле судьбы, что, возможно, и имеется это самое ничто… Воскресенье – сутки истины, и не столько вследствие того что он свободен от работы, сколько вследствие того что он навевает скуку. Особенно ярко я ощущал это в юные годы, в то время, когда по воскресеньям меня водили к мессе. какое количество оцепенения и страхов, какая пустота в битком набитой церкви! Как словно бы на сам Бог и седьмой день потерял веру…

Воспитание (Education)

Преобразование ребёнок , что при рождении практически не отличается от собственного далекого предка, жившего дюжина тысяч лет назад, в цивилизованное людскую существо. Это предполагает, что ему по возможности передают все лучшее и самоё полезное, что совершило человечество, либо что оно думает таковым: навыки и определённые знания (начиная с умения сказать), определенные правила, определенные сокровища, определенные совершенства, наконец, доступ к некоторым творениям и свойство пользоваться ими. Это кроме этого свидетельствует признание того, что не существует наследственной передачи купленных линия и что человечество в каждом из нас совершает приобретение: мы рождаемся мужчинами либо дамами, мы становимся людьми. Из этого вытекает, что свобода не дается изначально, что она немыслима без разума, как разум – без обучения. Свободным не рождаются, им становятся. Для этого нужна любовь, которую дает семья, вместе с тем и принуждение. В еще большей степени это справедливо для школы с ее дисциплиной, необходимостью трудиться, предпринимать упрочнения. А как же наслаждение? Наслаждения, как мы знаем, через чур много не бывает. Но основная функция школы а также семьи отнюдь не в том, дабы являться источником наслаждений. Воспитание практически полностью основывается на принципе действительности. И обращение тут идет не о том, дабы заменить упрочнение наслаждением, а о том, дабы оказать помощь ребенку обучиться неспешно обнаружить наслаждение в необязательном, осознанном упрочнении. А как же игра? Наиграться, как мы знаем, также достаточно тяжело. Но только труд если сравнивать с игрой велик, и как раз труд разрешает расти над собой. Но, поскольку и дети с радостью играются в «работу», из чего возможно делать выводы, в каком направлении развиваются их интересы. Не смотря на бытующую точку зрения, воспитание необходимо вовсе не детям – оно необходимо тем взрослым, которыми им хочется стать и которыми они будут.

Вместе с тем заблуждением было бы вычислять, что воспитание должно вырабатывать будущее. По какому праву педагоги и родители, занятые воспитанием детей, стали бы выбирать им будущее вместо них самих? Настоящая функция воспитания, в частности школы, не в изобретении будущего, а в передаче прошлого. Это зорко заметила Ханна Арендт (73) в 1950-е годы: «Сущность воспитания – консерватизм, осознаваемый в смысле консервации [я бы предпочел слово “передача”]». Очевидно, это не свидетельствует отказа от идеи переделки мира; наоборот, это указывает, что у детей, в то время, когда они вырастут, будет возможность переделать мир по собственному жажде. «Как раз чтобы в каждом ребенке сохранить все новое и революционное, воспитание должно быть консервативным» (Арендт, «Кризис культуры»). То же самое в 1920-е годы сказал Ален: «Образование должно быть решительно старомодным. Не ретроградным, именно наоборот. Дабы двигаться прямо, ему нужно сделать ход назад; так как тот, кто ни при каких обстоятельствах не ставит ногу в прошлый миг, не в состоянии его преодолеть» («Заметки о воспитании», XVII). Вправду, возможно в любой класс принести кучу газет и вынудить их компьютерами. Они не заменят шедевров – литературных, художественных, научных, тех самых, что и сделали человечество таким, какое оно имеется. Но, поскольку и газеты, и компьютеры – также принадлежность прошлого (они выходят из потребления прежде, чем обширно распространятся), и, уж само собой разумеется, устареют они значительно скорее, чем Ньютон и Паскаль, Гюго и Рембрандт. А как же прогресс? Но прогресс предполагает трансмиссию, следовательно, ни при каких обстоятельствах не разрешит от нее отмахнуться. Ну а будущее? Будущее не есть самоценностью (в другом случае как раз такой для каждого человека была бы смерть). Будущее получает суть, правильнее, должно покупать суть только при условии, что мы будем хранить верность тому, что взяли и что обязаны передать дальше. Не следует превращать прошлое в tabula rasa – чистую доску.

Восприятие (Perception)

Каждый опыт в той мере, в какой он носит сознательный темперамент; всякое сознание в той мере, в какой оно носит эмпирический темперамент. Восприятие отличается от ощущения как большее от меньшего, как множество от составляющих его элементов (восприятие подразумевает пара связанных между собой и организованных воедино ощущений). Исходя из этого чувство как таковое, осознаваемое в отрыве от восприятия, имеется не более чем абстракция. Вы видите какие-то цветовые пятна – вы принимаете пейзаж. Дух во всем устанавливает порядок, как учил Анаксагор (74); по крайней мере, дух пробует это делать. Ему не хватает чувствовать; он объединяет ощущения в сознании, опыте, форме совершает это не по окончании ощущения, а сходу, сначала, – вот это и имеется восприятие. Рассеянные в пространстве пятна света оно преобразует в вид, шумы – в данные, запахи – в обещание чего-то. Принимать значит воображать себе мир, каким он перед нами предстает, а восприятие и имеется отечественное окно в мир и все окружающее.

Восторг (Admiration)

Во французском языке слово «восторг» когдато употреблялось как синоним слова «удивление».

К примеру, у Декарта читаем: «Восторг имеется неожиданное удивление души, заставляющее внимательно всматриваться в предметы, каковые кажутся редкими и необычайными». Это значение сейчас устарело, но еще Монтень сказал: «Восторг – база всей философии». Ясно, что он имел в виду как раз удивление. Лично мне в этом видится собственного рода урок, что и подводит нас к современному значению слова. Ничто так и не удивляет, как величие, в частности оно и приводит к восхищению – весёлое либо признательное удивление перед тем, что нас превосходит.

Противоположностью восторга есть презрение. Отсутствие восторга мы именуем незначительностью.

[Namjin imagination 18+] Воображение по Намджинам 18+


Также читать:

Понравилась статья? Поделиться с друзьями: