Воспоминание памяти прошлого

Ты взглянуть в мои глаза

Тулы Муналбаев

Ты подойди ко мне, жаным, и взглянуть в глаза
В них ночи тьму и молний блеск заметишь возможно.
Не опасайся… Никого вчерашняя гроза,
Последним отблеском своим не сможет ослепить.

Ты загрустишь, но грусть легка, как трепет камыша,
И без того легко про все забыв, среди цветов бродить.
Таит тайную новый сутки, а нам, моя душа,
Нам друг от друга ничего не надобно таить.

За днями дни, как тучи кочуют в никуда.
И я устал, перегорел, мне ничего не жаль.
Посмотри в мои глаза, жаным, и возможно тогда
Ты разгадаешь и без слов осознаешь мою скорбь.

Не удивляйся и себя зря не тревожь,
В то время, когда посмотрев в глаза мои, заметишь слезы внезапно.
Меня унизила слезы и любовь эти – неправда,
Еще болит душа, еще не разомкнулся круг.

Но сутки настал…Я от себя ту боль не утаю,
В то время, когда к озерам глаз ее припасть мне довелось.
Томимой жаждой я не знал, что злую печаль выпиваю,
Что лицемерием любовь отравлена на через.

Я обманулся… Думал я, что ангела обожаю,
Но место ангелам не тут, им на земле не жить.
В глазах моих застыла ночь. На том себя ловлю,
Что мне познавшему обман, воды живой не выпивать.

Наблюдай в глаза мои, наблюдай… Я сердцем не солгу
Как та, что окончательно ушла, чуть махнув рукой.
Глаза мои на данный момент черны, но я смогу, смогу

Забыть беду и получить в забвении покой.

И сердцу всегда не болеть, не будет вечен ужас,
Все ,что произошло, все на том, на дальнем берегу.
Наблюдай в мои глаза, наблюдай. К тому, что имеется в глазах,
Я ничего душа моя, добавить не могу.

Вместо предисловия

Тулы Муналбаев

Я не имею жажды прославиться:
Слово мое бесплатно звучит.
В случае если стихи хоть немногим понравиться,
Это с избытком меня наградит.

Лишь желаю, чтобы непросто ценители
в душу с шаблоном пробовали войти,
Пускай это нового будут строители:
Людям я пользу желаю принести!

Пускай у них упорства и сил прибавиться
по окончании того,как со мной отдохнут.
К жизни любовь еще больше покажется,
В случае если стихи им до сердце дойдут.

Возможно, чью-либо думу тяжелую
словом наивным я облегчу.
Вызову, может, ухмылку радостную…
Большего я от стихов не желаю!!!

Я желаю быть нежным с тобою

Тулы Муналбаев

Я желаю быть нежным с тобою,
Нежным и ласковым до конца.
Дабы не единою слезою
ты не опечалила лица.

Я желаю, чтобы ты дремала нормально,
Слушая осенние дожди,
Чтобы все обиды и печали
окончательно остались в прошлом.

Чтобы луна над крышею качалась,
В тучах теряя собственный убор.
Чтобы дорога счастья не кончалась,
Как к тебе моя любовь.

Уходят из судьбы хорошие люди

Тулы Муналбаев

…Уходят из судьбы хорошие люди,
как словно бы уснула, забыв обо всех,
но продолжительно звучать в отечественной памяти будет
ласковый смех и заманчивый голос.
она сказала: нам нужно собраться,
она открывала нам дверь на звонок,
когда-то так мило имела возможность радоваться,
сейчас ваш голос навеки умолк.

на кладбище негромки и солнышко светит,
листки шевелятся на ветках чуть-чуть,
одолжила сутки данный осень у лета,
чтобы высветить лаской последний ваш путь.

мы опять собрались, сейчас мы плачем,
и любой сообщить что-то желает вам,
так как были просчёты и были удачи
в нелёгкой иногда, нашей общей судьбе.
не так долго осталось ждать и белый снег ваш холмик укроет,
зеленый куст по весне расцветёт,
а мы будем не забывать, постоянно будем не забывать,
слова ваши “Ортамыз-ортаймасын”!(дабы круг отечественный не редел)

Приятелям

Тулы Муналбаев

Подарите надежду восходу солнца,
Полдню — труд вдохновенный и пот.
А под вечер, закатом согретый,
Дайте отдых почва от забот.

Подарите Отчизне навеки
сердце чистое, как будто бы роса,
дабы в нем шумели,как реки,
отечественных братских земель голоса.

Подарите ребенку отраду,
Горизонта манящую нить.
Не забудьте, что каждому нужно,
хоть одно деревцо посадить.

Подарите с любовью священной
матерям хлопотливым своим.
Все победы собственные и свершения
и все то,что еще совершим.

Проспект Аль-фараби

Тулы Муналбаев

Проспект Аль-Фараби сравню с рекою,
Где плывут машины-суда.
Вот в автобус втиснулся прохожий,
вот остановилась и такси.

Я проспект сравню с громадной рекою…
Те смотрят под ноги, эти в высь.
В том месте, где только что расстались двое,
руки двух вторых переплелись.

Птичьи трели, выверты, коленца
ливневым дождем льется на людской поток.
В том месте несут кроватку для младенца,
В том месте несут траурный венок.

Кто-то успокоился навечно,
Кто-то мир заметил в первоначальный раз-
все увидишь в волнах быстротечных:
разлуки и день рождения час.

И, видно,захочется недаром
все на миг вобрать в себя сполна,
но автомобили мчат по Аль-Фараби,
ритмом судьбы заворожена.

А почва, что жадно ловит звуки,
Различить постоянно сумеет в них
счастья первой встречи, кипение помыслов
и боль разлуки людских.

г. Алматы,
проспект Аль-Фараби(съемка из муниципального автобуса №127)

Возраст

Тулы Муналбаев

С годами приходит усталость,
Мы очень многое видим иным.
На то, что красивым казалось
уже равнодушно смотрим.

Мы стали трезвее и строже,
Тяжелее тревожить отечественную кровь.
И все же, и все же и все же
в душе не погасла любовь.

И как бы нам ни было не хорошо,
Какой не отмерен нам срок-
несем до последнего вздоха,
Мы в сердце живой огонек!

Не забыть

Тулы Муналбаев

Прочно дремал.
И ты же приснилось снова,
что в лесу непроглядном
ты опасаешься меня утратить.

Окликаешь ты сосны,
просторы и родники небес.
На твое беспокойство
отвечает молчанием лес.

Ты встала к вершинам,
и до мраморных пиков долез
Но молчали вершины
и молчал пред тобой эдельвейс.

Ты к буграм устремилась,
но полынные ветры негромки.
И тогда им на память
прочла мои им стихи.

И вперед изо всех сил
я отправился в наступающий сутки,
но споткнулся неожиданно
о трухлявый разваленный пень.

И обиды не стало.
Не осознаю, что произошло с тобой?
Ты ко мне подбежала-
ты так как шла у меня за спиной.

Не терпелось на помощь.
И пришла ты ко мне в данный миг:
закричала-
мне только
был когда-то знаком данный крик.

И в поту я проснулся,
А в ушах еще слышался стон.
Боже мой, отчего же
так на явь был похож данный сон.
. 1998 год Акита-кен, Япония

Море — это человек

Тулы Муналбаев

То заблещет,тозатучиться,
то отправится белеть,как снег.
Кто же с морем-то соскучиться?
Море — это человек!

То спокойный, в противном случае и ветреный,
то — слуга слугой.То царь
с повязкою набедренной,
внезапно заблещет, как дикарь.

То холодной пеной вспучится,
то нырнет в соленный мрак.
Кто же с морем-то соскучится?
Не соскучится никак!

Вот и ты совсем такой же,
Не обнять и не осознать.
То души откроешь краешек,
То затучиься снова.

То ты хорошая, высокая,
То ты злая, хоть кричи,
Утром — синеокая,
мрачно окая в ночи.

Прекрасно с тобой мне мучиться,
Совместно падать с высоты.
Кто же с морем-то соскучиться,
В случае если море — это ты !

Воспоминание памяти прошлого

Тулы Муналбаев

Живу я в гуще весёлого дня,
Но нестерпимо жжет тоска меня.
Я в собственный аул возвратился,
Голос детства
Во мне проснулся, нежно звеня.

По юным лицам пробегает взор,
Но токи счастья в сердце не стучат:
В этом случае
Я тут отца не встречу,
А как по-детски был бы мне он рад!

Я тут живу у доброты в кольце,
И свет просматриваю на любом лице,
И сердцем теплоту я чувствую,
Но возвращаюсь к мыслям об отце.

Остарцы,
От меня не прячьте глаз,
Не сторонитесь вы меня на данный момент:
Клонюсь под ветром узкой березой,
Мне горько, что отца нет среди вас…

На судьбу смотрю я пристальней сейчас,
То траур , то радости входит в дверь.
Хоть привыкаешь к жизненным законам,
Но как согласиться.

С печалью утрат?

До направления в Японию Энатолий-сан в течение трех лет был резидентом советской разведки в Соединенных Штатах. В сферу его разведывательных заинтересованностей входили диппредставительства Германии и японии в Китае, Афганистан и Ирак в Пентагоне, пресса, монополии, транспортные структуры, творческие общества, публичные организации.
А в теле Энатолий-сан довольно много вживленных микрочипов было,каковые назывались тогда тайными информациями.
Главным подразделением разведки на территории зарубежного страны есть резидентура. Резидент – глава резидентуры, кадровый сотрудник разведки – трудится под прикрытием диппредставительств. В резидентуре он командует работой своевременных работников, аналитиков и оперативно-технического персонала. Помимо этого, резидент осуществляет контроль за исполнением заданий Центра и за своевременной отчетностью. Считается, что основная функция его управления пребывает в том, дабы мочь вдохновить сотрудников на исполнение разведывательных задач, требующих от каждого нечеловеческих упрочнений, возглавить работу по обнаружению самый засекреченных и шепетильно защищаемых национальных тайн страны нахождения, и сведений, каковые нельзя получить посредством подслушивающей аппаратуры либо на протяжении официальных дипломатических приемов, в библиотеке либо посредством прессы и каковые возможно добыть лишь череззавербованных источников информации либо при помощи разных технических способов ее получения. Главная деятельность резидента содержится в анализе и сборе информации, свидетельствующей о намерениях той либо другой страны причинить ущерб и угрожать безопасности его страны. Доступ к таковой информации имеет ограниченный круг лиц, и, следовательно, в случае если тайные сведения фиксируются на бумаге либо на магнитофонной пленке, то они сохраняются в самые скрытых и шепетильно защищаемых тайниках соперника. Исходя из этого резидент должен в любой момент идти на риск. Это требует постоянной, а время от времени сверхчеловеческой бдительности…
15 мая 1988-го один из батальонов 66-го полка ушел из Джелалабада. 16 мая 1988 года — ровно 28 лет назад — батальон вошел в Термез. Так начинался вывод Советской армии из Афганистана.
Никто тогда и предположить не имел возможности, что идут последние годы существования СССР. Что афганская война — последняя война империи — скоро станет историей. И что афганских ветеранов в больницах поменяют чеченские.
В этом факте его личного поведения — неспециализированное чувство поколения, прошедшего Афганистан. Война, в которой они принимали участие, была ненужной и забытой.
Но это ничего не меняет в их жизни. В памяти людей, каковые когда-то, сидя на броне, выпивали тёплый чай, остались горы, и небо, и белая афганская пыль, и чувство судьбы, которое не редкость лишь в юности

… Ритм судьбы задан нам горами навечно, кроме того на войне. И никакие вертолеты неспособны его до тех пор пока что поменять.
В случае если колонна тронулась в пять утра, то сбор прописали на два ночи. И ты «добираешь собственный» в тягостной полудреме на корме БТРа. Но вой мотора на подъемах и глухое забытье на спусках машинально отсчитываются в дремлющем мозгу. И проснувшись к обеду, остается лишь отыскать в памяти количество перевалов, посмотреть на карту и выяснить собственный местонахождение.
Это и имеется настоящий тягучий и унылый ритм войны с периодом час-полтора. Он вбирает в себя без остатка ленивую перебранку снабженцев на привале и маленький свирепый разнос начальнику оторвавшегося хвоста колонны в штабной палатке. В него вмещается ослепительная, как бенгальский пламя, и столь же скоротечная ночная перестрелка на крутом склоне.
Грохот, последовательно отражаясь от стенку ущелья, эхом уходит вниз, в глазах прыгают чёрные круги от вспышек, и лишь гильзы, отстрелянные кем-то в ста шагах выше по склону, еще 60 секунд шуршат в тишине, слабо позвякивая на камнях. Но спроси кого утром – никто ничего не осознал. И опять тягучий ритм подъёмов и спусков засасывает твою память. К вечеру ночная стрельба совсем подернута патиной забвения.
Много километров подъёмов и бесконечных спусков, в то время, когда ты пришиблен среднеазиатской жарой, должны бы, по идее, покинуть в памяти незабываемый запах и серую ленту местной пыли. Кроме того краски при 50 градусах кажутся выцветшими, как на некачественных копиях фильмов шестидесятых годов, снятых на пленке «Свема». Но любопытство и адреналин юности выхватывают в данной мутной череде броские куски. Они-то и станут позже небогатым комплектом воспоминаний, что ты назовешь памятью.
В последних числах Июля 1985 г. отечественный БТР стоит на скалистом обрыве, прямо под нами в тридцати метрах ревет Кунар. Волны кроме того не мутные, они цвета асфальта. Обшарпанный «Панасоник» наматывает «Мурку» голосом Аркадия Северного. Думать не хочется: до перемещения еще полдня, в тени 45. Рядом воины дробят сигареты. В реве реки их звонкие голоса похожи на птичьи. Да и сами они такие же худые и тёмные, как местные скворцы.
И снова возвращается память об отце, о том, что, кроме того не пребывав рядом с ним постоянно утешал во сне, что ты спасешь военнопленных афганцев.

Тулы Муналбаев,
журналист-международник

Прошлое мешает жить?!? Отпусти его!!! Наблюдай — как это сделать!!!


Также читать:

Понравилась статья? Поделиться с друзьями: