Встревожит. вам не надо просить за него, маргарита, потому что за него уже

Попросил тот, с кем он так пытается говорить, — тут Воланд снова

Повернулся к мастеру и сообщил: — Ну что же, сейчас ваш роман вы имеете возможность

кончить одною фразой!

Мастер как словно бы бы этого ожидал уже, пока стоял без движений и наблюдал на

Сидящего прокуратора. Он сложил руки рупором и крикнул так, что эхо

запрыгало по пустынным и безлесым горам:

— Свободен! Свободен! Он ожидает тебя!

Горы перевоплотили голос мастера в гром, и данный же гром их уничтожил.

Проклятые скалистые стенки упали. Осталась лишь площадка с каменным

Креслом. Над тёмной пропастью, в которую ушли стенки, загорелся необъятный

Город с царствующими над ним сверкающими идолами над пышно разросшимся за

Большое количество тысяч этих лун садом. Прямо к этому саду протянулась долгожданная

Прокуратором лунная дорога, и первым по ней бросился бежать остроухий пес.

Человек в белом плаще с кровавым подбоем встал с кресла и что-то

Прокричал хриплым, сорванным голосом. Не было возможности разобрать, плачет ли он

Либо смеется, и что он кричит. Видно было лишь, что за своим верным

Стражем по лунной дороге быстро побежал и он.

— Мне в том направлении, за ним? — задал вопрос беспокойно мастер, прикоснувшись поводья.

— Нет, — ответил Воланд, — для чего же гнаться по следам того, что уже

Окончено?

— Так, значит, в том направлении? — задал вопрос мастер, повернулся и указал назад,

В том направлении, где соткался в тылу сравнительно не так давно покинутый город с монастырскими пряничными

Башнями, с разбитым вдребезги солнцем в стекле.

— Также нет, — ответил Воланд, и голос его сгустился и потек над

горами, — романтический мастер! Тот, кого так жаждет видеть придуманный

Вами храбрец, которого вы сами только что отпустили, прочел ваш роман. — Тут

Воланд повернулся к Маргарите: — Маргарита Николаевна! Нельзя не поверить в

То, что вы старались придумать для мастера наилучшее будущее, но, право, то,

Что я предлагаю вам, да и то, о чем просил Иешуа за вас же, за вас, — еще

Лучше. Покиньте их вдвоем, — сказал Воланд, склоняясь со собственного седла к

Седлу мастера и показывая вслед ушедшему прокуратору, — не будем им мешать.

И, возможно, до чего-нибудь они договорятся, — тут Воланд махнул рукой в

Сторону Ершалаима, и он погас.

— И в том месте также, — Воланд указал в тыл, — что делать вам в подвальчике?

— тут потухло сломанное солнце в стекле. — Для чего? — продолжал Воланд

Убедительно и мягко, — о, трижды романтический мастер, неужто вы не желаете

Днем гулять со собственной подругой под вишнями, каковые начинают зацветать, а

Вечером слушать музыку Шуберта? Неужто ж вам не будет приятно писать при

Свечах гусиным пером? Неужто вы не желаете, подобно Фаусту, сидеть над

Ретортой в надежде, что вам удастся вылепить нового гомункула? В том направлении, в том направлении.

В том месте ожидает уже вас старый слуга и дом, свечи уже горят, а не так долго осталось ждать они потухнут,

По причине того, что вы срочно встретите восход солнца. По данной дороге, мастер, по данной.

Прощайте! Мне пора.

— Прощайте! — одним криком ответили Воланду Маргарита и мастер. Тогда

Тёмный Воланд, не разбирая никакой дороги, бросился в провал, и за ним,

Шумя, обрушилась его свита. Ни скал, ни площадки, ни лунной дороги, ни

Ершалаима не стало около. Пропали и тёмные кони. Мастер и Маргарита заметили

Обещанный восход солнца. Он начинался тут же, конкретно по окончании полуночной

Луны. Мастер шел со собственной подругой в блеске первых утренних лучей через

Каменистый мшистый мостик. Он пересек его. Ручей остался сзади верных

Любовников, и они шли по песчаной дороге.

— Слушай беззвучие, — сказала Маргарита мастеру, и песок шуршал под

Ее босыми ногами, — слушай и наслаждайся тем, чего тебе не давали в жизни,

— тишиной. Наблюдай, вон в первых рядах твой вечный дом, что тебе дали в

Приз. Я уже вижу венецианское окно и вьющийся виноград, он подымается к

Самой крыше. Вот твой дом, вот твой вечный дом. Я знаю, что вечером к тебе

Придут те, кого ты обожаешь, кем ты интересуешься и кто тебя не встревожит.

Они будут тебе играться, они будут петь тебе, ты заметишь, какой свет в

Комнате, в то время, когда горят свечи. Ты будешь засыпать, надевши собственный засаленный и

Вечный колпак, ты будешь засыпать с ухмылкой на губах. Сон укрепит тебя, ты

Начнёшь рассуждать мудро. А прогнать меня ты уже не сумеешь. Беречь твой сон

Буду я.

Так сказала Маргарита, идя с мастером по направлению к вечному их

Дому, и мастеру казалось, что слова Маргариты струятся так же, как струился

И шептал покинутый сзади ручей, и память мастера, неспокойная, исколотая

Иглами память начала потухать. Кто-то отпускал на свободу мастера, как сам он

Только что отпустил им созданного храбреца. Данный храбрец ушел в пропасть, ушел

Безвозвратно, забытый обиду в субботу ночью сын короля-звездочета,

Ожесточённый пятый прокуратор Иудеи, наездник Понтий Пилат.

Эпилог

7 ЗАБАВНЫХ ПРАНКОВ НАД СЕСТРОЙ


Также читать:

Понравилась статья? Поделиться с друзьями: