Вскарабкаться по свету луны

Бахауддин и бродяга

Бахауддин эль-Шах, великий преподаватель дервишей братства Накшбанди, встретил в один раз собрата на громадной площади Бухары.

Пришедший был бродячим дервишем (каландаром) из братства Маламатия — людей порицания. Рядом с Бахауддином пребывали его ученики.

— Откуда ты пришёл? — задал он классический вопрос, как принято у суфиев.

— Понятия не имею, — ответил тот, довольно глупо радуясь.

Кое-какие из учеников Бахауддина неодобрительно забормотали, заметив такое неуважение.

— Куда ты идёшь? — настаивал Бахауддин.

— Не знаю, — выкрикнул дервиш.

— Что такое добро?

К этому времени около собралась громадная масса людей.

— Не знаю.

— Что такое зло?

— Понятия не имею.

— Что имеется справедливость?

— Всё, что для меня прекрасно.

— Что такое несправедливость?

— Всё, что для меня не хорошо.

Масса людей, возмущённая поведением этого дервиша, прогнала его прочь. Он целенаправленно зашагал в ту сторону, куда — все это знали — не вела ни одна дорога.

— Дураки! — сообщил Бахауддин Накшбанд. — Данный человек играет роль простого человека. Тогда как вы его ни во что не ставили, он намеренно демонстрировал невнимательность, как делает это любой из вас, делает несознательно, ежедневно.

Белка

Мауляна Бахауддин прогуливался с Аллауддином из Нишапура по заросшему травой бережку. Аллауддин сообщил:

— Желал бы я знать, из-за чего вы лишили людей наслаждения, которое они приобретали от столь многих суфийских традиций. Возможно, вы и правы, говоря, что такие занятия тривиальны, и, быть может, я первый, кто согласится с вами. Но так как в то время, когда вы не разрешаете, дабы товарищество людей было для них источником эйфории, вы оставляете их ни с чем.

Бахауддин ответил:

— Наблюдай, перед нами разворачивается обстановка. Понаблюдай за ней, глубокоуважаемый защитник узаконенных наслаждений, и ты возьмёшь ответ, в случае если сможешь его осознать.

Перед собеседниками игрались пара мальчиков. Они поймали белку, связали ей лапки и стали перебрасывать её друг другу. Перебегая с места на место, дети покатывались со хохоту, визжа от удовольствия и восторга. Через пара мгновений второй мальчик, постарше, заметил, что делают дети, и подбежал к ним. Он забрал у них белку, развязал и отпустил её. Шалуны плохо разозлились и стали кричать на старшего, дразня его и всячески оскорбляя. Потом Аллауддин сказал:

— Я уверен, что если бы не эта сценка, я ни при каких обстоятельствах бы не почувствовал родства этих обстановок, и не понял бы скрытых опасностей, в том, что мы вычисляем законными наслаждениями. С тех самых пор, и в течении всей моей жизни, я довольно часто обнаруживал что то, что думается желанным, достигается за счёт утраты чего-то иного, в противном случае, что доставляет людям наслаждение, даже в том случае, если это «искренние» люди, может развить в них желание к неожиданным порокам.

Безвестный учёный

К суфийскому мастеру как-то подошёл один никому не узнаваемый учёный и задал дурной вопрос.

— Отправился вон! — сообщил суфий.

Учёный ушёл, но заявил наряду с этим во всеуслышание, что этот суфий просто не может вести себя культурно, даже в том случае, если захочет, и что по большому счету он — невежественный человек и хвастун. Другого философа, находившегося наряду с этим, весьма заинтересовало отношение суфия к происшествию. Не уверенный, как нужно трактовать его поведение, он задал вопрос того о его обстоятельствах.

— Ах, мой дорогой друг! — сообщил суфий. — Вам ни при каких обстоятельствах не растолковать аналогичного метода поведения, исходя из параметров общепринятых правил, которым вы ищете хорошее приложение. Его можно понять лишь посредством параметров, пригодных для данного, конкретного момента. В тот момент у меня была возможность нанести самодовольному дураку меньший ущерб, «нетерпеливо» выгнав его из этого, нежели действуя соответственно его характеру — при помощи опровержений, обоснованной аргументации и иных привычных альтернатив.

— Но как же ваша личная репутация? Так как вас знают как человека, известного своим самообладанием и любезным обращением?

— На репутацию садовника воздействует то, какие конкретно у него вырастут цветы, в противном случае, что он копается в почве. Репутация крестьянина зависит от урожая, а не от молотьбы. Если бы они оба всё время прерывали собственную работу для того, чтобы следить, что думают об их репутации в любой момент другие, существовали бы по большому счету на свете цветы либо урожаи? — задал вопрос суфий.

— Вот исходя из этого умными и сообщено: «Шёлковый костюм завлекает, но от него мало толку. А потому носите шерстяные одеяния, не стыдитесь неотёсанного материала».

Борода, чётки и плащ

Один человек с нечёсаной немытыми волосами и бородой, одетый в плащ с капюшоном, с чётками на шее ходил по городу. Будучи не в силах сдерживать собственный восхищение, он заявлял всем, что он «суфий».

Тогда настоящий суфий подошёл к нему и задал вопрос:

— Из-за чего ты так поступаешь?

Человек ответил, что он направляться древнему наставлению, написанному для последователей суфийского учения, и продемонстрировал книгу.

— Но так как книга была написана пара столетий назад и в далеком прошлом уже устарела!

— Весьма возможно, — дал согласие «суфий», — да лишь я-то отыскал её в прошлом месяце!

Быть невидимым

Известного суфия задали вопрос:

— Что означает быть невидимым?

Он сообщил:

— Я отвечу, в то время, когда представится возможность показать это.

Спустя какое-то время человек и суфий, задавший данный вопрос, были остановлены конным отрядом воинов. Воины сообщили:

— Нам приказано брать под стражу всех дервишей, по причине того, что царь нашей страны сказал, что они не выполняют его веления и собственными речами раздражают внутренний покой вторых граждан.

— Распоряжения нужно делать. Это ваш долг, — сообщил суфий.

— А сами-то вы разве не суфии? — задали вопрос воины.

— Испытайте нас, — сообщил суфий.

Тогда офицер дотянулся какую-то суфийскую книгу и задал вопрос:

— Что это такое?

Суфий посмотрел на наименование книги и сообщил:

— Это то самое, что я сожгу у тебя на глазах, поскольку сам ты до сих пор не сделал этого.

С этими словами он поджёг книгу, и воины, удовлетворённые, ускакали прочь. Тогда товарищ суфия задал вопрос:

— Какова была цель этого действия?

— Сделать нас невидимыми, — ответил суфий, — потому что для человека этого мира «быть видимым» свидетельствует, что ты выглядишь подобно чему-то либо кому-то, кого, как он ожидает, ты обязан напоминать. Если ты выглядишь в противном случае, твоя подлинная природа делается для него невидимой.

Вскарабкаться по свету луны

— Неизменно оценивай очевидное критически, — сообщил мудрец Страны дураков одному из собственных учеников. — Ну а на данный момент я проверю твою повиновение. Предположим, я сообщил: «Вскарабкайся по свету луны». Что ты ответишь?

— Я сообщу: «Я могу сорваться».

— Нет! Ты обязан поразмыслить о том, как тебе сделать зарубки для ног.

невнимание и Внимание

Двое учеников разговаривали в суфийской школе.

Один сообщил:

— Я скоро погибну, в случае если отечественный Преподаватель будет игнорировать меня, как он делал последние десять лет. Я пришёл ко мне, дабы обучаться, и я ощущаю, что мне не разрешают этого делать.

Второй был не меньше ясен:

— Я, со своей стороны, — сообщил он, — погибну, в случае если Мастер прекратит высмеивать меня. В то время, когда он это делает, я ощущаю собственное невежество, и это движет мной на пути к истине.

Оставшиеся ученики горячо спорили, кто из них был прав, до самого ужина, пока не показался Мастер. Один из учеников сел между двумя спорщиками и поднял руку в знак того, что у него имеется вопрос.

— Продолжай, — сообщил Преподаватель.

— Я желал бы попросить тебя, Преподаватель, игнорировать того, кто сидит слева от меня, пока он не погибнет, и начать проигнорировать того, что справа с той же целью: так, дабы все остальные смогли принимать твои жажды. Я надеюсь, что тогда мы все сможем чему-то обучиться и будем избавлены от изнурительных истерик новичков.

Водяное колесо

Говорят, что один человек пришел к хакиму Омару Хайяму и сообщил:

— Мое самое сокровенное желание — дабы вы приняли меня для обучения и укрепили во мне истины, которым я обучился у моих прошлых преподавателей и каковые практически привели меня к вам.

Хаким подвёл этого человека к месту, где крутилось водяное колесо. Он забрал кусок дерева, заклинил колесо, и оно остановилось. Тогда он сообщил:

— Данный кусок дерева символизирует ваших прошлых преподавателей. Дерево возможно соединить с водяным колесом, дабы временно остановить его, к примеру, при, в то время, когда нужен ремонт. Для колеса стук в момент вхождения клина возможно выдающимся переживанием. Оно может взять вкус к состоянию неподвижности, в то время, когда вода бежит мимо него, вместо того, дабы самому быть в движении. Сейчас колесо, сознавая, что отзвук от удара затих, может искать аналогичного переживания. Но можем ли мы дать согласие, что то, в чём колесо испытывает недостаток — это ещё один брусок дерева?

Лишь наблюдатель, дорогой спутник, может видеть картину в целом. Сама картина может мнить всё, что угодно. Воображение не есть видением.

Преступник в доме

Некоторый человек из Мерва-города в один раз ночью всполошил всех обитателей. Он мчался, сломя голову, по улице и кричал очень громко: «Преступник! Преступник!» На крики стали сбегаться люди, и, в то время, когда он мало успокоился, его задали вопрос:

— Где же преступник?

— В доме… моём…

— Ты видел его?

— Нет.

— У тебя что-нибудь пропало?

— Нет.

— Так с чего ты сделал вывод, что у тебя побывал преступник?

— Я уже лежал в кровати, было поздно, и около стояла такая тишина, аж жутко. В этот самый момент я отыскал в памяти, что преступники забираются в дом без единого звука и делают собственное дело так неслышно, что кроме того мышь не всполошится. Вот тогда я и осознал, что преступник в доме. Так как я ничего не слышал, так-то, дураки!

Выживание в три желудка

Некогда на одной планете жили три вида народов. У одного народа был один желудок, у другого — два, у третьего — три. Сначала они не видели между собой различий. Жили они в различных областях, и любой употреблял пищу и имел обычаи, наилучшим образом соответствовавшие их желудочным изюминкам.

Но, по мере того, как народонаселение росло, различия начали являться поводом к раздорам. Время от времени побеждали «одножелудочники», время от времени «двухжелудочники», время от времени трёх.

Наконец, посмотрев на вещи трезво и руководствуясь жаждой равенства, они дружно решили упразднить все различия, основанные на желудках. Результатом было то, что со временем все преспокойно забыли, что между ними существовали какие-то анатомические различия. Сейчас у них была унифицированная, всецело равнодушная к этому нюансу культура.

Но после этого в стройную совокупность вкрались новые элементы. По мере того, как количество пищи возрастало, её уровень качества падало (по неизвестным нам обстоятельствам). «Одножелудочники» и «двухжелудочники» не смогли перенести новую диету и начали вымирать.

Никто не смог разрешить появившейся неприятности, по причине того, что древнее табу на знание чего бы то ни было о желудках к тому времени уже укоренилось на генетическом уровне. И выжили одни лишь «трёхжелудочники».

Дурак в громадном городе

Дурак попал в один раз в громадный город и, заметив на улицах множество снующих туда-сюда людей, оторопел. На ночь он устроился в караван-сарае, но, опасаясь, что утром не сможет отыскать себя в данной толпе людей, он, перед тем как уснуть, привязал к ноге тыкву. Один шутник, замечая за ним, всё осознал. Он дождался, пока дурак заснул, отвязал от его ноги тыкву и привязал её к собственной. После этого он улёгся рядом и уснул.

Проснувшись утром, дурак в первую очередь начал искать тыкву. Встретившись с ней на ноге другого человека, он сделал вывод, что тот человек и имеется он сам. В совершенном смятении он растолкал того человека и закричал:

— Если ты — это я, то сообщи мне, для небес, кто я и где я?

Группы

Некоторый король в один раз пришёл к умному Бахауддину Накшбанду, Мастеру узора, и сел, замечая за собранием его учеников. По окончании, в то время, когда они сели ужинать, король сообщил:

— О, Преподаватель Вечности! Я увидел, что на протяжении занятий твои ученики сидят полукруглыми последовательностями, равно как и мои придворные. Имеется ли в этом какой-то символ?

Бахауддин отвечал:

— О, Повелитель Мира! Сообщи мне скорей, как сидят твои придворные, и я смогу поведать, в таком ли порядке сидят Искатели.

— В первом круге сидят те, к каким я ощущаю особенное размещение, — исходя из этого они ближе всех. Дальше сидят ответственные и послы и могущественные люди королевства. В самом финише сидят меньшие мира этого.

— При таких условиях, — сообщил Шах Бахауддин, — мы делим людей по различным показателям. Те, что сидят ближе ко мне, глухи, так они смогут слышать. Средняя несколько складывается из невежественных, так что они смогут сосредоточиться на Учении. Дальше всех сидят Просветлённые, для которых близость для того чтобы рода не серьёзна.

Два брата

Было два брата: один служил царю, а второй получал хлеб трудами рук собственных. Как-то раз вельможа сообщил брату:

— Из-за чего не поступишь ты на царскую работу, чтобы освободиться от тяжёлых трудов?

— Из-за чего ты не трудишься, — ответил бедняк, — чтобы избавиться от унижений раболепства? Так как мудрецы сообщили: лучше имеется хлеб сидя, чем опоясаться золотым поясом и находиться, прислуживая второму.

Два дервиша

в один раз один дервиш пришёл в деревню. Обитатели сообщили ему, что их раджа также дервиш. Приезжий дервиш попросил встречи с ним, поскольку удивился, как раджа, богатейший человек возможно дервишем. Раджа принял его. По определённым символам они определили друг в друге дервишей и стали обращаться друг к другу как брат с братом.

— Брат, я не осознаю, — сообщил дервиш, — у тебя громадный дворец, красивый гарем, достаток… Как при всём этом ты являешься дервишем? Вот у меня ничего нет, я хожу по миру и учу людей.

— Ой, как прекрасно. Какая у тебя хорошая судьба, я также так желаю, — сообщил раджа.

— Тогда пошли со мной, — ответил дервиш.

— Пошли, — сообщил раджа, поднялся и направился к воротам.

— Эй, постой, — вскрикнул дервиш, — у меня в твоём дворце остались посох и чаша. Я обязан их забрать.

Два кольца

Человек одинаково очень сильно обожал двух дам. Они потребовали, дабы он сообщил, которую из них он обожает больше. Человек попросил их мало подождать, пока он не заявит собственное ответ. После этого он заказал два кольца, совсем однообразных. Каждой из дам по отдельности он дал одно кольцо. Позже позвал их обеих и сообщил:

— Больше всего я обожаю ту из вас, у которой имеется моё кольцо.

Два странника

Говорили два странника. Первый сообщил:

— Я только что побывал в доме великого суфия, расположенном в таком-то месте.

— Как же тебе удалось выяснить, как его отыскать, и как ты выяснил, что данный суфий — великий человек? — задал вопрос второй.

— Мне поведали надёжные люди, что все, кто следует за ним, со временем в обязательном порядке становятся идеальными, что кроме того бешенство его — благословение, и что он может прекрасным образом воспарять в атмосферу. И ещё: что его дом отмечен кипарисовым деревом перед входом.

— И как ты находишь: он таковой, как тебе обрисовывали, либо нет? — задал вопрос второй странник.

— Нет.

— А в чём дело?

— В то время, когда я достиг его дома, я заметил, что дерево засохло, и сообщил себе: «Смысла из знаков не извлекает лишь дурак. Тут только напрасно израсходуешь время». И я отправился искать дальше.

Деньги

Существует история о человеке, что пришёл к составителю словаря и задал вопрос его, из-за чего того так интересуют деньги. Лексиколог очень изумился и сообщил:

— С чего вы это забрали?

— Из того, что вы пишете, — отвечал визитёр.

— Но я только составил словарь, и ничего больше, — сообщил создатель.

— Знаю, как раз его я и прочёл, — ответил человек.

— Но он содержит сто тысяч слов! И из них, я думаю, чуть ли двадцать либо тридцать связаны с деньгами.

— Причём тут другие слова, — вспылил визитёр, — в то время, когда я задаю вопросы вас как раз о тех, каковые связаны с деньгами?

Долг

Одного суфия задали вопрос:

— Люди, приходящие ко мне, хотят дружеских взаимоотношений, Учения и бесед. Вы же поручаете им тот либо другой род внешней деятельности. Из-за чего так?

Он сообщил:

— Не смотря на то, что они — как и вы сами — считают, что приходят ко мне за просветлённостью, по большей части все хотят быть вовлечёнными хоть во что-нибудь. Я даю им это вовлечение для того, чтобы они осознали его ограниченность в качестве средства обучения.

В случае если человек вовлекается во внешнюю деятельность всецело, значит, он искал лишь вовлечения. Такие люди не в состоянии ничего извлечь из обстановки, поскольку они не могут, замечая за собой, заметить, что работа, которой они занимаются, совсем ненужна. Обретают просветлённость не те, кто ожидает многого как раз от деятельности.

— Кто же обретает просветление? — задал вопрос человек.

Суфий ответил:

— Просветлённые — те, кто адекватно выполняет то, что обязан, в один момент осознавая, что существует еще что-то за этим.

— Но как этого достигнуть?

— Те, кто делает задания адекватно, постоянно достигают искомого. И им не необходимы дополнительные указания. Так, если бы вы адекватно выполняли то, что должны делать, не будучи ни небрежным, ни фанатично привязанным к вашим занятиям, вам бы не было нужно задавать мне данный вопрос.

Светит ли Луна холодным светом? Опыт по измерению температуры света Луны. Часть 1


Также читать:

Понравилась статья? Поделиться с друзьями: