Восточнокархайдская легенда, рассказанная тобордом чорхава из очага горинхеринг и записанная дж. аи, 93/1492.

в один раз князь Берости рем ир Ипе пришел в Цитадель Танжеринг и внес предложение сорок драгоценных бериллов и половину урожая всех собственных садов в уплату за предсказание. Цена была приемлемой для всех, и князь Берости задал собственный вопрос Ткачу Одрену. Вопрос данный звучал так: «В какой сутки я погибну?»

Предсказатели собрались совместно и удалились во Тьму. В то время, когда нахождение во Тьме закончилось, Одрен сказал слова неспециализированного ответа всех Предсказателей: «Ты погибнешь в сутки Одстрет» (что означает девятнадцатый сутки любого месяца. — Дж. Аи).

«Но какой это будет месяц, какой год и какое количество лет пройдет до этого дня?» — возопил Берости, но священная связь между Предсказателями уже распалась, и ответа не последовало. Тогда Берости вбежал в круг Предсказателей, схватил Ткача Одрена за горло и стал его душить, требуя, дабы ему разъяснили ответ. С трудом Ткача оторвали из рук князя Берости — он был весьма сильный человек и все порывался освободиться и кричал: «Дайте же мне настоящий ответ!»

Одрен сообщил тогда: «Настоящий ответ тебе дан. Цена за него уплачена. Уходи».

Разгневанный Берости рем ир Ипе возвратился в Очаг Чаруте, один из трех Очагов, принадлежавших его роду. То было небогатое селение в северном Озноринере, которое Берости совсем разорил, собирая плату за предсказание. Князь заперся в верхних помещениях центральной башни Очага, как в крепости, и не хотел выходить оттуда ни к приятелю, ни к неприятелю, ни для сева, ни для сбора урожая, ни на протяжении кеммера, ни для развеселых забав. Так прошел один месяц, позже еще один, и еще, и шесть месяцев прошло, и десять, а Берости все сидел в собственных покоях как узник и ожидал. В дни Оннетерхад и Одстрет (восемнадцатый и девятнадцатый дни месяца. — Дж. Аи) он отказывался от питья и пищи, и совсем не ложился дремать.

Его любимым кеммерингом, связанным с ним клятвой верности, был некто Хербор из Рода Геганнер. И вот данный Хербор поздней в осеннюю пору, уже в месяце Гренде, объявился в Цитадели Танжеринг и сообщил Ткачу: «Мне нужно взять предсказание».

«Чем ты можешь нам заплатить за это?» — задал вопрос Ткач Одрен, увидев, что человек данный одет бедно, на нем ветхие ботинки, и сани у него также ветхие.

«Я заплачу собственной судьбой», — сообщил Хербор.

«А нет ли у тебя чего-нибудь иного, господин мой? — учтиво задал вопрос Одрен, потому что сейчас обращался с ним как с самым добропорядочным князем. — Не можешь ли ты расплатиться с нами в противном случае?»

«Не могу: у меня больше ничего нет, — ответил Хербор. — Но я не уверен, имеет ли моя жизнь какую-либо сокровище для вас».

«Нет, — сообщил Одрен, — для нас — никакой».

Тогда Хербор упал перед Одреном на колени, сгорая от любви и стыда, и крикнул: «Умоляю, ответь на мой вопрос! Это не для меня».

«Для кого же?» — задал вопрос Ткач.

«Для князя моего и кеммеринга Аше Берости, — ответил Хербор и начал плакать. — Он больше не ведает ни любви, ни эйфории, ни охоты править своим княжеством, взяв тут тот ответ на собственный вопрос, что и ответом-то не есть. Он погибнет от этого».

«Как раз так: от чего же еще может погибнуть человек, как не от смерти? — ответствовал Ткач Одрен. Но страстные слова Хербора все же прикоснулись его сердце, и, помолчав, он сообщил: — Я попытаюсь найти ответ на твой вопрос, Хербор, и не запрошу за данный ответ ничего. Но поразмысли сам: все на свете имеет собственную цену. И задающий вопросы постоянно платит то, что обязан».

Тогда Хербор прижал руки Одрена к своим глазам в качестве благодарности, и подготовка к предсказанию началась. Предсказатели собрались совместно и ушли во Тьму. Они призвали к себе Хербора, и он задал им собственный вопрос, что звучал так: «Сколь продолжительно проживет Аше Берости рем ир Ипе?» Так Хербор сохранял надежду вызнать число дней либо лет, оставшихся его любимому, и успокоить его сердце. Внезапно Предсказатели как-то необычно, разом все задвигались, зашевелились во Тьме, и Одрен вскрикнул с таковой болью в голосе, как будто бы его жгли на костре: «Продолжительнее, чем Хербор из рода Геганнер!»

Не на таковой ответ сохранял надежду Хербор, но как раз таковой ответ взял он и, владея кротким и терпеливым сердцем, отправился с этим ответом к себе, в Чаруте, через метели последнего предзимнего месяца Гренде. Он пересек пределы княжества, добрался до родного Очага, встал по лестнице в башню, где на самом верху отыскал собственного кеммеринга Берости, так же, как и прежде в тупом оцепенении сидевшего у погасшего камина. Положив руки на стол из красного камня, Берости бессильно уронил на них голову.

«Аше, — сообщил Хербор, — я побывал в Цитаде Танжеринг и узнал ответ Предсказателей на собственный вопрос. Я задал вопрос их, сколько ты еще проживешь, и ответ их гласил: Берости проживет продолжительнее, чем Хебор».

Берости медлительно развернул голову, как будто бы шея у него заржавела, и взглянуть на него. Позже сказл: «Так ты поинтересовался у них, в то время, когда же я при таких условиях погибну?»

«Я задал вопрос, как продолжительно ты еще проживешь».

«Как продолжительно? Ах ты дурак! Отчего же ты не задал вопрос Предсказателей, в то время, когда как раз мне предстоит погибнуть — в какой сутки, месяц, год, сколько еще дней мне осталось! Ты зачем-то задал вопрос „как продолжительно“. Ах ты дурак, дурак лупоглазый, да уж само собой разумеется я проживу продолжительнее, чем ты!»

И Берости в бешенстве легко, как будто бы лист жести, поднял столешницу из красного камня и опустил ее на голову Хербора. Тот упал, а Берости так и застыл в оцепенении. Позже он немного поднял каменную плиту и заметил, что раздробил Хербору череп. Тогда Берости установил столешницу на место, лег рядом с мертвецом и обнял его, как будто бы они оба так же, как и прежде обожали друг друга. Так их и нашли обитатели Очага Чаруте, в то время, когда в итоге взломали дверь и ворвались в верхние покои. С того времени Берости лишился рассудка, и его было нужно денно и нощно стеречь, потому что он все порывался отправиться на поиски Хербора, что, как ему казалось, находится где-то рядом, в пределах княжества. Так он прожил еще месяц, а позже повесился в сутки Одстрет — девятнадцатый сутки месяца Терн, первого месяца зимы.

92 либо 95? Какой бензин лучше лить? Пару слов об степени сжатия и октановом числе. Просто о сложном


Понравилась статья? Поделиться с друзьями: