Возникающая социальная структура, проблема власти и социального контроля

Возможности будущих моделей поведения выяснивются не только экономической, но и политической и социальной структурой общества. Так, нам предстоит изучить, какие конкретно формы власти будут либо должны будут существовать, как направляться распределять власть и осуществлять контроль ее. Отечественный подход к этим

[545]

вопросам должен быть реалистичным, т. е. он не должне быть ни реакционным, ни утопическим. Общество не имеет возможности представлять собой сообщество ангелов, социальную совокупность, функционирующую без какого-либо давления и основывающуюся на полном и необязательном согласии. Таковой поддвижение не реалистичен, а анархистски-утопичен, поскольку по большому счету отрицает необходимость власти и думает вероятным построить общество лишь на базе взаимопомощи, сотрудничества и любви. Противоположный подход кроме этого нереалистичен и неудовлетворителен. Данный реакционный подход благодушно принимает существующие формы социального и политического подавления как извечные и не пробует поменять используемые социальные способы. Реакционный подход исключает, так, использование философии власти, он признает в конечном счете только обнажённую власть и пробует подменить всю социальную разработку способами приказов и подавления. Данный подход был наилучшим образом реализован в философии и практике фашизма. Но мы не имеет возможности дать согласие и с философией власти, господствующей в коммерческом обществе, в соответствии с которой все зло, исходящее от власти, возможно уничтожить, в случае если лишь отказаться от применения обнажённой власти. Эта философия не отрицает применения давления для достижения желаемого результата, будь то посредством экономических или других косвенных способов.

Неспециализированное обсуждение законных форм применения власти будет иметь суть, в случае если лишь разглядывать эти неспециализированные идеи в сфере их конкретного применения в будущем социальном порядке. Мы ожидаем от экономистов, дабы они создали проект отечественного типа плановой экономики, что разрешил нам хотя бы примерно психологически и морально приспособиться к его последствиям, а от политиков, дабы они обрисовали конкретные формы применения власти в плановом и демократически контролируемом социальном обществе.

Отечественная просьба нарисовать картину, где экономическая и политическая структуры будет обрисована в строгом соответствии с существующими в ней моральными нормами и психологическими подходами, вовсе не невыполнима. Она только противоречит отечественному классическому образу мыслей, в котором социальная структура и психология полностью поделены и изолированы. И в случае если возможно при условии знания правил игры сообщить, какие конкретно из подходов и этих норм будут благоприятствовать развитию сотрудничества, а какие конкретно вырабатывать дух индивидуального агрессивности и соперничества, то вероятно кроме этого с определенной долей уверенности угадать, психологические подходы и какие качества нужны для функционирования демократического общества и как планирование осложнит эту модель.

[546]

В случае если изменяющаяся структура власти будет обрисована в общем, то возможно будет угадать, какая дисциплина будет преобладать в ней при разных событиях, и какое обучение нужно для обеспечения требуемой дисциплины. Очень возможно, что демократически контролируемое плановое общество будет основываться в основном на новом виде самоконтроля, для которого темпераментно прекращение споров и разногласий в ситуации, в то время, когда нужно функционировать и принимать решения, и необязательное согласие временно подчиниться собственного рода внутреннему диктатору, в случае если в другом случае альтернативой есть подчинение внешнему диктатору. Данный тип демократической самодисциплины возможно достигнут лишь при необязательном сотрудничестве светского и религиозного образования, прессы и других факторов публичного мнения. В полной мере возвозможно набросать в общем картину нового социального порядка, достаточно подробную, дабы возможно было сформулировать новую социальную и образовательную политику.

В случае если нам не удастся заменить исчезающий ветхий социальный контроль новым, то мы можем быть в полной мере уверенными в том, что покажется контроль-заменитель, но весьма вызывающе большие сомнения, что эти случайно появляющиеся новые виды контроля будут более адекватными, чем те, каковые имели возможность бы быть совместно выработаны отечественными лучшими учеными, теологами, философами, педагогами, социальными работниками и т. д. В случае если в отечественном массовом обществе ни школа, ни рели и церковьгия не смогут выработать моральные нормы, модели действия и парадигматический опыт, то кино и другие коммерческие университеты берут на себя задачу обучения людей тому, к чему они должны стремиться, кому повиноваться, как быть свободными и как обожать.

И в случае если отечественным лучшим мыслителям думается через чур тяжёлой такая задача, как разработка представлений о будущем, для чего нужно, например, создать политику в области образования, соответствующую природе общества с нашим пониманием свободы, власти и силы, то найдутся другие менее щепетильные люди, каковые справятся с данной задачей.

11) Темперамент общих усилий, нужных для понимания перехода от непланируемого общества к планируемому

Очевидно, что я прошу экономистов и социологов создать временную схему действенного социального порядка вовсе не чтобы переориентировать в общем теологию, образование и социологию либо создать утопический образ, не думая о его реализации. В настоящий момент никакая переориентация неосуществима без

[547]

дискуссии правил, каковые будут руководящими. Тот факт, что мы видим вероятное направление развития, вовсе не свидетельствует, что мы не должны исходить из мира, каков он имеется, и, что планирование в переходный период менее принципиально важно, чем на последующих стадиях. Исходя из этого по ряду причин будет принципиально важно получить от политологов и экономистов точную данные относительно перемен в направлении планирования, случившихся на протяжении войны. И не смотря на то, что многие инструкции и способы планирования провалятся сквозь землю с окончанием войны, кое-какие из них воображают плацдарм для послевоенного планирования в мирное время. Исходя из этого крайне важно решить, какие конкретно типы вмешательства ведут при собственном свободном развитии к нацизму, а какие конкретно смогут быть использованы как средства успехи желаемого нами порядка.

Идея о том, что планирование в переходный период еще более принципиально важно, чем на последующих стадиях, ведет к предположению о том, что целесообразно начать с анализа недочётов современного общества, каковые кажутся нам невыносимыми. Борьба со злом в отечественном обществе довольно часто несет в себе творческие, конструктивные и хорошие предложения. Так, конкретная критика существующей образовательной совокупности, пренебрежения молодежью и недооценки негативных последствий безработицы сами по себе будут методствовать органическим преобразованиям в обществе. Конечно, в случае если подобная реформистская критика останется изолированной и не будет отыскана взаимозависимость между симптомами, я не вижу никакого выхода на настоящей стадии развития. Мы не можем удачно бороться с трудностями, не стремясь к созданию цельной картины всего общества. Именно тут теолог, социолог и философ, задача которых думать о его жизни и человеке в обществе, смогут дополнить работу национальных служащих и социальных работников, которые в силу собственной профессии привыкли думать на языке изолированных ведомств и симптомов.

Начиная с конкретной критики, полезно иметь в виду, что, разглядывая случай неадаптивности в современном обществе, необходимо учитывать тот факт, чтоее обстоятельства кроются как в капиталистической совокупности, так и в урбанизации либо механизации. Это различие достаточно принципиально важно, потому, что средства для борьбы с каждым из этих зол специфичны, а в большинстве случаев как раз капитализму приписывают то зло, которое порождается урбанизацией либо механизацией. Так, при рассмотрении неприятностей досуга эти три разных источника вредных последствий должны изучаться раздельно.

Второй значительный социальный нюанс, имеющий важное значение для перевода христианских правил в современные условия, пребывает в том, что христианские полезно-

[548]

сти первоначально выражались на языке соседской общины аграрного мира. Это добродетели первичной группы (Кули)72, т. е. такие свойства, каковые конкретно относятся к условиям, в которых преобладают индивидуальные контакты между людьми. В первичных группах заповедь «Обожай собственного ближнего» непарадоксальна, тогда как не совсем ясно, как ей направляться большом обществе, всех участников которого вы кроме того не понимаете лично, не говоря уже о любви — личностном отношении par excellence73. на данный момент христианство основывается на этом парадоксе. Новизна его в том, что ценности первичной группы распространяются на более широкое окружение. Принцип соседских взаимоотношений превращается в широкомасштабный принцип социальной организации. Парадокс не решиться на уровне наивного и несложного сознания, которое склонно срочно использовать его ко всем. Настоящее ответ возможно отыскано только в проектировании сущности парадигмы на разные социальные плоскости. В мире больших университетов это указывает терпимость только по отношению к тем из них, каковые или воплощают в собственной структуре правила первичных добродетелей, или делают вероятным их осуществление в личных отношениях. Так, к примеру, народовластие как политический университет воображает проекцию принципа братства на организационную плоскость, причем тут все равны по крайней мере в отношении политических прав. Дабы продемонстрировать, как университеты смогут мешать формированию, межличностных взаимоотношений в христианском духе, Толстой когда-то подчеркивал нехристианский темперамент университета крепостничества, потому что он сначала исключает возможность христианского братства как в поведении крепостного, так и помещика. Само собой разумеется, при более подробном дискуссии неприятности возможно заявить, что неизменно имеется возможности применения главных заповедей христианства в межличностных отношениях вне университетов. Так, к примеру, помещик и крепостной, вдохновленные примером Христа, имели возможность бы сломать установившиеся политические и социальные отношения и вести себя как христиане. Это, само собой разумеется, вероятно и осуществимо, и долг христиан следить за тем, дабы христианство в первую очередь осуществлялось в сфере межличностных взаимоотношений, потому, что имеется вещи, каковые не зависят от политических факторов. Но очень опасно, в случае если данный опыт будет поддерживаться как отговорка и предлог для оправдания уступчивости, подхалимства и праздности в политике в собственном смысле слова. Всегда было тяжело отделять индивидуальные отношения от окружающих социальных и политических структур. Сейчас это делается еще труднее, потому, что тенденция к тоталитаризму мешает появилсяновению оазисов уединенности и чисто личных взаимоотношений74.

Дух социальной совокупности не может быть, в большинстве случаев, оценен сразу же, но практически он пронизывает всю сис-

[549]

тему. Его негативное действие возможно оценить, лишь поняв до конца суть всей духовной воздуха данной совокупности. Так, к примеру, ограниченность древнегреческого образа жизни делается очевидной только тогда, в то время, когда мы вспоминаем, что Аристотель вычислял само собой разумеющимся тот факт, что рабов не признавали полноправными людьми. Подобный пример обосновывает невозможность бегства от политики.

Социальная сфера: социальные лифты и Социальная мобильность. Центр онлайн-обучения «Фоксфорд»


Также читать:

Понравилась статья? Поделиться с друзьями: