Воскресшие в хранилище царей

В Сфинксе имеется проход, что ведет к пологому тоннелю, протянувшемуся на 326 шагов под песками плато. Местонахождение данной двери скрыто как физическим мастерством древних египетских каменщиков, так и заклинаниями неправильного указания направления, которое поворачивает ум любого простого человека, в случае если ему произойдёт наткнуться на данный механизм, так что он забывает и не имеет возможности заметить то, что у него перед глазами. Те, кто знает об этом и может сопротивляться затуманиванию сознания достаточно продолжительно, дабы пройти через данный портал, клянутся самой праздничной и ужасной клятвой ни при каких обстоятельствах не открывать ее местонахождения либо метода, которым она раскрывается. Большая часть писцов, определив слухи об данной двери, помещают ее между лапами Сфинкса, но возможно лишь дать подсказку в наблюдении, что Ньярлатхотеп не был всевышним восходящего солнца.

В конце наклонного коридора находится двойная дверь из латуни, которая оправлена в кованый золотой лист, так что она блещет, как само солнце, в лучах факелов, каковые держат в руках те, кто приближается к ней. Медная дверь, подобно тоннелю перед ней и камерам, каковые лежат внутри, сделана человеком. Какие конкретно бы более древние коридоры ни лежали за Сфинксом до появления отечественной расы в данный мир, они были стёрты с лица земли повторной работой поколений ремесленников за продолжительные столетия, потому, что это место ни при каких обстоятельствах не страдало от отсутствия внимания, но всегда было убежищем почитателей культа Ньярлатхотепа, каковые изучают методы волшебства и тайны смерти.

За дверями находится долгая помещение, которая неизменно освещена масляными лампами, засунутыми в стенки. Последовательность из одиннадцати каменных столбов поддерживает низкий потолок, что окрашен в светло синий цвет и испещрен бессчётными золотыми звездами. Столбы не имеют классического для Египта дизайна лотоса либо папируса, но являются квадратными и тёмными, сделанными из для того чтобы типа камня, что не характерен этому региону. На каждом четко вырезана буква, либо скорее число, на древнееврейском языке, потому, что иудеи применяют буквы вместо чисел, не имея собственных цифр, похожих на те, каковые имеется у нас.

Над этими числами находятся золотые пластинки, размером больше, чем ладонь руки, выкованные молотком и сделанные рельефно искусным золотых дел мастером, дабы представить сцены с определенным смыслом, которые содержат фантастические фигуры, так что любая пластина передает урок, что состоит не из слов, но из знаков либо знаков. Эти изображения не похожи ни на какие конкретно другие образы, каковые существуют в мире, и известны лишь тем, кто посетил колонный зал, потому, что за пределами ворот Сфинкса нет никакого намека на их существование. Что касается образов на пластинках, то об этом и незаконно, и неблагоразумно писать. Скажем лишь, что кое-какие из фигур — это люди, другие, более древние, чем отечественная раса.

В дальнем финише помещения колонн находится маленькая дверь из кедрового дерева без украшения. Священник Ньярлатхотепа стоит рядом с ней на часах, и он пропустит лишь того, кто может подать священный символ этого ордена собственной рукой. Мельчайшее колебание либо неточность в исполнении этого символа ведет к смерти, потому, что на правом указательном пальце священника находится мелкое копье, загружённое в яд тёмного скорпиона пустыни, небольшая капля которого в крови приводит к разложению и смерть за пара секунд. Скорпион есть одним из созданий Ньярлатхотепа, что поместил его в мире для собственного наслаждения. За многие столетия его форма разделилась и изменилась, а мощь его яда уменьшилась, но тёмный скорпион пустыни не изменился с момента его сотворения Хаосом, что приводит в кошмар, и его яд такой же замечательный, как и в древние времена.

Жрецы Ньярлатхотепа, каковые проходят службу в данной должности, ходят облаченные в тёмный плащ с капюшоном и скрывают собственные лица под вуалью из тёмного шелка, подражая собственному повелителю, что носит эти одежды, в то время, когда ходит по миру под луной. Они смогут видеть то, что происходит около, достаточно прекрасно через шелк, но их лица не имеет возможности определить ни один человек, что на них наблюдает. Они редко говорят с ними на каком-то языке. Они входят под вуалью и уходят под вуалью, так что только бог ведает, какой как раз человек стоит рядом с ним.

Помещение снаружи громадная и квадратная. В центре находится уменьшенная копия Сфинкса из тёмного камня, правильная во всех подробностях, за исключением того, что ее голова — не голова Кефрена, а голова Ньярлатхотепа. Она внимательно наблюдает на человека, входящего через дверь из кедра, как словно бы публично унижена его присутствием, и выражение на ее лице, в случае если это слово возможно правильно применить к ее описанию, сардоническое и злобное, не смотря на то, что бесследно человеческих черт, каковые бы сделали это выражение лица привычным. Жрецы показывают своим языком жестов, что оно демонстрирует подлинные смазки великого Сфинкса, перед тем как они заржавели от песка времени и после этого были вырезаны по приказу Кефрена.

Лицо нереально обрисовать на каком-либо людской языке, потому, что отечественная раса не имеет таких слов, каковые смогут совладать с данной задачей. Достаточно написать, что оно мало похоже на лицо всевышнего Сета, не смотря на то, что изображения этого всевышнего всего лишь бледная тень начального образа, на котором они базируются. Изображения Сета не смогут уловить ужасного кошмара лица на уменьшенной копии Сфинкса, ни того ощущения, которое оно вызывает, либо его выражения гордого презрения. Перед его взором священники падают ниц в молитве, сперва порезав ножами собственные руки в убеждении, что кровь человека будет благосклонно принята их всевышним. Потом пол помещения перед статуей испачкан кровью, и не смотря на то, что его ежедневно моют, они ни при каких обстоятельствах не бывают всецело чистым.

От этого места культа ведет широкий коридор в стенке сзади идола, и от него в стороны идут другие коридоры, каковые раскрываются в помещения, наполненные мумиями, похищенными из царских могил Египта. В этих помещениях имеется не только царицы и цари, но их родственники и дети по крови. В то время, когда расхитители гробниц, не опытные сокровища мумии царей, обнаруживали захоронения царственных мертвецов, они брали золото и другие драгоценные предметы, каковые находились в могиле, и оставляли трупы как вещи, не имеющие сокровища. Но для священников Ньярлатхотепа, каковые следуют собственной поступью, невидимые и неслышимые, как раз мумии были полезными, и золото их не интересовало, потому, что золото — это вещество этого мира, но труп — это предмет будущего мира.

Нет громадных некромантов на земле, чем жрецы этого культа. Любой путешественник, что пытается изучать некромантию, обязан прийти к Сфинксу, либо его образование окончательно останется незаконченным. Разрешение тяжело взять, но при завоевании доверия и достаточных доказательствах мастерства тех, кто занимается этим культом, его возможно взять, но лишь обязав душу помогать Ньярлатхотепу и его чёрным деяниям. Все, кто входят в ворота Сфинкса, несут отметку Ньярлатхотепа на собственных телах, где она остается до смерти, и в действительности сохраняется и по окончании смерти, потому, что ее ни при каких обстоятельствах нереально стереть. То, о чем говорится на этих страницах, не разрещаеться, и остается проверить, сможет ли власть Хаоса, что приводит к ужасу, преодолеть пустыни от Гизы до Дамаска, дабы нанести собственный удар по автору, что предал собственную клятву.

Тайные хранилища внеземных разработок. Для чего помогали саркофаги, в каковые не клали мертвых.


Также читать:

Понравилась статья? Поделиться с друзьями: