Враг второй: чувство вины

— Ты Руту жалеешь. Ты Руту уважаешь красиво, а меня нет.

Вина захлёстывает своих родителей по любому предлогу. Вам может казаться, что из-за вас кроха не спит по ночам, что у него встала температура, что ваш любимый ученик схватил очередную двойку, что у дочки не складываются отношения с подружками, что сын связался не с той компанией, что… тысячи «что». Возможно, это и без того. Но если вы погружаетесь в собственную виноватость, становится крайне проблематично — практически нереально — отыскать верное ответ, осознать ребёнка и оказать помощь ему. Вина отбирает силы, из-за неё вы погружаетесь с головой куда угодно: в бешенство, в депрессию, в сожаление, в раскаяние, самоедство. А возвращаетесь совсем опустошёнными и обессиленными.

Решение суда самим себе

Беда в том, что хорошие родители через чур сурово к себе относятся. Со стороны, снаружи, это не заметно, но в глубине души папы, а ещё больше мамы грызут себя. Предлогов для этого очень много, и любой выбирает собственный. В зависимости от программы, которая сидит в голове.

Вот самый несложный пример. Всех нас с детства приучали к порядку. Но в случае если у отечественных собственных своих родителей был на этом бзик, то и дети будут легко на нём помешаны. Придите на любую детскую площадку — и вы в обязательном порядке встретите маму, которая твердит крохе: «Грязно, не трогай, не упади, испачкаешься…» У таковой мамы вероятнее и дома совершенный порядок. Она вечно что-то очищает и оттирает, тратя на это массу сил. Кому это нужно? Ребёнку — совершенно верно нет. Спросите саму маму, и она, что-то пробормотав про микробы и культуру, кроме того самой себе не сможет вразумительно растолковать, для чего нужно переодевать малыша по сто ежедневно и из-за чего ей так нужен нарядный ребёнок. Что это? Трудится программа.

И чувство вины, и попытки перенести собственный жизненный опыт на ребёнка, и погоня за идеалом — всё это результаты зомбирования, вбитых в отечественное подсознание ветхих программ.

Мы не желаем заявить, что ребёнок должен быть всегда чумазым, но в случае если вас трясёт от вида нечистых ладоней и вы готовы полночи перестирывать его рубаху—то спросите себя: для чего? Каждыйраз, в то время, когда мы с сыном возвращались из детского сада, на отечественном пути появлялось непреодолимое препятствие в виде магазина детских игрушек. Тут замедлялись шаги, а позже произносилась одинаковая фраза: «Мам, я лишь взгляну, хорошо?» Я кивала головой, и мой кроха, негромко вздыхая, приступал к созерцанию выставленных в витрине монстров. Не знаю, как ему это получалось, но, хотяонне умолял, не ныл и не потребовал, мы почему-то в обязательном порядке входили в магазин и я в обязательном порядке брала ему очередное пластмассовое безобразие. Брала, не смотря на то, что и ощущала, что снова делаю что-то не то. Во-первых, это полностью непедагогично — брать по монстру любой вечер, а во-вторыХ, безтолку, по причине того, что через час-полтора мой мальчик (я совершенно верно знала) разберёт эту штуковину на запчасти и закинет куда подальше. Так дело и шло.

Он вздыхал, я брала, я брала, он разламывал. Но в один раз, в то время, когда на протяжении главной уборки все тушки этих самых монстров были выужены мною на свет божий и сложены в кучку, а куча была ой-ой какой внушительной, меня внезапно осенило: а мой ненаглядный сынок—гениальный манипулятор. А я, соответственно, полная растяпа, которая идёт у него на предлогу. «Всё! — сообщила я сама себе, — никаких киосков, утыканных монстрами». Я была полна решимости, честное слово. И… через пару недель с удивлением поняла, что ничего, в сущности, не изменилось. Монстров мы, действительно, больше не брали, но… но дом заполонили детские комиксы и киндерсюрпризы. В общем, как в математике: от перемены мест слагаемых сумма не изменяется. А сумма (в смысле: йена) меня тревожила. И не столько финансовая, сколько моральная. За что я плачу? А платила я за то же, за что расплачиваются многие поколения сознательных своих родителей. За спокойную совесть.

Приобретения — это следствие. Обстоятельство была в другом. В группе сменилась воспитательница, и сын разом разлюбил детский сад. Каждое утро он просил покинуть его дома — это раз. А я всё равняется вела (а куда, фактически, мне было деваться?) — это два. Раскаивалась и «исправлялась» — очищала собственную совесть вот данной самой очередной вещью — это три. Устный счёт всё расставил по местам.

Сейчас я знала, из-за чего делаю то, за что сама же себя и осуждаю. Из-за эмоции вины, которое комфортно расположилось где-то в меня и ныло, ныло, ныло… Оставалось принять какие-то меры. Я отправилась в детский сад, поболтала с воспитательницей, она мягче и внимательней начала относиться к мальчику, и неприятности закончились. И—легко чудо! —ушла неприятность ¦—ушло чувство вины! Игрушки, само собой разумеется, брать мы продолжали, но сейчас я имела возможность нормально сообщить ребёнку «нет», в то время, когда это было нужно.

Не разрешайте себе быть виноватыми!

Не виновен! Освобождение от комплекса вины.


Также читать:

Понравилась статья? Поделиться с друзьями: